Максим кричал на нее, сжимая кулаки, а она внезапно поняла, что хватит. Просто хватит. Ведь она никогда не считала себя меркантильной. Работала администратором в стоматологической клинике, получала пятьдесят пять тысяч, жила с мамой в двушке. Экономила, откладывала потихоньку, но без фанатизма. В двадцать шесть лет она уже понимала, что принцы на белых конях если и существуют, то их в садике разобрали, а ей достанется конь.
Максим появился в её жизни случайно. Пришел залечить зуб, сказал что-то про погоду, спросил номер телефона. Варя дала — больше от неожиданности. Они начали переписываться. Встретились в выходные. Ещё раз. И ещё.
Максим был старше на четыре года, работал менеджером по продажам в строительной компании, получал, по его словам, «нормально». Что именно означало «нормально», она сначала не уточняла. Не принято же на первом свидании спрашивать о зарплате. Он был симпатичным, с чувством юмора, ухаживал красиво: цветы, кино, кафе, такси до дома, чтобы не ехала в метро поздно. Варя таяла, как лежалый снег под первыми весенними лучами.
На третьем месяце отношений Максим предложил ей переехать к нему.
— У меня двушка в спальном районе. Пока, правда, не обставлена особо. Взял в новостройке, ремонт сделал черновой. Ипотека сжирает все.
Варя посмотрела фото: голые бетонные стены, окна без штор, кухня с одной плитой и холодильником, спальня с кроватью и больше ничего. Даже стола не было.
— Красиво, — сказала она вежливо, внутренне содрогнувшись. — Просторно.
— Тридцать восемь квадратов, — с гордостью сообщил Максим.
— А сколько платишь?
— Двадцать восемь в месяц. Давай, перебирайся. Вместе веселее.
Варя задумалась. Переехать к мужчине, с которым встречаешься всего три месяца, — это серьёзный шаг.
— А как мы будем делить расходы? — спросила она осторожно. Максим посмотрел на неё с лёгким удивлением.
— Ну, как обычно все живут. Все вместе.
— Я понимаю. Но мне хотелось бы понять, о каких суммах идёт речь.
— Давай сядем и посчитаем, — легко согласился он.
На следующие выходные они сели на кухне у Вари. Она взяла блокнот.
— Рассказывай свои расходы. Чтобы я понимала, на что рассчитывать.
Максим откинулся на спинку стула, поднял глаза к потолку.
— Зарплата у меня семьдесят тысяч, — начал он. — Ипотека — двадцать восемь. Коммуналка — примерно пять-шесть. Плюс алименты. У меня дочь от первого брака, ей восемь лет. Я плачу восемнадцать тысяч.
— Дочь?
Варя даже отложила ручку. За все время их отношений Максим вообще ни разу не упомянул о том, что у него есть ребенок.
— Да, дочь. Я с ней не общаюсь, там мамаша больная.
Она мысленно отложила этот разговор на потом. Знаем мы истории, когда мамаша больная. Потом оказывается, что все совершенно по-другому. Записала все и посчитала в уме: семьдесят минус двадцать восемь минус шесть минус восемнадцать. Получилось восемнадцать тысяч. На еду, одежду, транспорт, связь, интернет, развлечения и прочее.
— То есть тебе на жизнь остаётся восемнадцать тысяч
— Ну, плюс премии иногда. И подработки бывают. В целом хватает. Но если ты переедешь, будет легче.
— Легче?
— Ну да. Ты же тоже будешь вкладываться. Продукты, коммуналка, что-то из мебели купишь. Вы же обожаете вить уютное гнездышко. Я мешать не буду.
Варя задумалась. Это было все как-то неожиданно и не похоже на безумную любовь. Больше на какой-то циничный расчет.
— А какую сумму ты ожидаешь от меня?
Максим пожал плечами.
— Ну, давай примерно. Коммуналку пополам — это три тысячи. Продукты — ну, тысяч десять-пятнадцать, если на двоих. Плюс я хотел бы начать обставлять квартиру. Мебель, техника. Это тоже общее.
— Подожди, — Варя чуть не подавилась чаем и отложила ручку в сторону. — Мебель и техника — не мои расходы. Я не планирую вкладываться в чужую недвижимость.
