— Ларочка, 25-го фестиваль бардовской песни в Красном бору, бери на работе отгулы, едем на три дня!
— Витюша, я записалась в платную клинику на полное обследование, что-то в последнее время чувствую слабость и тошноту постоянно. Мне терапевт наш посоветовал проверить все органы, анализы сдать. Может ты поедешь с мальчишками, а я всё –таки…
— Ой, Лара, я тебя умоляю, придумываешь себе постоянно болезни, то там болит, то тут, бегаешь по врачам, только деньги переводишь. Я сказал едем, значит едем, и не придумывай глупые отмазки.
— Я не придумываю…
— Не хочу даже слушать, собирайся!
Левашины жили дружно, на зависть всем, Витя любил жену, добрая, хозяйственная, красивая, она приветливо встречала друзей мужа с накрытым столом в любое время. Росли двое сыновей, отличники, спортсмены, гордость и радость родителей, никаких подростковых проблем за ними не наблюдалось.
Виктор зарабатывал хорошо, денег хватало на жизнь и пусть не самые дорогие поездки на небольшие расстояния. Фестивали в соседних городах были любимым семейным развлечением, несколько раз за лето они грузили в багажник машины палатки и ехали на несколько дней потусить. Обычно такие мероприятия проводили где-нибудь в лесу или на берегу реки, где собирались тысячи людей, звучала музыка, и стелился дымок от костров.
С детьми, с друзьями они танцевали под луной, жарили шашлыки и пели песни под гитару, вспоминая студенческую молодость. И в этот раз собрались ехать дружной компанией, и поэтому попытки отказа Ларисой были проигнорированы.
— Едут все – сказал Виктор приказным тоном, он привык на работе командовать мужиками и дома тоже не сюсюкался ни с кем – собирай вещи, послезавтра выезжаем.
Поездка удалась на славу, два дня и две ночи на берегу большой реки, хороводы на зеленой лужайке, пляж, желтый песок и прохладная вода, концерты по вечерам под открытым небом.
— Ну вот, а ты не хотела ехать – упрекнул жену Витя, когда они мчались обратно по широкой дороге домой – такой отдых вылечит любую болезнь, тем более придуманную.
Лариса ничего не сказала в ответ, и муж вдруг вспомнил что она молчала все эти дни, готовила, убирала и тихо уходила в палатку, отдыхать.
— Чего молчишь – раздраженно спросил он – обиделась, что не дали тебе своими болячками перед врачами потрясти?
— Устала – сказала жена и закрыла глаза откинувшись на сиденье – хочу лечь и вытянуть ноги.
— Ну и дрыхла бы сзади – смягчился Виктор, скосил глаза и посмотрел на сыновей что спали, прислонившись друг к другу – кто-нибудь из них на твоё место пересел бы.
Жена опять промолчала и Виктор не стал ее тревожить, пусть спит хотя бы так, пока едут.
Жену он любил и заботился о ней, по-настоящему, без дураков, и считал что ей грех жаловаться на судьбу. У них большая квартира и дача, автомобиль на котором он возил семью на разные развлечения, продукты в магазине покупал сам, чтобы Лариса не таскала тяжести. Одета она хорошо, во всяком случае лучше, чем жены знакомых, шубка, золото, всё как положено, даже подумывал ей машину подарить на день рождения. Только не решил еще на сколько лет, сорок пять или пятьдесят, хотя зачем жене свой автомобиль, когда по всем делам ездит он сам.
За такими мыслями Виктор не заметил как доехали до дома, а там снова понедельник, хлопоты и проблемы на работе, день за днем, неделя за неделей.
— Вот, положительная реакция – прошло почти два месяца, пока Лариса сдавала несколько раз анализы и получала результат, ее направляли к специалистам и те снова заставляли что-нибудь сдавать. А потом с непроницаемым лицом эту кучу анализов, врачи смотрели и читали внимательно как чудесный любовный роман, с волнением и любопытством. Сперва ей никто не объяснял, что происходит, говорили что нужно перепроверить, и наконец сегодня состоялся доверительный разговор, почему везде фигурирует слово – положительный.
За это время Лара странно осунулась, кожа на лице стала отливать темной синевой, особенно под глазами и вокруг рта. Она уставала быстро, делая привычные дела по дому и чаще всего встречала мужа лежа в постели, и отмахивалась от его шутливых поцелуев.
– А я вначале обрадовалась, что положительная – Лариса растерянно мяла в руке лист бумаги, на котором синела печать – но мне сказали, что это плохо.
— А почему плохо – удивился Виктор, разглядывая бумагу с непонятными надписями – положительно, значит хорошо.
Никто из них никогда не болел серьезно и не разбирался в таких вещах, и поэтому они снова и снова пытались прочесть и по-своему расшифровать результат анализов.
— Нет, это очень плохо – жена сама не до конца поняла что случилось, и не приняла неизбежное, поэтому выглядела лишь удивленной, а не испуганной.
Ее положили на обследование, потом на лечение, и онколог осторожно предупредил, что хорошего в этой ситуации мало, и лучше быть готовыми ко всему. Он говорил про поджелудочную железу и про стадии, а ещё про метастазы, и еще много страшных слов. Оказался прав, Ларисы не стало через три недели, ей что-то пытались делать, наверное лечили, Виктор ничего не понимал в этом, но когда увидел мертвое тело жены, потерял сознание. Худая, с торчащими скулами и носом, она абсолютно не была похожа на ту Ларису, которую сам привез в больницу. Но все вокруг утверждали, что это она, предлагали забрать и похоронить, а он хлопал глазами как теленок, не веря происходящему вокруг.
