— Ты единственная моя надежда, только тебе могу доверить детей — Зоя худыми пальчиками схватила руку сестры и сжала так, что Лиде стало больно и она с трудом выдернула кисть.
— У них есть отец, это он должен заботиться о мальчиках, и ты сама ещё поправишься, всё будет хорошо.
— Не будет — Зоя глухо раскашлялась и потёрла ладошкой грудь — мне всё хуже и хуже, врачи ничем не могут помочь. Я тебя прошу занять моё место и вырастить мальчиков как родная мать.
— Чего?
Лида отшатнулась от сестры с недоумением, но та вцепилась в подол ее нового, красивого платья:
— Петр Ильич согласен на тебе жениться, поэтому и привёз в город!
Так вот почему этот жирный боров уговаривал ее поступать в техникум в городе. Приехал с гостинцами, соврал что Зоя просит помощи у сестрёнки младшей, потому что приболела. Мол будешь жить у нас и учиться и сестре поможешь по дому, совсем немного, нужно делать только то что Зое тяжело. Лида как раз закончила школу и собиралась идти в техникум в районном центре, а вместо этого ее повезли в город. Уговорили учиться в другом месте где обучают на товароведа, сказали что это гораздо престижнее.
Петр Ильич был старым и толстым, ему исполнилось целых сорок пять и он казался Лиде древним как мамонт или даже динозавр. Она не понимала, как красавица Зоя могла выйти за такого неприятного мужчину замуж и родить ему трёх сыновей, таких же толстеньких и коротконогих. Ведь Петр был старше ее почти на пятнадцать лет, ниже на голову и смотрелся рядом с женой нелепо и смешно.
«Перспективный», шептались сестры и с завистью вздыхали, а Лида фыркала, по малолетству она ещё верила в любовь и знала что встретит того, с кем будет счастлива.
Среди пятерых сестер Топорковых выделялись красотой старшая Зоя и самая младшая Лида, стройные, с копной русых волос и сочными губами. Даша и Маша были миловидными, но не более того, а четвертая девочка Лиза не удалась совсем, коренастая, нос картошкой и губы узкие, их почти и не видать.
— Не могли разделить красоту на всех поровну — обижалась она на родителей — вот почему я одна такая страшненькая?
— Это ты в дедову породу пошла — пытался утешить отец пока был жив — там у всех нос картошкой, но зато удачливые девки, замуж выходят за богатых и живут довольные.
— Скажешь тоже — фыркала дочь — какой богач возьмёт замуж такую уродину?
— Может лицом и телом не удалась, а мозг работает лучше чем у остальных — отец как мог успокаивал дочку, но та лишь вздыхала, завидуя сестрам. А когда умер папа от незалеченных ещё с войны ран, некому стало даже утешать и она решила взять судьбу в свои руки и добиться сытой жизни без мужа.
Девочки заканчивали школу и любыми путями уезжали в город, чтобы не доить коров на ферме как мама. Зоя первая уехала и выскочила замуж за своего «перспективного», потом не блещущие красой Даша и Маша нашли простых парней. А упертая Лиза поступила в институт удивив всех, училась подрабатывая в свободное время. А что оставалось делать, на удачное замужество она не надеялась, с её-то рожей, поэтому решила карьеру делать. Может повезёт потом, когда начальником станет, позарятся мужики на бабу у которой зарплата большая.
В деревне с мамой оставалась младшая Лида, которая решила выучиться после школы на агронома, чтобы работать где-нибудь рядом.
— Ещё не хватало, чтобы и ты в сапогах резиновых всю жизнь проходила — восстала против мама, ее сопротивление усилилось с приездом многоуважаемого Петра Ильича — хватит того что я здоровье угробила под коровой!
— Ну разве можно такой красавице прозябать в деревне — поддакивал Ильич, масляными глазами обшаривая тонкую фигуру Лиды — тебе нужно носить нарядные платья и туфли на каблуках. А для этого лучше жить в городе, рядом с родными людьми которые обязательно поддержат и устроят твою судьбу, так сказать.
Вдвоём они уговорили ее съездить к сестре и присмотреться к городу, может и понравится по асфальту каблуками стучать. Она же из деревни толком не выезжала, была в гостях всего два раза, когда с мамой ездили Зою навещать, и восхищались богатым домом Петра Ильича, сплошь уставленным импортной мебелью.
