Похороны Василия Александровича Фролова собрали, казалось, весь город. С раннего утра к Дому культуры, где установили гроб, тянулась нескончаемая людская вереница. Люди приезжали на машинах, подходили пешком, приносили венки, живые цветы и долго стояли молча, словно не верили, что человека, которого еще неделю назад видели на совещаниях и городских праздниках, больше нет.
Василий Александрович три срока подряд возглавлял администрацию. Его знали все. Кто-то уважал, кто-то недолюбливал, кто-то считал слишком жестким руководителем, но даже самые непримиримые противники признавали одно: город жил, строился и менялся именно при нем.
Перед гробом почетным караулом стояли сотрудники мэрии. Заместители переговаривались вполголоса, депутаты опускали головы, руководители предприятий ждали своей очереди проститься. Даже те, кто давно переехал из города, приехали проводить его в последний путь.
Возле гроба сидела Виолетта Сергеевна. Она почти не замечала людей. Перед глазами все плыло, голоса сливались в один глухой шум, а лица казались одинаковыми. Кто-то брал ее за руку, говорил слова соболезнования, женщины обнимали ее, мужчины крепко пожимали ладонь, но она лишь кивала, не понимая, кто сейчас стоит перед ней.
В голове настойчиво крутилась одна и та же мысль: «Я сама виновата…» Она повторяла ее снова и снова, словно от этого зависело что-то важное. Вася ведь давно жаловался.
Сначала говорил между делом.
— Что-то сердце опять прихватило, — однажды признался он вечером, снимая галстук после тяжелого рабочего дня. — Наверное, устал.
Тогда Виолетта подошла к нему и осторожно положила ладонь на плечо.
— Вася, ты ведь уже третий месяц так говоришь. Давай обследуемся. Один день можно найти.
Он только устало улыбнулся.
— Один день? А кто вместо меня проведет заседание? Кто подпишет документы? Кто поедет в область? Ты же сама знаешь, сколько сейчас работы.
Она тогда не спорила. Подумала, что действительно скоро станет легче. Но легче не стало. Через неделю он снова схватился рукой за грудь прямо за завтраком.
— Давит немного, — тихо сказал он, стараясь не смотреть на жену.
Она поставила перед ним чашку с чаем и уже строже произнесла:
— Сегодня же записываемся к врачу.
Василий Александрович тяжело вздохнул.
— Виола, если я сейчас лягу в больницу, город просто останется без руководителя. Все решения зависнут. Начнутся проверки, комиссии. Потом скажут, что мэр сбежал.
— Да пусть говорят что хотят, — не выдержала она. — Ты человек, а не машина.
Он только покачал головой.
— Пока потерплю. —Это его любимое слово теперь больно отзывалось в памяти.
Теперь она понимала, что должна была настоять. Надо было вызвать врача домой. Надо было позвонить сыну. Надо было устроить скандал, если потребуется.
Но тогда ей казалось, что впереди еще много времени.
Как же легко человек обманывает себя этим словом «потом».
К гробу подошел Вячеслав. Высокий, широкоплечий, очень похожий на отца, только взгляд был мягче. На его лице не было слез, но под глазами легли темные круги. За эти несколько дней он словно постарел сразу на несколько лет.
Он работал в юридическом отделе администрации уже восьмой год. Василий никогда не делал для сына поблажек.
— Пока сам не научится, помогать не буду, — часто говорил он дома. — Власть не терпит родственников, которых тащат за руку.
Поэтому Вячеслав всего добивался сам. Именно так считал отец. Сын осторожно наклонился к матери.
— Мам, может, воды?
Она медленно подняла глаза. Несколько секунд смотрела на него так, словно пыталась вспомнить, кто перед ней. Потом тихо покачала головой.
— Нет, Славочка… не надо…
Он сел рядом. Они замолчали. Люди продолжали подходить.
Начальник полиции говорил о честности покойного. Директор школы вспоминала, как благодаря его решению построили новый корпус. Главный врач рассказывал, сколько оборудования удалось закупить для больницы.
Виолетта слушала эти речи и думала только о том, что все эти люди знали ее мужа совсем иначе. Они видели строгого руководителя.
А она помнила совсем другого человека. Помнила молодого инженера, который когда-то пришел на танцы в потертом пиджаке и весь вечер стеснялся пригласить ее на медленный танец.