Его убедили и пришлось пройти весь этот страшный круг с прощанием, с кладбищем и поминками, где он сидел окаменевший, а сыновья плакали закрыв лица руками.
В кафе за столом были родственники и много незнакомых женщин с работы Ларисы, а еще соседи, которых Виктор знал лишь в лицо. С ними в основном общалась жена, поэтому и они пришли проводить ее в последний путь.
— А если бы раньше начали лечение?
Вдруг спохватился он, вспомнив как Лариса хотела пройти обследование в начале лета, а он потащил ее на фестиваль.
— Это помогло бы?
Вопрос был адресован единственному человеку из родных, кто что-то понимал в медицине, и мог ответить на волнующий его вопрос. Двоюродная сестра отца, всю жизнь просидевшая в лаборатории над микроскопом и повидавшая многое на своем веку, устало сказала, что Лариса была обречена. И месяц-два не имели значения, шансов на выздоровление у нее не было, они всего лишь узнали бы о смертельном диагнозе чуть раньше.
— Может и хорошо, что съездили и отдохнули все вместе, будет что вспомнить – сказала она, и опустошив рюмку всплакнула – порадовалась Лариса наша, с семьей и с друзьями побыла напоследок.
А Виктор вспоминал усталое лицо жены, впервые за все годы совместной жизни, именно там в Красном бору, она не радовалась поездке. Всё норовила спрятаться от шумной толпы в палатке, не скрывала своего недовольства, морщилась от громких звуков и стонала от боли во сне.
— А оно ей нужно было?
Голос резкий, неприятный, так могла разговаривать только Эльмира Тихоновна живущая в квартире под ними, вечная активистка и такая же склочница, с утра до ночи наблюдающая за порядком в подъезде.
Все встрепенулись и уставились на пожилую женщину, которая посмела нарушить горестную тишину, в которой все пытались общаться шепотом.
— Лариса всегда мечтала отдыхать у моря, под пальмами, а вы ее таскали по лесам с рюкзаком!
Кто-то шикнул на громогласную женщину, но та вошла в раж, обличая мужчину, который не сберег супругу:
— Она из ваших поездок возвращалась простывшая, и жаловалась, что спать не может из-за болей в суставах!
— Никогда не жаловалась…
Неприятно удивился Виктор и попытался оправдаться, но Эльмира завизжала как резаная:
— А тебе толку нет говорить, ты же никого не слышишь!
Это она мстила ему за то, что он всегда фыркал на ее просьбы не курить в подъезде, и закрывать окно после проветривания. А Виктор просто привык сам приказывать и поэтому на визги Эльмиры Тихоновны не реагировал, а если не отставала, то отправлял жену разбираться с неуемной теткой. Скандальная бабка почему-то относилась к Ларисе с особой теплотой, и кажется часто бывала у них в гостях, пока Виктор работал.
— Женщина, прекратите, не устраивайте тут балаган!
Это заступилась за убитых горем близких всё та же сестра отца, а еще какая-то дама в шляпе крепко взяла соседку за локоть и вывела из зала. А народ с жалостью поглядывал на вдовца, которому умудрились плюнуть в душу даже на таком печальном мероприятии.
Домой он пришел один, сыновья пошли провожать тещу, которая на ногах стояла с трудом после потери дочери, и поэтому попросила внуков переночевать у нее.
Непривычно пустая квартира встретила его тишиной и каким-то неприятным холодом, из-за того что Лариса провела в больнице последние дни, запахи еды выветрились и их места заняла серая пустота.
Он долго курил на балконе, бродил бесцельно по квартире, зачем-то открыл шкаф, где висели платья жены и та самая шуба, которую он подарил. Виктор пытался вспомнить, видел ли хоть раз жену в этом меховом чуде, но память так и не выдала ни одного нужного кадра. Ему тогда показалось что Лара не обрадовалась подарку и он упрекнул ее, почему жена не ценит старания.
В маленькой комнате, где супруга занималась всякой ерундой, он впервые с удивлением заметил плакаты с пальмами и синим прибоем. Ими были обклеены все стены, в них сияло жаркое солнце и желтый песок отливал золотом, освещая тусклое пространство.
— Могла бы сказать, что ей хочется на море – прошептал убитый горем муж, смутно вспоминая, что вроде и говорила Лариса про юга – слетали бы хоть разок.
Он в ту ночь так и не смог заснуть, вспоминая все лучшие моменты жизни с женой, ему казалось, что сделал всё правильно и не в чем себя упрекнуть. Но заноза под названием сомнение, впилась в сердце после слов крикливой соседки и не давала покоя.
— Врет Эльмира всё – шептал он кому-то неизвестному, словно ждал поддержки и сочувствия – моя Лариса была самой счастливой женщиной на свете!
От автора: Несколько лет назад умерла знакомая, 43 года, мягкая, добрая, светлая женщина. Хороший муж, прекрасные дети, она никогда не жаловалась ни на кого из них. Но когда говорила, что у неё всё замечательно, такая тоска была в глазах…
