Шёл первый урок первой смены. Учительница Любовь Матвеевна рассказывала что-то про Пушкина, но Пряткину было не до великого поэта. Он с замиранием сердца перелистнул очередную страницу детектива, лежавшего на его коленях, и продолжил вместе с мисс Марпл расследовать дело смерти лорда Эдвера.
— Пряткин! — гневный голос учительницы раздался прямо над его ухом. — Ты опять на уроках читаешь всякую гадость! Ответь-ка мне быстро, кто написал бессмертное произведение «Выстрел»?
— Бессмертное произведение «Выстрел» написал бессмертный писатель Конан Дойл, — не задумываясь ответил Коля, честными глазами посмотрел на учительницу, и для ясности добавил: — Только Конан Дойль мог написать произведение с таким детективным названием.
Естественно, Любовь Матвеевна опять побежала жаловаться к директору. В директорском кабинете слёзы из глаз учительницы полились как у первоклашки.
— С этим Пряткиным нужно что-то срочно делать! Он постоянно надо мной издевается! Ему приказом нужно запретить читать постороннюю литературу! Это же ужас какой-то! Он кроме детективов ничего не признаёт! Ничего!
Виктор Арнольдович — так звали директора — в эту школу был назначен недавно, но стаж у него был солидный. Повидавший немало за свою богатую практику, он сразу же захотел познакомиться с таким учеником поближе.
Уже через минуту Пряткин неслышно вошёл в директорский кабинет. Директор стоял спиной к двери и копался в шкафу, и Коля, по привычке, стал сразу же корчить рожи.
Директор, не оглядываясь, словно умел видеть затылком, произнёс:
— Очень забавно, но безнадёжно старо.
Пряткин удивился – как можно видеть ученика спиной, но виду не подал.
— Вызывали, что ли?
— Что ли, вызывал. — Директор, наконец-то, повернулся к ученику. — Ну, давай знакомиться. Меня зовут Виктор Арнольдович.
— А меня зовут Коля Пряткин.
— Хорошо, что не Догонялкин… — пробормотал Виктор Арнольдович.
Пряткин облегчённо вздохнул. Ему всегда нравились люди с чувством юмора. Значит, бояться этого директора особо не стоит.
— Вы меня сейчас воспитывать будете, да?
— Посмотрим… — неопределённо ответил директор. – Может, и не буду… Какой толк тебя перевоспитывать? Ты, как я слышал, только одни детективы читаешь? А всё остальное для тебя — трын-трава.
— Не… — Пряткин шмыгнул носом, и засунул руки в карманы джинсов. — Не всё. Я, вообще-то, хочу быть автогонщиком. А детективы, это так… Это у меня хобби такое.
— Понятно… — Директор на минутку задумался, затем произнёс: — Ну, иди.
— Куда — иди? – не понял Коля.
— В класс иди. Там тебя Пушкин ждёт.
Пряткин такому повороту дел неприятно удивился.
— Виктор Арнольдович, вы, что, неопытный директор, да? Вы же меня должны целый урок пилить. Так все директора делают. И вам придётся.
— Не придётся, Пряткин. Хочу я на этом свете прожить сто лет. А чтобы прожить сто лет — нельзя нервничать. И я вот что себе придумал — с такими учениками как ты лучше не возиться. Потому что никакого толку от этого нет. Таких учеников жизнь должна сама исправить. Иди отсюда.
— Не пойду, — замотал головой Петя. Таких директоров он ещё не встречал. Непонятно было, шутит этот Виктор Арнольдович, или нет. – То, что вы себе придумали — не педагогично! Пока меня жизнь исправлять будет, я такого натворю. Воспитывайте меня, давайте.
— Зачем?
— А затем, что вам за это зарплату платят. Я лучше вас послушаю, чем Любовь Матвеевну. И зачем с таким голосом учителей берут в школу?
Пряткин заговорил голосом учительницы: «А теперь, я расскажу вам детки, как Тургенев писал «Муму»».
Директор чуть не рассмеялся, потому что Пряткин сделал это очень похоже, но вовремя сдержался.