— Чешская, венгерская — тыкала пальцем в вещи Зоя, мама с Лидой ахали и охали, а хозяин снисходительно улыбался.
Он женился на Зое только из-за ее красоты, больше ничего у девчонки не было, старый дом в забытой богом деревушке на всех сестёр, это не приданое. А вот красивая и послушная девушка рядом с рано заплывшим от сытой жизни Петром, смотрелась как бриллиант в дорогой оправе. Плохо одно, начала рожать и тоже поплыла, с трудом удерживала фигуру более менее в форме, но гордиться ею уже не получалось. Еще и болеть начала после рождения третьего ребёнка, по врачам ходила, только толку было мало. Чахла и худела, стала похожей на тень и по дому шуршала с кислой рожей, будто ей не в радость всё было. Петр Ильич недовольно морщился и тогда жена придумала заменить себя одной из сестер, в самый раз было бы Лизой двадцатилетней, но муж ее забраковал. Некрасивая и характером несносная, какая из неё жена директору магазина, обладателю дефицитных товаров и блата. Решили на эту роль попробовать Лидию, как раз школу закончила, свежа как только что распустившаяся роза и красотой превзошла даже Зою. Петр Ильич аж слюной подавился, вспомнив юную красотку, она приезжала с мамой два года назад и уже была восхитительна.
— А если выздоровеешь, то тогда как — разволновался он, но жена успокоила его одной фразой:
— Не выздоровлю, не переживай!
Она понимала, что в захолустном городе нет таких специалистов, что смогли бы прооперировать ее, а без этого легкие долго не протянут. Ехать в Москву и искать там умелых хирургов муж не торопился, понимал что жена не станет прежней, даже если и поправится. Поэтому, проще и дешевле заменить ее на более молодую и красивую, тем более что есть кандидатка, у которой даже на ситцевые платья глаза загорелись.
Петр Ильич свозил девчонку в магазин, чтобы выбрала наряды и с видом благодетеля купил ей тряпок разноцветных. И ухмыльнулся увидев как та радуется простым вещам, значит долго кочевряжиться не будет, как миленькая пойдёт замуж за богатого дядьку.
Но глупенькая Лида ужаснулась, узнав для чего ее привезли и не стала ждать, когда муж сестры станет ее домогаться. Новенькие платья в сумку кинула, решила что подарок она заработала, неделю ухаживая за больной сестрой и улучив момент, ускакала на вокзал. Оттуда электричка довезла ее до родной станции, пять километров вдоль речки и дома. Там она собиралась пожаловаться на бессовестных сестру с мужем, но мама встретила ее неласково.
— Завтра же поедешь обратно — топнула она ногой, встречая дочь на крыльце — и будешь делать всё, что скажут Зоя и Петр Ильич!
— Не буду — насупилась Лида, наконец-то до нее дошло, о чём шептались мать с мужем сестры — я не хочу замуж за этого…
— А за кого же ты хочешь — ехидно улыбнулась мать — за голодранца Ваську, Митю или Сашку? И всю жизнь корячиться на ферме как я, выгребая навоз вилами?
— Навоз тоже не хочу — задумалась Лида — но и жить с этим, брр…
Она представила как толстые пальцы Петра трогают ей грудь и почувствовала тошноту, но мать была неумолима:
— Ночь переночуешь дома — сказала она тоном, не позволяющим отвечать отказом — а завтра чтобы тебя здесь не было! Если не поедешь к Зое, то иди хоть в поле ночевать, но сюда не появляйся!
Мать долго ворчала про неблагодарную младшую дочь, и о том что старший зять перекрыл крышу железом и на его деньги подновили баню. И что сама бы пошла замуж за такого человека, если только он глянул на нее. Ещё про то как устала месить грязь на ферме и никому из дочерей не желает повторить ее судьбу.
В семнадцать лет она вышла замуж за солдатика раненого, который вернулся в конце войны к родителям, в соседнюю деревню. Выбирать было не из чего, возвращались немногие и в основном без ног, без рук, а у этого хоть конечности целые, только контузия и осколок застрял внутри. Поэтому и не стала раздумывать, скорее захомутала пока у него интерес был, родила Зою, а потом и остальных. Пил немного, не бил и не гулял, а то что не работник был, так недостаток этот небольшой, сама впряглась в ярмо. Пожили годков двадцать и то слава Богу, у остальных и того не было, старых дев в деревне через двор, так и коротают век в одиночестве.
