Уже смеркалось, и редкие фонари в поселке зажглись тусклым желтым светом, и витрина магазина уже горела, маня последних покупателей. Вернее, одного единственного покупателя.
Он стоял спиной в магазине перед витриной, втянув голову в плечи, и не отрываясь смотрел на игрушки. Там, за стеклом, царил свой яркий мирок: пластмассовый мишка, кукла в выцветшем розовом платье, машинки и дешевые наборы фломастеров.
Продавщица Валя, полная женщина в синем халате, уже раз десять поглядывала на часы и на дверь подсобки. Покупатель — молоденький солдат, видимо в отпуске, с тощим вещмешком за плечами даже не шевелился. Он просто стоял и смотрел.
Валя вздохнула, громыхнула пустым ящиком из-под консервов, но солдат не обернулся. Тогда она, шаркая тапками, прошла в маленькую комнатку, где при свете настольной лампы сидела над бумагами хозяйка магазина, Анна.
— Ань, — вполголоса сказала Валя, кивнув в сторону зала. — Вон тот так и стоит. Ничего не берет, только смотрит. Я уж и кашляла, и стулом гремела. Что делать? Закрываться надо, скоро автобус последний.
— Кто стоит? Почему? Скажи, что закрываемся и все.
Анна отложила ручку, устало потерла переносицу. Ее волосы давно посеребрила седина, а в глазах застыла та самая глубокая, тихая печаль, которая не проходит с годами.
— Ладно, Валюш, иди пока чайник ставь, я сама с ним поговорю. Может, помочь чем надо.
Анна вышла из кабинета, поправила на плечах пуховый платок и, пройдя за прилавок, остановилась, а сердце ее ёкнуло. Солдат стоял к ней спиной, ладная фигура в новой, но уже помятой форме, короткий ежик русых волос. Сердце бешено заколотилось где-то в горле.
— Миша, сынок, — голос ее дрогнул и сорвался на хриплый шепот.
Солдат вздрогнул и резко обернулся. Это был не ее Миша. Конечно, не Миша. Чужое, молодое, испуганное лицо смотрело на нее. Мальчишка совсем, лет девятнадцати с серыми глазами и обветренными губами.
— Извините, — Анна прижала руку к груди, пытаясь унять дрожь. — Извините, ради бога. Обозналась. Сын у меня… Миша. Давно уже нет…
Парень молчал, не зная, что сказать.
— Вы простите меня, — Анна виновато улыбнулась. — Стоите тут долго. Может, подсказать что? Или проводить?
Солдат переступил с ноги на ногу, покраснел и наконец подал голос:
— Да я… не могу выбрать подарок. Денег у меня мало, совсем чуть-чуть. В поезде, пока спал, вытащили всё. А я сестренке хотел. В детдоме она… Младшая.
Последние слова он почти выпалил одним духом. Анна молча смотрела на него. Перед ней стоял такой же парень, как и ее сын.. Другой, не её, но такой же родной и потерянный.
— И что же ты хочешь ей купить? — тихо спросила она.
— Да вот думал… куклу или мишку. — Он кивнул на витрину. — Но денег только на шоколадку. А шоколадку она съест и забудет. А мишка… может, хоть у нее кто-то будет.
У Анны защипало в глазах. Она быстро отвернулась, делая вид, что поправляет ценники, и смахнула слезу.
— Так, Валя, давай по-быстрому собери в пакет что-нибудь вкусного. Чек мне завтра отдашь. Пойдем, — решительно сказала она, выходя из-за прилавка и отпирая дверцу витрины. — Выбирай.
— Я ж говорю, у меня только на шоколадку…
— Ладно, — ласково, но твердо оборвала его Анна.
Она взяла с витрины пластмассового мишку, повертела в руках и отложила в сторону.
— Нет, этот не пойдет. Вон того давай мягкого, с бантом.
Она достала с верхней полки большого бурого медведя с блестящими черными глазами и алым бантом на шее. Потом секунду поколебавшись, добавила к нему куклу в розовом, ту самую, из витрины.
— А это зачем? — удивился парень.
— Пусть у твоей сестренки будет семья: и мишка, и кукла.
Она положила игрушки в огромный пакет.
— Сколько я вам должен? — парень полез в карман, доставая мятую одну купюру и горсть мелочи.
— Нисколько, — Анна протянула ему сверток. — Это подарок твое сестренке. От меня.
— Ну что вы, я не могу…
— Можешь, — твердо сказала она, и ее голос дрогнул.
Солдат стоял, прижимая к груди большой пакет, и растерянно хлопал глазами. В свете лампочки Анна увидела, что они у него влажные.
— Спасибо, — прошептал он. — Честное слово, я… я потом обязательно верну. Деньги пришлю. Как зовут вас?
— Анной, тетей Аней, — ответила она, – тебя как, — солдат удивился.
— Так меня Мишей. Вы же сами меня позвали, я даже удивился, откуда вы мое имя знаете… — А сестренку — Ленкой. Ей девять лет.
У Анны сердце сжалось, она закашляла так, что из глаз слезы покатились.