— Если бы ещё и учеников отбирали в школу по определённым критериям, не жизнь была бы, а сказка… – сказал он. — Ну, ладно, раз тебе хочется поговорить, давай поговорим. Тем более, есть у меня к тебе, Пряткин, дельце… Я ведь так думаю — раз ты детективы читаешь, значит, ты должен немного разбираться в методах раскрытия преступления. Так?
— Ну, как вам сказать… — не очень уверенно ответил Коля. — А чего это вы про преступления заговорили?
— Мне тут доложили, что в нашей школьной теплице творятся странные вещи. Ты, наверное, тоже про это слышал. Сегодня утром, например, из теплицы исчезли все созревшие помидоры. Все до одного. Так охранник сказал. Кто-то их – того…
— Это не я! — Коля испуганно сделал шаг назад. — Честное слово — не я! И вообще, зря вы на учеников поклёп наводите…
— Да я-то здесь причём?! Но мне непонятно, почему учителя и охрана — все как один — подозревают именно ваш класс!
— И меня, конечно, считают, самым главным жуликом?
— Ну, не самым главным, но где-то возле этого. А это ведь несправедливо.
— Ну, и ладно… — Пряткин отчаянно махнул рукой. — Я привык. Ничего, когда я стану известным гонщиком как Шумахер, тогда вам всем стыдно станет. За напрасные подозрения.
— Пока дождёшься твоей славы — борода седая вырастет. А тут — помидоры воруют. А ведь они предназначены для школьной столовой. Может, расследуешь это дело, а, Пряткин?
— Я? Расследовать?.. — Пряткин растерянно уставился на директора. — Как это — расследовать?
— Откуда я знаю — как? Ты специалист в криминалистике, а не я.
— Разве я специалист?
— Человек, который постоянно читает о расследованиях, волей неволей становится специалистом. Хоть он об этом и не подозревает.
— Да?.. Попробовать, конечно, можно…
Коля Пряткин вдруг заложил руки за спину, и задумчиво принялся ходить по директорскому кабинету взад-вперёд. Директор хотел было что-то ему сказать, но Коля приложил пальцы к губам: «Т-с-с», и Виктор Арнольдович покорно замолчал. Через несколько минут молчания, наконец-то, раздался голос Пряткина.
— Я думаю, что раскрыть это преступление можно, не выходя из вашего кабинета. Тем более что преступление произошло совсем недавно. И значит, нам нельзя терять ни секунды. Вы не находите, Ватсон?
— Что? — У Виктора Арнольдовича открылся от удивления рот.
— Ой… — Коля Пряткин виновато улыбнулся. — Извините, Виктор Арнольдович. У меня вырвалось. Когда я думаю о преступлениях, я всегда представляю себя…
— Шерлоком Холмсом? — догадался директор. — Понимаю. И очень польщён, что ты меня сравнил с Ватсоном. Итак, Холмс, вы сказали, что расследовать дело можно, не покидая моего кабинета?
— Да, сэр! Ой… Извините, Виктор Арнольдович.
— Ничего, ничего, Холмс. И что же нужно сделать для раскрытия этого ужасного преступления?
— Ничего особенного, сэр. Вам, необходимо собрать всех, кто имеет свободный допуск в теплицу, в вашем кабинете.
— И всё?
— Да, сэр… Сейчас я расскажу вам, как вы должны вести себя при этой встрече.
На первой же перемене в кабинет директора срочно собрали учителей, и весь технический персонал, включая охранников школы и теплицы. Присутствующие, конечно же, с особым удовлетворением обратили внимание на то, что в углу кабинета – виновато понурив голову — стоял Коля Пряткин. Учительница литературы даже не удержалась и воскликнула:
— Наконец-то! Наконец-то, нашлась мужская рука, которая смогла приструнить этого!.. Детективы, понимаешь, он ценит превыше всего. Спасибо вам, Виктор Арнольдович.
— Пожалуйста… — Директор казался очень встревоженным. – Спасибо вам, коллеги, но… Но в этот раз Пряткин, кажется, совершил кое-что пострашнее, чем чтение детективов. Я боюсь, что от его шалостей скоро будут жертвы. Может быть, даже, очень много жертв.