Помнила их первую съемную комнату, где зимой замерзала вода в ведре. Помнила, как родился Слава, и Василий, взяв сына на руки, расплакался так, что потом долго смеялся над собой.
Помнила бессонные ночи перед первыми выборами. Тогда он ходил по квартире до рассвета.
— А вдруг люди не поверят? — спрашивал он.
Она обнимала мужа.
— Поверят. Потому что ты никогда не врешь.
Когда объявили результаты, он улыбался по-настоящему. Тогда они собрались всей семьей за большим столом. Смеялись, строили планы, мечтали, как изменится город.
И ведь многое действительно получилось. Пятнадцать лет назад Василий настоял, чтобы жена ушла с работы.
— Хватит тебе мотаться, — говорил он. — Всю жизнь трудилась. Теперь поживи для себя. Домом займись, цветами, книгами. Я справлюсь.
Она сначала сопротивлялась.
— Люди скажут, что жена мэра дома сидит.
— Пусть говорят, — улыбнулся он. — Главное, чтобы ты перестала уставать.
Она послушалась. И ни разу потом не пожалела.
Теперь ей казалось, что она должна была работать, спорить, меньше уступать мужу и чаще заставлять его думать о себе.
Когда крышку гроба начали закрывать, Виолетта вдруг крепко схватила сына за руку.
— Слава, — прошептала она дрожащим голосом, — ведь это неправда… Не мог же он вот так взять и уйти…
Вячеслав сжал ее холодные пальцы и, стараясь не дать дрогнуть собственному голосу, тихо ответил:
— Я тоже до сих пор не могу в это поверить, мама. Но теперь нам придется учиться жить без него.
После похорон дом словно перестал быть живым. Раньше Василий Александрович возвращался поздно вечером, открывал дверь своим ключом, громко здоровался с женой, даже если знал, что она сидит в гостиной и слышит его шаги. Он не любил тишину. Пока снимал пальто, успевал рассказать о половине прожитого дня, потом долго пил чай на кухне и обязательно спрашивал:
— Ну что у нас нового?
Теперь вечерами было слышно только, как старые часы в гостиной отбивали время да шумел ветер за окнами.
Сын приезжал почти каждый день.
Вячеслав понимал, что мать нельзя оставлять одну. Она почти перестала есть, плохо спала и часами сидела в кабинете мужа, где все осталось так, как было при его жизни. На столе лежали очки, раскрытый ежедневник, аккуратно сложенные документы и фотография, на которой они всей семьей стояли возле моря. Тогда Василию исполнилось пятьдесят пять, и он настоял, чтобы хотя бы на неделю забыть о работе.
— Мам, может, переедешь пока к нам? — однажды предложил Вячеслав, присаживаясь рядом с матерью. — Дети будут рядом, тебе станет легче.
Виолетта покачала головой.
— Нет, сынок. Если я отсюда уйду, мне будет казаться, что я предала отца. Здесь все напоминает о нем.
— Но одной тебе тяжело.
Она устало посмотрела на сына.
— Тяжело мне будет везде. Просто здесь я хотя бы чувствую, что он рядом.
Вячеслав не стал спорить. Он понимал, что никакие уговоры сейчас не помогут.
Все эти дни в доме не прекращались звонки. Кто-то приносил соболезнования, кто-то вспоминал совместную работу, кто-то просил разрешения назвать именем Василия Александровича новую городскую аллею.
Люди говорили красивые слова. И Виолетта благодарила каждого. Только ночью, оставаясь одна, она снова и снова возвращалась к последнему разговору с мужем.
Тогда он собирался куда-то вечером.
— Рано не жди, — сказал он, надевая пиджак.
— Опять совещание? — спросила она.
— Да, нужно встретиться с людьми.
Он быстро поцеловал ее в лоб и ушел. Она даже не поинтересовалась, с кем именно должна была состояться встреча. За тридцать пять лет брака она привыкла полностью доверять мужу. Именно это доверие теперь казалось ей самым прочным фундаментом их семьи.
***
На сороковой день в доме собрались люди.
Большой стол накрыли в просторной столовой. Родственники приехали из соседних районов, коллеги Василия Александровича, заместители, руководители предприятий вместе с супругами.
Разговоры звучали негромко. Вспоминали разные случаи.
