Он вошёл почти беззвучно, лишь дверь чуть скрипнула. Не поднимая глаз, сразу направился на кухню. В комнате повисла тишина.
Нам надо поговорить, — его голос прозвучал хрипло.
Говори, — ответила она безучастно.
Понимаешь, Оля, я всё откладывал этот разговор, ждал, пока Катя повзрослеет. Но ты тоже должна меня понять.
Ольга прикрыла веки. Она давно чувствовала: этот момент неизбежен. Он уйдёт. Она знала и о его второй семье, и о ребёнке. «Надо было родить ему сына», — мелькнула мысль и тут же исчезла. Всё равно бы ушёл. Она всегда знала, что однажды он оставит её.
Была надежда, что всё по-настоящему, что он забыл ту, свою первую, несчастливую любовь. Забыл одну — встретил другую. Она любила его без памяти, а он оставался холоден. В сердце у него жила другая — яркая, красивая, дерзкая. Ольга тогда была совсем девчонкой, а он… Он любил ту — чернобровую, голосистую. Но она выбрала другого. А он в отместку предложил Ольге выйти за него. Знал ведь, что она без ума от него.
Она прибежала домой счастливая, раскрасневшаяся, словно в бреду. Наконец-то заметил её! Не просто заметил — замуж позвал. Она согласилась сразу, не раздумывая. Мать качала головой:
Зачем тебе это? Не любит он тебя, да и старше…
Но кто слушает матерей? Ольга не послушала — побежала за любимым.
Перед свадьбой он признался:
Не люблю я тебя.
Не предложил всё отменить, просто сказал как есть. А она… она любила. Так любила, что на двоих хватит — так и сказала. Он поверил. Кивнул. Согласился.
Был хорошим мужем: не пил, не обижал, даже в кино вместе ходили, на море ездили. Дочку обожал. Ольга уже думала — так и проживут жизнь. Но нет…
… Она сразу всё поняла. Ждала этого момента. Вот и дождалась. Ничего не изменилось — только в воздухе повисло напряжение. У него счастливый взгляд, мягкая улыбка, задумчивость… Она узнавала эти признаки. «Может, просто интрижка?» — мелькало в голове. Но нет, не интрижка. Там всё серьёзно. Там любовь.
А с ней зачем жил? Обида всколыхнулась: пятнадцать лет вместе, а он… Будто под принуждением жил — согласился, хоть и не любил. А она любила — всем сердцем, всю себя отдала, дочь родила… Решила молчать. Ждать. Она молчит — и он молчит. Не мучается, не переживает — просто живёт дальше.
«Может, показалось?» — надеялась она. Но нет. Та женщина родила ему сына. Не побоялась — не девчонка уже, а взрослая женщина, почти как сама Ольга. От женатого любовника решилась родить. «А вдруг он жену любит? Просто загулял?» — успокаивала себя Ольга. Ведь он молчит…
… Но он решился. Она ждала этого. И вдруг поняла: любви больше нет. Осталась только усталость. «Скорее бы всё это закончилось», — устало думала она. — «Сколько можно бояться, переживать, ждать чего-то? Сил больше нет мечтать, что однажды полюбит, ловить случайные взгляды…»
Он что-то говорил, рассказывал, как его жизнь озарилась светом, когда он встретил её… Как понял, что значит быть рядом с любимым человеком. А она вспоминала: идут после свадьбы, он чуть впереди, руки в карманах. Так он всегда ходил — чтобы не взяла под руку. А если брала — высвобождался и шёл в стороне. Так и прожили: он — сам по себе, она — следом. С дочкой впереди, а она — позади…
Я понимаю, — тихо сказала она. — Иди…
Он даже растерялся. Как это — «иди»? Просто так отпускает? Она же его любит, без ума… Как же так?
Я ведь ухожу, Ольга. Ты, наверное, не поняла. Я ухожу от тебя навсегда.
Ну что ж, иди… Конечно. Я всё понимаю. Там ребёнок… Она — любимая.
Его зло взяло: да как она смеет? Она же… Поплачет ещё! Ишь ты — «иди»… Он привык, что она всегда рядом, словно верная собачка, а тут — «иди»… Ну и пойдёт! Вот и пойдёт. Он встал и ушёл. К ней. К любимой.
А та — обрадовалась. Другая его женщина. Сына ему родила. Наследника. И началась у него новая жизнь. Любимая рядом…
Посиди с сыном, поменяй подгузник, поиграй с ним, встань ночью к кроватке.
А он не привык. Раньше жена с дочкой сама справлялась: рубашки гладила, ужин готовила. А эта… любимая… В доме не прибрано, грязновато. Дочка старшая — ровесница его дочери, но неряха, матери не помогает. Чистые рубашки закончились. Носки где? Дырка! Ужина нет — опять макароны? В смысле — «не успела»? А дочь твоя что делает? Приходит — щёки толстые, по кастрюлям шарит. Эх, дармоедка! Пацан вечно грязный, орёт, сама нечёсаная… Всё убила своими капризами! Воняет чем-то, куча нестираных детских вещей… Понятно, почему первый мужик сбежал — от такой свиньи!
И дочку ни к чему не приучила… Ольга… Сколько раз уже о ней вспомнил. А что Ольга? Ольга живёт. Она даже похорошела. Коллеги заметили: никто и не знает, что муж ушёл. Она ни с кем не делилась, душу не изливала…
Ольга, какая ты…
Какая, Ниночка?
Не знаю… Будто помолодела, светишься вся.
Не знаю… Просто настроение хорошее.
