Митька был неуспевающим в классе из-за своенравного характера. Мальчик уже заканчивал седьмой класс, а мать его каждый день уговаривала идти в школу.
— Вот ты мечтаешь о карьере военного? Но кто же тебя в армию возьмёт? Там грамотные солдаты нужны, теперь знаешь, какие требования? Это не в пехоте начала двадцатого века шагать. Теперь всюду нужно образование!
Митька сопел, краснел и молча соглашался с мамой, а отец подтрунивал над ним:
— Да пусть двойки и тройки приносит. Будет на колхозной ферме коровам сено подвозить или навоз чистить… И такие специалисты нужны, между прочим.
В семье у Митиных родителей были ещё две старшие дочери. Митя был самым младшим из детей. Мать постоянно ставила сыну с пример сестёр.
— Вот наши девчонки молодцы, и в доме помощницы, и в школе были на хорошем счету, а теперь – студентки. И в кого ты у нас такой безалаберный?
Она посматривала на отца, и тот уходил на крыльцо курить, незаметно подмигнув сыну.
Мало того, что учителя постоянно напоминали Мите, что пора браться за ум, так ещё и местные жители посёлка не раз жаловались родителям Мити.
— И куда вы смотрите? Когда воспитывать его будете? Ведь он с дружками к нам лазает за вишней! Неужто своей ягоды у вас в саду нету? Или наша слаще?
Мать краснела, оправдывалась как могла, а дома брала ремень и гонялась за сыном по сеням, но Митька быстро ретировался и прятался неизвестно где, чтобы не получить телесного наказания.
— Ваш сын сорви-голова! – опять звонили из школы, — он устраивает драки прямо на перемене, причём в роли якобы заступника за слабых! И мы не можем начать урок, пока Митька не утихомирится. Проведите воспитательную работу дома, а то он нас уже не слушает.
Мать снова извинялась, и дома в этот день Митька появлялся гораздо позднее обычного, выжидая, пока мать остынет. Он обычно, чтобы задобрить её и отца, успевал сделать какое-то дело по хозяйству, пока они не вернуться с работы, и как только родители на порог, он громко рапортовал о проделанной работе.
— Так. Ну, что сегодня в школе получил? Двойку или сразу несколько? – сдерживая усмешку, спрашивал отец.
— Не, сегодня ничего… — невозмутимо отвечал сын.
— Так значит, снова подрался? – допрашивала мать, — мне ведь сразу позвонили на работу.
Мать работала на почте, и телефон у неё был всегда под рукой.
— Я словно работник милиции на приёме звонков о правонарушениях, — говорила она сыну, — если хочешь стать человеком, учись вести себя прилично, сынок!
Но как ни старался Митя, то и дело вспыльчивый характер его давал знать всем друзьям и недругам, что он не замедлит дать сдачи или вступить даже в неравный мальчишеский бой за справедливость.
Однажды ранней весной, когда уже вовсю на улице заливаются птицы, и апрельское солнце пригревает сильнее, Митьку мать оставила дома.
— Ладно, сегодня не ходи в школу, вижу, что ещё не поправился ты после простуды. Но чтобы на улицу ни ногой. Надо ещё хоть пару дней отогреться тебе и набраться сил, а то температура из тебя все силы вымотала…
Митька улыбнулся. Он обещал матери быть дома, хотя так хотелось выйти хотя бы во двор, чтобы посидеть на завалинке и послушать теньканье синиц, подышать тёплым воздухом, пахнущим так вкусно оттаявшей землёй.
Снега уже почти не было. Поля за огородами желтели прошлогодней сухой травой, а небо над ними выделялось нежной голубизной с редкими пушистыми облачками.
Как только мать ушла, Митя сразу же прилип к окну, высматривая есть ли кто на улице. Он заметил двух соседских малышей в их дворе. Они вышли гулять и направились в свой сад.
«Вот везучие, — подумал Митя, — могут гулять весь день, ни в садик, ни в школу не надо».
Братьям малышам было пять и семь лет. Шустрые мальчишки тоже не сидели без затей. И в этот раз им пришло в голову взять на прогулку спички.
Как так получилось, что родители строго настрого не научили их осторожности, и в то время взрослых не было дома. Все ушли на работу.
Когда Митя всё же нарушил материн запрет выйти погулять, и накинув куртку, прошёлся по двору, гладя собаку и кошек, дым уже валил со стороны огорода соседей.
Митька сразу сообразил, что случилась беда. Он метнулся в соседский двор и увидел, что трава, загоревшаяся за огородом, подожгла и деревянный забор, и уже подбиралась к рядом стоящей баньке.