— Что с вами, теть Ань, вам плохо? – испугался Миша.
— Ничего, все в порядке. Сам-то, наверное, голодный, ну-ка идем со мной, — она взяла его за руку. – Пойдем ко мне в кабинет, чаем напою, бутербродами накормлю.
Солдат немного краснея, пошел за ней.
А тем временем Валя с уборщицей Варварой укладывали в пакет вкусности для его сестренки.
— И чего Анна так всполошилась, — ворчала уборщица Варвара, — уже домой пора, а мы тут возимся.
— Ты чего ворчишь, — проговорила Валя, — сказали — делай и не бубни. Аня верно делает, надо девчонку порадовать, да парня поддержать.
Но уборщица не сдавалась.
— Я ее такой никогда и не видела, как она ему крикнула… — Миша.
Валя тяжело вздохнула.
— Так звали ее сына, погиб он в армии… Один-единственный был у нее. Не дай Бог такого пережить никому. Раньше была веселушка, а как Мишки не стало, оледенела словно.
Анна налила чай Мишке и спрашивала:
— И давно вы одни с сестренкой?
Он поглощал бутерброды с аппетитом и просто отвечал.
— Наши родители погибли в аварии. Когда я отслужу в армии, я в отпуск приехал, вернусь в село, что за поселком в десяти километрах. Там родительский дом, туда и заберу Ленку… А ночевать я буду на вокзале, уже и с охранником договорился, а завтра с утра в детдом, сейчас уже поздно.
Анна слушала его, а видела своего сына, он также морщил нос, когда говорил и быстро жевал, очень любил корочки хлеба. У нее вновь чуть не полились слезы, но она хлебнула из стакана минералку.
Пока Мишка ел, она о чем-то напряженно думала.
— Значит так, Миша… На вокзал ты не пойдешь…
Мишка даже жевать перестал и удивленно посмотрел на Анну.
— Это почему?
— А потому, что ночевать ты пойдешь ко мне… Ну чего тебе по вокзалам отираться.
Он внимательно смотрел на нее, и встрепенувшись проговорил:
— Ну не знаю… неудобно, как-то стеснять вас… А ваши не против будут? Ну если вы с улицы постороннего приведете?
Анна усмехнулась.
— Некому против быть, Миша. Некому. Одна я живу…
Она замолчала и вдруг вспомнила бывшего мужа. Когда прошли похороны сына, буквально через месяц он ушел от нее. Ушел совсем к молоденькой девчонке. Года на два старше их сына.
— Одна я живу, Миша. С мужем в разводе, он женился на молодой, и у них уже двое детей. Так что некому быть против, — горестно улыбнулась она. – Видела я как-то недавно бывшего мужа. Про Мишу даже и не вспоминает, новых детей воспитывает. Это я до сих пор не могу забыть сына.
— Ну тогда я не против, — согласился Миша, — и буду очень вам благодарен. До родительского дома еще добираться надо, а мне скоро в часть возвращаться надо, отпуск короткий дали. У Ленки день рождения завтра.
она засыпала брата вопросами
На следующее утро Анна приготовила завтрак, они поели и отправились на автобус. Поехали в детдом, что на окраине поселка. Анна не могла сдержать слез, когда увидела встречу брата и сестренки. Плакали все трое.
— Мишка, Миша, как здорово, что ты прямо на мой день рождения, а мне так много тебе надо рассказать. А когда ты уже приедешь из этой своей армии? А это кто с тобой? – она просто засыпала брата вопросами.
— Это тетя Аня, самая добрая в мире женщина, — улыбнувшись сказал брат.
Анна вручила подарок Ленке, а та еще сильней обрадовалась.
— Урааа, у меня самый настоящий день рождения, с подарками и гостями.
Потом они гуляли по поселку и сидели в кафе недалеко от детдома. Когда прощались, Ленка заплакала.
— Как долго мне еще тебя ждать, Мишааа. Хоть бы скорей время шло, не нравится мне здесь.
У Анны быстро созрело решение.
— Миша, — она отвела его немного в сторону, пока Ленка качала свою куклу, — нам с тобой надо решить вопрос, и ты должен дать согласие, я возьму опеку над твоей сестренкой и мы вместе будем ждать тебя у меня дома.
У Миши заблестели глаза.
— Я согласен, теть Ань, согласен, все подпишу, дам согласие. Зато буду знать, что с Ленкой все в порядке, мне очень ее жаль.
Они пока ничего не сказали Ленке, попрощались, она со слезами пошла в комнату.
Через день Анна провожала Мишу на вокзале.
— Счастливого пути тебе, Миша, и Ленке твоей, здоровья. Все будет хорошо. Мы тебя будем очень ждать.
Анна долго стояла в темноте, глядя уходящему вслед поезду, пока он не скрылся в вечерних сумерках.
А через восемь месяцев Анна с Ленкой стояли на вокзале и ждали скорый поезд, на котором должен приехать Миша после дембеля. Их любимый Миша. Нашла Анна отдушину — заботу о Ленке и Мишке.