— Что? Не может быть! Жертвы? Да вы что, Виктор Арнольдович?! – воскликнуло сразу несколько учителей. – Коля Пряткин не такой уж и плохой.
— Тихо! – грозно перебил их директор, и в кабинете повисла тишина. – Да, товарищи учителя! Вы не ослышались! Будут жертвы! Если, конечно, Пряткин ничего не перепутал. Сейчас этот негодяй сам расскажет, что он натворил. Говори, Пряткин.
— Ну… Это… — почти захныкал было Коля, но директор тут же его одёрнул:
— Хватит мямлить! Совершил преступление, так будь мужественным, чтобы признаться.
— А чего все на наш класс сваливают воровство этих ваших дурацких помидор из школьной теплицы! – воскликнул Пряткин. – Вот я и придумал! Я хотел доказать, что это не наш класс. Залез вчера вечером в теплицу, и опрыснул все помидоры крысиным ядом.
— Ах!!! – воскликнули все присутствующие. А один из охранников, даже, схватился за стол, чтобы не упасть.
— Где ты его взял, этот яд? – продолжал допрос директор. — Признавайся немедленно!
— Мне его достал мой друг. У него папа работает в лаборатории. Он сказал, что это — очень страшный яд. От него умирают даже те, кому этот яд попадает просто на руки. Медленно умирает, и мучительно. Я его в резиновых рукавицах распылял, и в противогазе.
Все учителя в растерянности посмотрели друг на друга, не зная, верить сказанному, или нет.
— Все слышали? – Виктор Арнольдович стал ещё суровее. — Итак, я, как директор, приказываю – никакой паники. У меня, всё-таки, есть маленькая надежда, что этот яд – никакой не яд. Но, всё-таки! Всем находится в школе, никому никуда не отлучаться, никому не звонить. Складывайте ваши мобильные телефоны на мой стол. Скоро сюда приедет полиция, и специалисты по ядам. Учителям приказываю уроки проводить строго по расписанию, но при малейшем признаке отравления докладывать мне. Что с вами, Фёдор Григорьевич?
— Нет, ничего… — Все обратили внимания на то, что один из охранников школы как-то странно потирал свои руки – сначала ладонь об ладонь, потом об свои штаны, потом о стены кабинета. – Мне нужно срочно отлучиться домой…
— Я, кажется, сказал, что из школы никому нельзя отлучаться! – Голос директора был непреклонен. – Никому! Особенно — вам! Вы теперь должны охранять теплицу как зеницу своего ока. Ведь наша теплица – это мина замедленного действия.
— Виктор Арнольдович миленький… — Голос охранника вдруг засипел. – Отпустите меня, пожалуйста… Это вопрос жизни и смерти. А вдруг эти чёртовы помидоры моя супруга уже, того… На салатик порезала… Она же их голыми руками… Да и я, тоже, голыми руками их рвал…
— Ах, это вы? — Виктор Арнольдович растерянно посмотрел на охранника, потом на Пряткина, но тот незаметно пожал плечами, и как бы невзначай, поднёс палец к своим губам.
— Ну, что же… — сказал директор, обращаясь к похитителю помидоров. – Я надеюсь, что вы немедленно напишете заявление об увольнении. И перестаньте трястись, помидоры были не отравленными. Пряткин сказал нам неправду.
— Что? – Охранник гневно уставился на мальчика, а остальные присутствующие радостно и глупо заулыбались.
— Хоть лгать и нельзя, но метод Коли Пряткина сработал отлично, – добавил директор. – Мы должны были защитить честь его класса, и мы это сделали. А теперь, звонок прозвенел, и значит — все отправляются по своим местам. Но сначала — Пряткин! Пряткин, бегом в свой класс! И говорю тебе при всех учителях – читать детективы на уроках не сметь!
Директора, Коля, конечно же, не послушался. И детективы читать на уроках он не перестал. Но теперь Пряткин это делал не так нагло, как раньше.
