Вера Ивановна осторожно, стараясь не скрипнуть ни одной половицей, открыла дверь в квартиру сына. Ее встретила гнетущая, тяжелая тишина, нарушаемая лишь мерным тиканьем старых настенных часов, которые она когда-то подарила Глебу на новоселье. Глеб и его жена Виктория отсутствовали, но это были не они нужны Вере — она пришла сюда за кошкой. Уже несколько недель она не могла спать спокойно, думая о бедном животном, которое, по ее убеждению, страдало в этом доме. Она видела, как худеет Муся, как тускнеет ее шерсть, как она прячется в углах от хозяйкиных криков. Сегодня она решилась действовать.
Муся была обнаружена в углу, между стеной и старым креслом, которое Виктория уже давно просила Глеба выбросить. Кошка, очень надеясь, что ее не найдут, зажмурила глаза и спрятала носик между передних лап. Ее маленькое пушистое тельце дрожало, словно она знала, что за ней пришли. Но сопротивление было бесполезно. Вера мягко, но настойчиво взяла кошку на руки, чувствуя, как легко она стала — раньше Муся была упитанной и тяжелой, теперь же весила не больше пуховой подушки. Муся почти не сопротивлялась, лишь жалобно мявкнула, когда ее засунули в заранее приготовленную тесную сумку, прикрыв сверху мягким пледом, чтобы та не замерзла в пути. Закрыв за собой входную дверь на щеколду, Вера Ивановна вышла на лестничную площадку и быстро зашагала вниз, унося с собой старую потертую сумку с чужой кошкой, чувствуя, как сердце колотится от волнения, смешанного с решимостью. Она не совершала ничего плохого — она спасала живое существо.
Вечером в ее квартире раздался настойчивый, требовательный звонок телефона. Звонил Глеб, голос его звучал растерянно и одновременно с ноткой обиды:
— Мам, это ты забрала Муську?
Вера выдержала паузу, стараясь, чтобы голос звучал спокойно и уверенно:
— С чего ты взял?
— А у кого еще есть ключи от квартиры? — в голосе сына послышалось раздражение. — Мы сейчас за ней заедем.
— Можете не беспокоиться! — твердо ответила сыну Вера, и голос ее прозвучал жестче, чем она ожидала. — Кошку я вам не отдам!
Закончив разговор, она отбросила от себя телефон на диванную подушку, словно он мог причинить ей боль. Ишь, забеспокоились! Наконец-то вспомнили о своем питомце, когда его уже нет рядом. Потом она заглянула в другую комнату, где поселила Мусю, в надежде, что кошка привыкнет к новому месту. Муся как пряталась под диваном, так оттуда и не выходила, лишь время от времени слышалось ее тихое, настороженное дыхание. Вера тяжело вздохнула, понимая, что питомице понадобится время, чтобы привыкнуть и поверить в то, что теперь ее никто не обидит.
— Ты что не ешь? — Вера пошебуршила миской с дорогим кормом, который купила специально для кошки. — Муся, иди кушать, я тебе вкусненькое принесла.
Но кошка оставалась неподвижной, лишь сильнее прижалась к холодному полу. Тогда женщина возмутилась:
— Ишь, цаца какая! Совсем есть не хочешь? Я тебе не Вика, я не позволю тебе голодать!
И продолжая негромко ворчать, она ушла на кухню. Открыла холодильник и задумалась, прикидывая в уме, что же лучше предложить бедняжке. Интересно, что кошке больше понравится, индейка или говядина? Может быть, она захочет нежного куриного филе? Вера решила сварить небольшой кусочек индейки и предложить его Мусе, когда та немного осмелеет. Она знала, что правильное питание поможет кошке восстановить силы и вернуть былую красоту.
Вера Ивановна никогда не могла понять, зачем нужно жениться в девятнадцать лет, когда еще сами не научились жить, не заработали на собственный кусок хлеба и не знают, чего хотят от жизни. Но желание сына и его девушки она приняла философски, с мудрой материнской снисходительностью. Надо так надо — это их жизнь, их выбор, и она не собиралась вмешиваться в их решения. Тем более, что квартира уже имелась — прабабушка, царствие ей небесное, оставила ее Глебу по завещанию, так что у молодых было где жить. Они с мужем тоже в двадцать лет поженились, и ничего — выплыли, прожили вместе сорок лет, вырастили сына, построили дачу. Но только как-то все пошло не так, как она надеялась. Денег у молодой семьи постоянно не хватало, и они тянули по очереди у своих родителей, то занимая на продукты, то на одежду, то на развлечения. А затем и вовсе — кошку завели! Словно им не хватало других забот.
А вот кошку было уже жалко, по-настоящему жалко. Ни Глеб, ни Виктория даже в интернет не заглянули, чтобы узнать, как и чем правильно кормят кошек. Они кормили ее остатками со стола, макаронами, картошкой и супом, в котором плавали куски жира. И увидев в мисочке Муси засохшие, прилипшие к краям макароны, Вера не сдержалась. Она мягко, но настойчиво попыталась объяснить молодым, что кошке нужна нормальная еда. Она сказала:
— На мясо денег нет, так ведь можно же корм обычный купить. Он стоит недорого, а кошка будет сыта и здорова.
— Вот еще! — фыркнула Виктория, презрительно скривив губы. — Пусть ест, что дают, и радуется, что с улицы подобрали. А от нее благодарности никакой: везде свою шерсть оставляет, гуляет по столам и пытается спать на нашей подушке. Вон, поцарапала меня! Я терпеть такое не буду, Муська быстро от меня за свою выходку по мордам получила.