— Помните, как мост чуть не закрыли? — сказал заместитель главы администрации Сергей Николаевич. — Все говорили, что денег нет, а Василий Александрович за неделю нашел финансирование.
— Он всегда отвечал за свои слова, — поддержал директор коммунального предприятия. — Таких руководителей сейчас мало.
Женщины тихо вытирали глаза. Казалось, память о Василии объединила всех. Виолетта почти не разговаривала. Она только благодарила гостей за то, что нашли время прийти.
Когда поминки подошли к концу, люди начали расходиться. Кто-то торопился домой, кто-то еще задерживался в прихожей, прощаясь с хозяйкой.
Вскоре большой дом почти опустел. Вячеслав помогал жене убирать посуду. Виолетта стояла возле окна и смотрела во двор.
И вдруг услышала за спиной незнакомый женский голос.
— Виолетта Сергеевна… можно с вами поговорить?
Она обернулась. Перед ней стояла женщина лет пятидесяти пяти. Скромное темное пальто, недорогая сумка.
Виолетта была уверена, что никогда раньше ее не видела.
— Простите… мы знакомы? — тихо спросила она.
Женщина покачала головой.
— Нет. Меня зовут Екатерина Павловна. Я долго думала, говорить вам или нет.
— О чем?
Екатерина заметно нервничала. Она несколько раз сжала ремешок сумки, будто собираясь с силами.
— Наверное, сейчас вы меня возненавидите… Но молчать тоже неправильно.
Виолетта внимательно посмотрела на нее.
— Говорите.
Женщина глубоко вдохнула.
— Ваш муж… много лет жил на две семьи.
На несколько секунд в комнате стало так тихо, что было слышно, как на кухне звякнула поставленная на стол тарелка.
Виолетта даже не сразу поняла смысл услышанного.
— Что вы сказали? — медленно произнесла она.
— У Василия Александровича была женщина. Молодая. Светланой зовут.
Виолетта неожиданно усмехнулась.
— Вы ошиблись или что-то перепутали. Это невозможно.
— Я не ошиблась.
— Тогда объясните, зачем вы пришли?
Екатерина опустила глаза.
— Потому что не могу спокойно жить, зная правду.
Виолетта почувствовала, как внутри начинает подниматься раздражение.
— Кто вы вообще такая?
— Я соседка той самой женщины, любовницы вашего мужа.
Виолетта медленно опустилась на стул.
— Нет… Нет… Вася не мог…
Екатерина говорила спокойно, словно боялась сделать ей еще больнее.
— Он купил ей трехкомнатную квартиру несколько лет назад. Потом подарил машину. Каждый год возил отдыхать. Многие соседи знали, что приезжает солидный мужчина на служебной машине.
У Виолетты пересохло во рту.
— Перестаньте…
— Простите… Но это еще не все.
Она подняла глаза.
— Именно в квартире Светланы вашему мужу стало плохо.
Виолетта побледнела.
— Что?..
— Сердечный приступ случился там. Светлана вызвала скорую помощь.
— Слава говорил, что ему стало плохо после работы…
Екатерина покачала головой.
— Это неправда.
Виолетта вскочила и закричала:
— Вы врете! Чем вам насолил мой муж, раз вы решили облить его грязью?
— Если бы…
Женщина тяжело вздохнула.
— Когда приехала скорая, Светлана сказала врачам, что этот мужчина случайно зашел к ней, что она его почти не знает. Она побоялась, что об их связи узнают.
Виолетта смотрела на Екатерину широко раскрытыми глазами. Она пыталась найти хоть одну деталь, которая выдала бы ложь. Но женщина говорила слишком уверенно.
— Почему… почему вы решили рассказать именно сейчас? — едва слышно спросила Виолетта.
— Потому что мне стало жалко вас. Вы все эти дни обвиняете себя в его смерти. А виноват был он сам… и та женщина, которая испугалась за свою репутацию больше, чем за человека, которого называла любимым.
В прихожей послышались шаги. Из кухни вышел Вячеслав. Он сразу понял по лицу матери, что произошло что-то страшное.
— Мам… что случилось?
Виолетта медленно повернулась к сыну. Губы ее дрожали.