— Не то что у нынешних — громко, чтобы дочь услышала — мы-то не выбирали, не фыркали на женихов, радовались и калеке и немощному какому!
Лида прошмыгнула в дом чтобы не слышать ворчание, а там ее встретила Лиза, которая приехала на выходные. Девушки занялись домашними делами чтобы мать не злилась, но та ходила мрачнее тучи и швырялась вещами. Понимала в отличии от них, что из-за бестолковой Лиды ускользает из рук мужчина, способный обеспечивать всем неплохую жизнь. Чего скрывать, Петр Ильич был для всех ходячим кошельком, у него брали в долг, его просили помочь в сложных случаях деньгами и связями. И терять такого родственника никто не хотел, тем более тёща у которой дом требовал ремонта и сарай присел на землю после смерти мужа. Нужда и нищета сидели у женщины на плечах всю жизнь, и она считала хоть малый достаток верхом счастья, поэтому не понимала, почему младшенькая брыкается. Ну и что, что старше он ее почти на тридцать лет, зато и дом свой есть и «Жигули » новые купил недавно, взамен красному «Запорожцу».
Зою конечно все жалели, переживали и за ее детей, но понимали что грядёт неизбежное и с этим придётся смириться. И логичным выходом из этой ситуации казалась замена старшей сестры младшей, но бестолковая Лида испортила всё.
— Лиза, я не хочу замуж за этого старика — шептала она в ухо сестре, в ужасе представляя толстые пальцы и жирные щёки Петра Ильича — он такой противный.
Сестры ночью перешептывались лежа на одной кровати, и разговор конечно же шёл о том человеке, за кого так старательно сватали Лиду. Никого не смущало, что он ещё и овдоветь не успел, понятно же что Зоя не жилец, так чего церемониться. После войны прошло всего тридцать лет, люди приученные к потерям не считали смерть чем-то ужасным и невозможным. Как и рождение человека, уход был естественным процессом, его боялись и старались оттягивать, но принимали смиренно.
— Ну, вовсе он и не старый — задумчиво сказала Лиза, она тоже недолюбливала Петра и даже учась в том же городе, редко заходила к сестре в гости.
— Вот ты и выходи тогда за него замуж — рассердилась Лида и накрыла одеялом голову и не услышала, что сестра прошептала в ответ.
Утром Лиза разбудила ее как только мать ушла на работу, молча собрала еду на дорогу и выпроводила из дома. Сунула в руку деньги и адрес подруги и как старенькая бабка, перекрестила на дорогу:
— Я ей там всё написала, она тебя устроит на завод работать, общежитие дадут, а здесь не показывайся, иначе мать за косы утащит и отдаст Петру.
— А ты когда приедешь — полюбопытствовала Лида, но сестра промолчала хмуро, а только толкнула больно в спину.
Подруга Лизы встретила и без лишних слов повела устраивать на работу, в тот же день и койку дали в общаге. И началась новая жизнь, где Лида могла свою судьбу устроить сама, без мамы и Зои с их противным Петенькой.
Она ещё долго боялась, что ее отыщут и потащат обратно, но никто не стал искать беглянку. Завод и общежитие были на другом конце города, Лида старалась лишний раз не мелькать там где жили родственники, поэтому почти два года прошли без приключений.
Лиза приезжала несколько раз к ней в общагу и рассказывала как злится и проклинает ее мать и велела сидеть тихо. Помогала деньгами и даже продукты приносила в первое время, но толком ничего не рассказывала ни о себе, ни об остальных.
О том, что Зоя умерла и Лиза вышла замуж за Петра, она узнала только тогда, когда счастливая молодая жена, похвасталась обручальным кольцом.
— А институт?
Это было первое о чём спросила Лида, когда потрясение из-за смерти старшей сестры немного отошло:
— Как же ты теперь учиться будешь?
— Так не хожу я туда давно — беспечно сказала молодуха и помахала перед носом Лиды ещё и кольцом с большим камнем — я же за Зоей и мальчиками ухаживала, ну и Петечку приваживала заодно. Ему без женщины тяжело, понимать надо, вот я и поняла его, как приспичило. А диплом мне теперь не нужен, есть муж богатый, пусть он и думает, где деньги добыть.
Она не стала рассказывать как ходила в горком жаловаться на Петра Ильича, который полтора года пользовался ею, а теперь не хочет жениться. И как ему пригрозили оттуда потерей партбилета и он быстро повел ее в ЗАГС.