Митька заголосил, что было духу. На его крик откликнулись собаки, а он продолжал кричать, но понимал, что надо действовать. Мальчик схватил ведро, зачерпнул воды из бочки у сарая, и стал плескать на забор и угол загорающейся бани.
Но его крики о помощи не сразу были услышаны. Кто на работе, кто в школе, лишь пенсионеры были дома, а слабый голос мальчика, да ещё после болезни не вмиг услышишь…
Митька решил бороться с огнём так как видел однажды в фильме – он снял с себя куртку и стал сбивать пламя, хлопая ей прямо по забору и бревнам бани. Огонь то утихал, то снова занимался, и тут случайно глянув на банное окошко, Митя заметил лицо испуганного соседа мальчишки.
Братья спрятались от пожара в бане, боясь гнева родителей. Тогда Митя, бросив куртку на землю, забежал в баню и выволок малышей за шиворот в сад, громко скомандовав:
— А ну, бегите к соседям стучите во все дома, кричите, что пожар!
Он подтолкнул ребят ко двору и те побежали выполнять задание, так как всегда слушались и побаивались Митю.
А он снова схватил куртку и начал сбивать огонь. На бане ему удалось потушить его, а вот забор горел с треском, как вспыхнувший костерок. Тогда Митя стал сбивать горящие чёрные доски ведром, и они падали на землю, не давая загораться следующим доскам дальше.
На дым уже бежали соседи. Малыши сделали своё дело, а ещё и собаки подняли лай, и даже с другого конца улицы торопились к пожару люди. Кто-то вызвал машину пожарных, но Митя уже почти справился с огнём в одиночку. Правда, мальчик обжёг кисти рук, и ему тут же вызвали машину скорой помощи.
Митя не чувствовал холода и страха, он видел сквозь стелящийся дымок лицо матери, прибежавшей с работы, врача, делающего Мите укол, а потом заснул в машине по дороге в городскую больницу. Мать всю дорогу держала его голову на своих коленях и плакала.
Лечили Митю две недели, а потом выписали домой. Он очень скучал в больнице и уже через три дня просился домой.
— Нельзя тебе пока домой. Вот заживут немного твои раны, и поедешь, малое и дома долечивать можно, а пока – тут, — серьёзно отвечал врач.
Митя удивлялся, что к нему каждый день приезжали кроме родителей его сельчане. Это были и родители малышей, что устроили пожар, решив сжечь сухую траву, и соседи, и учителя, и одноклассники, и конечно, сёстры.
Никто не бранил Митю, а наоборот, все считали его героем, и тумбочка у его кровати была полна угощений: фрукты, печенье, пирожки от пенсионерок-бабушек, книги и журналы от девчонок-одноклассниц.
Отец, приходя к Мите, только легонько сжимал его плечо:
— Держись, сынок. Ой, и задали трёпку поджигателям. Теперь они вряд ли за спички возьмутся. Вот делов наделали братья…Могли бы всю деревню спалить.
Мама всё спрашивала не болят ли руки, а Митя успокаивал её, отмахиваясь:
— Ничего, до армии заживёт.
— Какая тебе армия, сорви-голова? – улыбалась мама, — а вот в пожарные войска тебя вне очереди возьмут. Ты уже опыт имеешь. Всё верно сделал, сынок.
— А, ну да…Пожарные в войсках служат, военные значит, – согласился сын, — туда тоже надо серьёзно готовиться?
Мать кивнула, но попросила сына выбрать более спокойную профессию. А Митя только улыбался: ещё есть время подумать.
Как только он выписался из больницы и пошёл в школу, на торжественной линейке вручил ему грамоту и благодарственное письмо начальника пожарной охраны районного центра. Никогда так не стеснялся парень своей популярности и удвоенного внимания. Но прошло время, и о Митином поступке стали реже вспоминать, и только его «пёстрая» кожа на руках напоминала о случившемся пожаре.
Мать смягчилась к сыну, уже не бранилась за успеваемость, а старшая сестра Нина, студентка педагогического училища, взялась за лето подтянуть брата по учёбе.
Соседи уже улыбались при встрече, и величали его не Митькой, а Дмитрием, и парень долго привыкал к новому, взрослому звучанию его имени.
После восьмого класса Митя поступил всё же учиться на пожарного в техникум.
— Всё-таки не изменил своей мечте наш сын, — улыбался отец, — в таком деле вся его неуёмная энергия как раз нужна. В городе потом служить будет. А к нам – в гости.
— Лучше в гости, чем по работе, — сказала мать, — храни его Господь. И пусть меньше бед будет его усилиями… И хорошего мы сына вырастили всё же.
— Вот тебе и сорви-голова… — кивнул отец.