А Ольга и правда живёт — и наслаждается жизнью. Спокойно, тихо. Вкус жизни почувствовала. Как хорошо! Не надо ломать голову, что готовить, чем мужа кормить. Они с дочкой лёгкой пищей питаются.
И тут дочка надула губы:
Папа — предатель, а мама такая-сякая, даже мужика удержать не смогла! Позор какой-то! Мужик сбежал, будто мы неблагополучные…
Дочь словно с цепи сорвалась: проколола ещё одну дырку в ухе, перекрасила волосы в розовый и фиолетовый, стала дерзить и грубить. А потом пришла — от неё пахло сигаретами.
Да, курила! И что? — огрызнулась она.
В следующий раз от неё несло алкоголем. Учителя стали жаловаться:
Дерзит, хамит, уроки пропускает…
Ольга пыталась поговорить — всё без толку. Позвонила ему, рассказала о ситуации. Он начал психовать:
Ты сама ничего не можешь!
Она бросила трубку. Снова попыталась достучаться до дочери — та только рычит, чуть не кидается с кулаками. Написала бывшему мужу СМС: «Раз ты считаешь, что я плохая мать и не могу её воспитать, пусть дочь живёт у тебя».
Он перезвонил, начал орать на дочь. Та в ответ накинулась на мать, хлопнула дверью и запретила входить. «Стоп!» — сказала себе Ольга. — «Хватит!»
Бывший снова позвонил, выплёскивая негатив. Ольга поняла: у него с любимой тоже не всё гладко.
Не смей на меня орать! Я тебе никто! — чётко сказала она.
Ты моя жена, по документам — жена! — сорвался он на визг.
Вот и хорошо, что напомнил. Завтра же подаю на развод!
Она пошла к дочери, резко открыла дверь. В комнате — бардак: та лежит в наушниках, в кедах на кровати. Ольга сорвала с неё наушники, выдернула все шнуры из розеток.
Слушай меня внимательно. Отец, как я понимаю, брать тебя к себе не хочет. Завтра я нанимаю людей для размена квартиры. Себе беру двушку, тебе — комнату в коммуналке. Да, ты будешь жить самостоятельно. Хочешь — ходи в школу, хочешь — нет. Пей, кури, употребляй запрещёнку, катайся на поездах, веди беспорядочную половую жизнь — мне теперь всё равно. Ты решила, что взрослая? Я уважаю твой выбор. Если тебя заберут в детский дом — а тебя, скорее всего, заберут — значит, так и должно быть. Ты знаешь, как я тебя люблю. Но ты не ценишь ни мою любовь, ни то, что мы с отцом для тебя делаем. Отец тоже старается… Но если я для тебя — пустое место, зачем тебе рядом человек, которого ты не уважаешь? Пока тебе нет восемнадцати — буду давать деньги. Немного, только на еду. Одежды у тебя достаточно. Потом — сама. Не знаю, как сложится твоя жизнь. Но я не хочу быть как те родители, которые вытаскивают детей из притонов, ловят за руку при воровстве, растят их нагулянных детей.
Я не хочу видеть, как моя маленькая девочка превращается в чудовище. У меня нет сил тебя перевоспитать. Я не справилась. Да, я тебя люблю. Но каждый, кто хочет взрослой жизни, должен нести за это взрослую ответственность. Мне жаль, что так вышло. Я не из тех матерей, которые тащат этот крест на себе и молчат.
Ольгу трясло. Никогда в жизни она не повышала голос ни на дочь, ни на мужа. Она всегда была спокойной. А тут… Ольга сидела на кухне и смотрела в окно. Внутри — пустота.
Мама… мамочка… — раздался тихий голос дочери. — Прости меня… Мне страшно.
Ольга подошла к ней и обняла. Они долго стояли так, прижавшись друг к другу.
Прости меня, мама…
И ты меня прости, доченька…
Дочь встряхнулась. Нагнала одноклассников, повзрослела. Снова стала той самой малышкой… но уже взрослой, ответственной и порядочной девочкой. Никто не знает, что пережила Ольга в тот момент. Как ей было больно и страшно: а вдруг дочь согласится и уйдёт, хлопнув дверью?
Но она справилась. Теперь они с дочкой живут тихо и мирно. Много разговаривают, ходят в кино и театр. У дочери — свои друзья. У Ольги появилась подруга: сдружилась с новенькой на работе. Ощущение — будто знакомы сто лет. Жизнь Ольги изменилась до неузнаваемости. Она и не знала, что так можно жить.
Здравствуй, Оля.
Здравствуй.
Я вернулся.
Куда?
Домой, куда же ещё.
Постой, ты же ушёл. Забрал деньги, машину, дачу. Мне с Катей осталась только квартира. Мы с тобой официально разведены. Так куда ты вернулся?
К тебе, Оля. Ты ведь… ты ведь меня любишь.
Вот оно что… Любила я тебя, очень любила. О себе забыла. А теперь, видишь, — себя нашла.А ты… иди к ней. К любимой своей.
Злишься? Обида тебя гложет, что бросил, ушёл. Ну вот, вернулся ведь.
Уходи, а? — просто сказала Ольга. — С дочкой можешь видеться, а ко мне не подходи. И знаешь что? Я тебя больше не люблю. И так мне легко от этого.
Другого нашла? Да? Нашла, бессовестная…
Да пошёл ты…
А куда ему теперь? От той, любимой, ушёл. Не смог больше так жить. Год промучился, сил не осталось… Решил вернуться к Ольге. А она… какая же она подлая. А Ольге всё равно. Даже не дрогнула. Отмахнулась, как от мухи, и дальше пошла…
Не любит больше… Долго любила, всю себя отдала. А теперь — не любит.