— Слава… эта женщина говорит… что отец умер… в квартире своей любовницы…
Лицо Вячеслава в одно мгновение стало каменным. Он медленно перевел взгляд на незнакомку и тихо произнес:
— А теперь расскажите все сначала. И если это правда, я обещаю вам, что эта история не закончится сегодняшним разговором.
После ухода Екатерины Павловны в доме долго никто не произносил ни слова.
Виолетта Сергеевна сидела неподвижно, глядя в одну точку. Перед ней на столе стояла нетронутая чашка с давно остывшим чаем. Казалось, она даже не замечала, что за окном стемнело. Все, что она считала незыблемым тридцать пять лет, за какой-то час рассыпалось на мелкие осколки.
Вячеслав молча ходил по кабинету отца.
Он открыл окно, снова закрыл его, потом остановился у письменного стола. На полках стояли грамоты, благодарственные письма в рамках, фотографии с губернатором, министрами, ветеранами. Все говорило о человеке, посвятившем себя работе.
И вдруг рядом с этими наградами в памяти всплыли слова незнакомой женщины:
«Он купил ей квартиру… Машину… Возил отдыхать…»
Вячеслав резко сжал кулаки.
— Не понимаю… — тихо произнес он. — Просто не понимаю. —Мать медленно подняла голову.— Как он мог столько лет жить двойной жизнью и никто ничего не замечал?
Она горько усмехнулась.
— Значит, замечали… Только не мы.
Вячеслав подошел к окну.
— Мам, ты уверена, что эта женщина сказала правду?
— Хотела бы не верить.
— Может быть, кто-то решил опорочить память отца?
Виолетта покачала головой.
— Зачем? После его смерти это никому не принесет пользы. —Она ненадолго замолчала.— Знаешь… теперь я вспоминаю некоторые вещи.
Сын внимательно посмотрел на нее.
— Иногда он говорил, что задержится после работы. Иногда уезжал в область без водителя. Несколько раз возвращался очень поздно. Я никогда не спрашивала, где он был. —Она тяжело вздохнула.— Мне даже в голову не приходило проверять его.
Вячеслав медленно сел напротив.
— Потому что ты любила его и доверяла.
На следующий день Вячеслав приехал в администрацию как обычно. Сотрудники старались вести себя так, словно ничего не произошло. Каждый понимал, что сын покойного мэра переживает тяжелое время.
Однако Вячеслав приехал не работать. Ему нужны были ответы. Первым делом он встретился с начальником отдела кадров.
— Иван Петрович, — спокойно сказал он, — отец часто пользовался служебной машиной без водителя?
Тот удивленно поднял голову.
— Иногда. Если встреча была личной или поздней.
— Личной?
— Ну… неофициальной. Такое бывало.
Вячеслав почувствовал неприятный холод внутри.
— А адреса поездок где-нибудь фиксировались?
— Только если водитель был за рулем.
Ответ оказался бесполезным. После обеда он позвонил своему университетскому товарищу Артему, который теперь работал адвокатом.
Они встретились в небольшом кабинете возле городского суда. Артем внимательно выслушал друга, не перебивая. Когда рассказ закончился, он некоторое время молчал.
— Если все так, как ты говоришь, — наконец произнес адвокат, — то вопрос очень сложный.
— Мне не нужны красивые слова.
— Тогда слушай честно. Если квартира оформлена на эту женщину официально, просто забрать ее невозможно.
— Но отец купил ее на свои деньги.
— Даже если так, это еще ничего не доказывает.
Вячеслав нервно постучал пальцами по столу.
— Получается, она будет спокойно жить в трехкомнатной квартире, которую оплатил мой отец?
— Закон не наказывает человека только за то, что он был любовником или любовницей.
— А если деньги принадлежали семье?
Артем задумался.
— Вот это уже другое дело.
Он открыл блокнот.
— Скажи, откуда у отца были средства?
— Зарплата. Премии. Доходы официальные.
— А у матери?
— Она уже пятнадцать лет не работает.
— Значит, доказать совместный семейный бюджет будет непросто.
Вячеслав нахмурился. И вдруг вспомнил одно обстоятельство.
— Подожди… Незадолго до покупки квартиры бабушка продала свой дом.
— Какая бабушка?
— Мать моей мамы.
— Деньги кому достались?
— Маме.
Артем поднял глаза.
— Это уже интересно.