Вера внимательно посмотрела на кошку, и у нее сжалось сердце. Через белую, уже тусклую от плохого питания шерсть была видна свежая ссадина на ее нежной губе. Она поняла, что это след от пощечины — от резкого удара кожа кошки повредилась о собственный клык. У Веры внутри все похолодело. Она аккуратно предложила:
— Давайте, я ее заберу?
Глеб тут же вопросительно взглянул на жену, ища у нее поддержки или хотя бы знака, как поступить. Но Виктория сразу же возразила, даже не задумавшись:
— Нет. Кошка наша!
Но Вера же видела, что Вике на кошку в принципе наплевать — девушка просто не хотела соглашаться со свекровью, не хотела показывать свою слабость и уступать, даже если речь шла о благополучии живого существа. Кошка продолжала худеть, глаза ее стали грустными, а шерсть начала выпадать клочьями. Она начала есть всё подряд, что ей бросали, лишь бы утолить голод, но всё внутри нее протестовало против пустых макарон и картошки, поэтому Муся не вылезала с лотка, мучаясь от расстройства желудка, еще больше раздражая этим Вику и Глеба, которые не понимали, почему кошка ведет себя не так, как им хотелось бы. Они обвиняли ее в неблагодарности и нечистоплотности, не подозревая, что сами были причиной ее страданий. Викина мама, узнав о бедственном положении внучки-кошки, тоже не выдержала и однажды принесла для Муси специальный корм, который купила в зоомагазине за свои деньги. Но она совсем не ожидала, что получит от дочки гневный скандал:
— Тебе делать нечего, мама? Лучше бы мне денег дала! Ладно, давай свой корм… — Виктория выхватила пакет с кормом, даже не поблагодарив.
Только резкая смена кормления без переходного периода Мусю добила совсем. Ее желудок, привыкший к тяжелой, жирной пище, не смог переварить качественный корм, и кошку несколько дней беспрестанно тошнило. Она лежала, обессиленная, в уголке, не в силах даже мурлыкать. Вера Ивановна поняла, что внутри семьи кошке уже не помочь, что ее страдания будут продолжаться, и поэтому приняла единственно верное решение — выкрасть ее. А дети? А они пусть варятся сами в своем котле, пусть ходят в свои кафешки, киношки и клубы, тратят деньги на ненужные вещи и развлечения. Рано им кошку еще заводить! И денег больше от них с отцом они не получат, тем более — Викины родители уже месяц назад тоже пошли в отказ и решили больше не спонсировать дочку, поняв, что их помощь уходит в пустоту и не приводит ни к чему хорошему.
Но сына все-таки жалко, не чужой человек — родной, хоть и вырос таким, что она сама в этом виновата. А Вика — может быть, постепенно остепенится, когда поймет, что чудес не бывает и деньги сами не появляются. Вера Ивановна позвонила сыну и сказала, что пусть они не обижаются, кошку она не отдаст! И вообще, чтобы не было по этому поводу споров и конфликтов, она Мусеньку покупает. Словно это была не кошка, а вещь, которую можно купить. Но! Переводит сыну деньги в последний раз, это только за кошку. Не хотели учиться, хотели жениться, так и рассчитывайте правильно семейный бюджет, все-таки у каждого есть работа, на которую они ходили, но денег все равно не хватало. Вера надеялась, что этот урок поможет им стать более ответственными и взрослыми.
Верин муж, Александр Петрович, вернувшись с работы, долго и с нежностью гладил Мусеньку пальцем, боясь прикоснуться к ней всей ладонью — настолько расстроила его кошкина худоба. Он осторожно потрогал ее хрупкие лапки, провел по полупрозрачным ушам, в которых просвечивали голубоватые жилки, и тяжело вздохнул. У него на глазах выступили слезы, которых он не стыдился — он всегда был чувствительным к несправедливости, особенно когда она касалась беззащитных животных.
— Вер, а где мой ремень? — вдруг спросил он, нахмурившись, и в голосе его послышался гнев. — Я Глебку завтра же отвожу по всем мягким и не очень местам! Как они могли довести кошку до такого состояния?
— Саш, да поздно уже по сыну возить, — устало ответила Вера, покачивая головой. — Пусть живут, как хотят. Главное — чтоб ни детей, ни зверей в ближайшее время не заводили. Не выдержат они такой ответственности. Собирайся, поедем лучше к ветеринару. Да, напомни мне, что еще подушку нужно купить, скорее всего — Муся будет спать с нами, она привыкла к теплу и ласке.
С того времени прошел целый год. Мусенька немножечко округлилась, ее шерсть засияла, глаза стали ясными и блестящими, а сама она превратилась в настоящую красавицу. Да так, что Александр Петрович гладил ее уже в две руки, и то обхватить всю кошку не получалось. Она мурлыкала громко и самозабвенно, каждый день дарила им свою любовь и доверие, а они — ей свою заботу и нежность. Иногда Вера вспоминала тот день, когда решилась на кражу, и понимала, что это было лучшее решение в ее жизни. А Глеб с Викой… их жизнь тоже наладилась, они стали серьезнее, перестали просить деньги у родителей и начали строить свой мир без чужой помощи. Но они так и не завели ни кошек, ни детей — наверное, поняли, что к этому нужно быть готовым по-настоящему, а не только мечтать.