— Это ты дура от него отказалась, а я смекнула сразу где золотая жила находится и прибрала к рукам.
Лиза засмеялась запрокинув голову и золотые серьги засверкали у нее на ушах изумрудами.
— Он же старый и противный — сморщила носик Лида, вспомнив наслоившиеся друг на друга три подбородка Петра — и изо рта у него пахнет…
— Пошла ты…
Разозлилась Лиза и повернулась к двери на каблуках:
— Да, противный — сказала она через плечо — но только я буду купаться в золоте, а ты в дерьме со своей гордостью!
И добавила зло:
— Нищая дура!
***
Встретились они только на похоронах матери, приехали все с мужьями и детьми и не поместились в старом, маленьком доме. Поэтому после печальных хлопот отправили мужей с детьми в город и четыре сестры устало присели за деревянный столик.
С Дашей и Машей Лида общалась часто, приезжали вместе в деревню, копали картошку и косили сено для маминой козы. Замуж выходила, на ее свадьбе гуляли старшие сестры, и с малышом встречали из роддома.
Только Елизавета от всех отстранилась, ей по нраву пришлись жены таких же, как и Пётр Ильич обеспеченных людей. Вместо сенокоса ездила она на юга с мужем и дорогу к матери совсем забыла, не по статусу ей стало пыль туфлями разгребать по деревенской улице.
А хоронить всё же приехала, на новенькой машине, без мужа и его детей, своих она так и не родила. Молча проходила весь день и только когда остались одни, притащила из автомобиля бутылку коньяка и фрукты.
— Помянем — сказала она, шустро разлив по стопкам жидкость и не дожидаясь никого, залпом выпила и занюхала. За первой вторая, а потом третья, сестры успевали только взглядом провожать стопку, мелькающую над столом.
— Завидуете?
Быстро захмелевшая Лиза шлепнула ладонью по столу и повторила громко:
— Знаю, завидуете! Особенно ты Лидка, и жалеешь что упустила такую возможность!
Ей никто не возражал и это Лизу разозлило, она снова налила и выпила и уже кулаком стукнула по столу:
— Всем вам покоя не даёт моя богатая жизнь, завидуете и злобой давитесь! У меня есть всё, а вы с поклоном приходите к моему Петечке, умоляете, на ногах валяетесь!
Даша вскинулась чтобы ответить, но Лида мягко придержала ее и усадила обратно.
— А почему ты ей не даёшь говорить — Лиза опьянела, лицо побагровело и кровь кажется залила даже глаза — если ты такая красивая, думаешь тебе всё можно?
— Лучше ляг, поспи — Лида осторожно дотронулась до рукава модной кофточки сестры, но та рывком оттолкнула ее руку.
— Ненавижу — прошипела она — всех ненавижу, а тебя больше всех!
— Зачем она так?
Спросила Маша, когда пьяная Лиза смахнула со стола посуду и попыталась ударить Лиду, а потом плакала и просила прощения. После этого кричала о том, что старый козёл гуляет с чужими бабами не скрываясь, а она всего лишь прислуга в его доме. Выдула весь коньяк и ещё долго билась в истерике, поранила руки об осколки стекла от побитой посуды и заснула окровавленная на полу, среди разбросанных вещей.
— Зачем она так?
Маша в ужасе смотрела на спящую сестру с растрёпанной причёской и бордовыми от спёкшийся крови кольцами на пальцах. По три штуки на каждом, на запястьях по два браслета, а на шее сплетённые в косу золотые цепочки.
— А что ей остаётся делать — Лида аккуратно приподняла сестре голову и подложила под нее старое одеяльце — живёт Зоину жизнь, а не свою, вот и воет как умирающая собака.
— Зато как богато — завистливо вздохнула Маша, они с мужем и тремя детьми ютились в маленькой комнате в коммуналке — мне бы хоть чуть-чуть от ее достатка!
— А ты не жалеешь, что за Петра Ильича не пошла — спросила Даша, разглядывая украшения спящей Лизы — всё-таки и машина у неё есть и золота вон сколько?!
— Не жалею — покачала головой Лида — хорошая или плохая, но я хочу свою жизнь прожить.
И промолчала о том, что бывают у нее минуты сомнения в выборе, но тогда она вспоминает толстые пальцы Петра Ильича и представляет их на своей груди.
Тошнота отбивает все сомнения!