— Кроме того… примерно тогда я оформлял кредит. Формально для ремонта. Но мы с женой тогда слетали в Египет. Но никто ведь сейчас не сможет доказать, что часть этих денег не попросил отец.
Адвокат медленно закрыл блокнот.
— Понимаешь, что ты сейчас предлагаешь?
Вячеслав спокойно посмотрел ему в глаза.
— Понимаю. Это придется очень тщательно обосновывать. Я не собираюсь мстить просто потому, что отец изменял матери.
— Тогда чего ты хочешь?
Ответ прозвучал сразу.
— Наказать женщину, рядом с которой умер мой отец.
Артем удивленно поднял брови.
— Она ведь вызвала скорую.
— Поздно вызвала.
— У тебя есть доказательства?
— Пока нет.
— Тогда суд не станет рассматривать моральную сторону.
Вячеслав тяжело вздохнул.
— Она сказала врачам, что не знает его.
— Это тоже нужно доказать. Найдем тех врачей.
Артем внимательно посмотрел на друга.
— Ты сейчас действуешь как сын или как юрист?
Вячеслав сидел с отрешенным видом. Перед глазами возникла мать, которая всю ночь не могла уснуть. Потом вспомнилась тесная двухкомнатная квартира, где они с женой растят двоих детей.
Он много раз предлагал отцу купить жилье побольше. Но Василий Александрович неизменно отвечал:
— Слава, мне нельзя жить роскошно. Люди сразу скажут, что мэр ворует. Потерпите немного. Потом сами заработаете.
Вячеслав тогда уважал эту принципиальность. Теперь же выяснялось, что на роскошь деньги все-таки находились. Только не для семьи.
— Я действую как сын, которого предали дважды, — наконец тихо сказал он. — Сначала отец с моим жильем, а потом с квартирой любовницы.
Вечером он приехал к матери. Виолетта сидела в кабинете мужа и перебирала семейные фотографии.
Она долго рассматривала снимок, сделанный на серебряной свадьбе. Василий обнимал ее за плечи и улыбался так искренне, что невозможно было представить рядом с ним другую женщину.
— Мам, — негромко сказал Вячеслав, присаживаясь рядом, — я разговаривал с адвокатом. —Она медленно подняла глаза.— Забрать квартиру почти невозможно.
Лицо Виолетты потемнело.
— Значит, она так и будет жить там?
— Почти невозможно, не значит, что совсем невозможно.
Она вопросительно посмотрела на сына.
— Есть шанс доказать, что квартира куплена на деньги семьи.
— Если все сделать правильно, получится. —Виолетта крепче сжала фотографию мужа. В ее глазах уже не было только боли.
— Тогда начинай, сынок, — твердо сказала она. — Я не позволю, чтобы женщина, разрушившая нашу семью и опозорившая память твоего отца, продолжала жить за счет того, что должно принадлежать нам. Пусть суд решит ее судьбу, а потом я сама поеду к Васе и спрошу, почему ради чужого человека он предал тех, кто любил его всю жизнь.
Подготовка к суду заняла почти три месяца.
За это время Виолетта Сергеевна словно изменилась до неузнаваемости. Она уже не плакала так, как в первые дни после смерти мужа. Слезы высохли, уступив место холодной решимости. Иногда Вячеславу казалось, что мать за одну осень постарела лет на десять. Только глаза оставались прежними, добрыми, но теперь в них поселилась глубокая усталость.
Адвокат Артем работал спокойно и обстоятельно.
Он собирал документы, банковские выписки, договор купли-продажи старого дома, который принадлежал матери Виолетты. Нашлись бумаги о продаже недвижимости именно в тот период, когда Светлана стала владелицей просторной трехкомнатной квартиры.
Затем в дело легли документы по кредиту Вячеслава.
На заседании суда адвокат уверенно заявил:
— Уважаемый суд, семья Фроловых располагала крупными денежными средствами после продажи наследственного имущества и оформления банковского кредита. Мы считаем, что именно эти деньги были использованы Василием Александровичем при покупке квартиры, которую он оформил на ответчицу.
Представитель Светланы попытался возразить.
— Это лишь предположения.
Однако Артем спокойно продолжил:
— Тогда пусть ответчица объяснит суду, каким образом женщина с весьма скромной заработной платой приобрела дорогостоящую квартиру и автомобиль практически одновременно.
Все взгляды обратились к Светлане.
Она сидела, опустив голову. Еще недавно эта молодая, эффектная женщина уверенно входила в дорогие рестораны, отдыхала на морских курортах и выкладывала фотографии беззаботной жизни. Теперь дорогой костюм не скрывал ее растерянности.
— У меня были накопления, — неуверенно произнесла она.
— В каком размере? — сразу спросил адвокат. Светлана замолчала.— Можете представить выписки со счетов?
Она отрицательно покачала головой.
— Может быть, вам помогли родители?
Женщина едва слышно ответила:
— Нет…
Судья внимательно посмотрела на документы.
Выяснилось, что родители Светланы всю жизнь проработали в небольшом поселке. Отец был трактористом, мать санитаркой в районной больнице. Их доходов едва хватало на собственную жизнь.
Более того, свидетели подтвердили совсем другое. Несколько раз именно Василий Александрович переводил деньги родителям Светланы. Оплачивал лечение отца, покупал строительные материалы для ремонта дома, помогал с долгами. Эти сведения окончательно разрушили версию ответчицы.
Когда судья задала последний вопрос, Светлана не выдержала.
— Да… квартиру купил Василий Александрович…
В зале наступила тишина. Виолетта закрыла глаза. Ей казалось, что она снова услышала, как захлопнулась дверь в тот вечер, когда муж сказал: «Рано не жди…»
Она вдруг поняла, что тогда он уехал не на совещание. Он ехал к другой женщине. В тот самый дом, где остановилось его сердце.
Решение суда огласили через неделю. Иск удовлетворили полностью.
Квартира и автомобиль были признаны приобретенными на средства, происхождение которых ответчица подтвердить не смогла. Имущество подлежало возврату в наследственную массу.
Светлана сидела неподвижно. Потом вдруг поднялась.
— Вы довольны? — с ненавистью спросила она, глядя на Виолетту. — Думаете, победили?
Виолетта долго молчала.
Потом спокойно ответила:
— Я ничего не выиграла. Мужа мне уже никто не вернет.
Женщина горько усмехнулась.
— А меня вы оставили без всего.
Виолетта медленно поднялась.
— Без всего тебя оставил человек, который обещал защитить обе семьи сразу. Только это невозможно. Когда человек начинает жить во лжи, однажды приходится платить. Сегодня этот счет предъявили тебе. —Она повернулась и медленно вышла из здания суда.
Через несколько дней Виолетта одна приехала на кладбище. Стоял тихий осенний день.
Желтые листья кружились над дорожками, ветер осторожно перебирал ленты на венках, а над свежей могилой уже возвышался темный гранитный памятник.
На фотографии Василий Александрович улыбался так же спокойно, как и при жизни. Виолетта долго стояла молча. Потом присела на скамейку рядом с памятником. Она осторожно провела ладонью по холодному камню.
— Здравствуй, Вася… —Голос дрогнул.— Вот и закончилась вся эта история.
Она посмотрела на фотографию мужа.
— Квартиру мы отсудили. Машину тоже. Теперь Слава наконец сможет купить жилье побольше. Может быть, хоть внуки будут жить свободнее.
Она тяжело вздохнула.
— Только знаешь… я совсем не рада. —По щеке медленно покатилась слеза.— Скажи мне… чем мы тебя не устраивали?
Ветер качнул ветки старой березы. Ответа, конечно, не было.
— Разве я была плохой женой? Разве сын тебя не любил? Он всю жизнь старался заслужить твою похвалу. А ты отдавал деньги чужой женщине. Ты мог помочь ему, мог купить квартиру своему сыну. Он бы всю жизнь вспоминал это с благодарностью.
Виолетта горько улыбнулась.
— А знаешь, что осталось той, ради которой ты предал нас? Только ненависть. Теперь она будет проклинать тебя до конца своих дней за то, что ты не успел выстроить ей защиту. За то, что оставил ее одну отвечать за ваши поступки.
Она положила на могилу белые хризантемы.
— А я… я все равно не смогу тебя ненавидеть. —Виолетта поднялась со скамейки.— Потому что тридцать пять лет счастья невозможно перечеркнуть одним предательством. Но и забыть это предательство уже невозможно.
Она медленно пошла к выходу с кладбища, не оглядываясь.