Максим нахмурился.
— Какая чужая? Мы же будем вместе жить. Или ты мечтаешь на кухне варить на плитке и есть с пола? Надо купить кухню, стол, стулья. Это как минимум, не считая различных женских штучек.
— Да, но если мы разойдёмся, мебель останется тебе. А мои деньги мне никто не вернёт.
— Ты о чём? — парень поморщился, отодвинул чашку с чаем. — Зачем заранее думать о плохом?
— Я не думаю о плохом, — спокойно сказала она. — Мы встречаемся всего три месяца. Это не так много, чтобы я начинала вкладывать деньги в твою квартиру. Я готова скидываться на продукты и коммуналку. Все.
Максим замолчал. Смотрел на неё, и в его взгляде читалось что-то новое, незнакомое. Разочарование? Обида? Она не поняла.
— И сколько ты готова вкладывать?
— Ну, давай посчитаем. Коммуналка — три тысячи. Продукты — на двоих, если готовить дома, тысяч десять-двенадцать хватит. Итого пятнадцать. Ну, пусть двадцать, с запасом. Я готова вносить в общий котёл не больше двадцати пяти тысяч.
— Двадцать пять? — переспросил он. — И всё?
— Что значит «и всё»? Это половина моей зарплаты.
— А остальное?
— Буду продолжать откладывать. У меня есть планы.
Максим встал, прошёлся по кухне. Варя видела, как он закипает. Лицо побагровело, на шее вздулись вены. Ей стало страшно, хотя она искренне не понимала, почему он злится.
— Слушай, — сказал он, поворачиваясь к ней, — я тебе предлагаю жить вместе. В моей квартире. Я не прошу тебя платить за ипотеку. Я прошу помочь с общим бытом. А ты мне — двадцать пять тысяч. Это даже не половина твоей зарплаты.
— Это больше половины моих расходов, — возразила она, начиная злится. — Я не бомж, который ночует под забором. У меня есть где жить, не надо делать мне одолжение. При чем здесь я к твоей мебели?
— Так ты же будешь там жить!
— Буду. И я готова платить за еду и коммуналку. Это справедливо. Но вкладываться в твою собственность — это уже другое.
— Ты меркантильная дрянь! Я тебе предлагаю все, а ты только и думаешь, как меня облапошить. Не стыдно? Еще обижаетесь, что вас называют тарелочницами? Ты вообще пошла дальше, ты квартирщица!
Варя опешила.
— Облапошить? — переспросила она. — Я буду вкладывать столько, сколько и ты. Что за наезды на ровном месте?
— Потому что ты не хочешь войти в моё положение! — выпалил парень. — Я один тащу ипотеку, алименты, я работаю на двух работах иногда! А ты могла бы помочь, но тебе жалко денег!
— Максим, я тебе не жена, — вытаращила она глаза. — Я не обязана входить в твоё положение. Ты сам брал эту ипотеку, сам заводил ребёнка, сам разводился. Это твои проблемы, а не мои.
— Если бы ты меня любила, ты бы так не считала!
Варя встала. Положила ручку на стол, закрыла блокнот.
— Если бы ты меня любил, ты бы не требовал, чтобы я платила за твои проблемы, — сказала она тихо. — Ты ищешь не женщину, Максим. Ты ищешь того, у кого уютно устроишься на шее. Хватит пытаться меня продавить. Со мной этот номер не прокатит.
Максим побелел. Он сжал кулаки, потом разжал, потом выскочил в коридор и схватил куртку.
— Я думал, ты меня поймёшь, — сказал он с ледяным спокойствием. — А ты оказалась обычной расчётливой бабой.
— Иди, попутного ветра в спину.
Он ушёл. Хлопнул дверью так, что задребезжали чашки на кухне. Варя осталась стоять, ощущая себя какой-то грязной, использованной. Из комнаты тихонько вышла ее мама.
— Ушёл?
— Ушёл. Мам, я неправа? Может, я действительно должна была согласиться? Войти в его положение? Он мне очень нравится.
— Варя, — женщина посмотрела на неё серьёзно. — Он хочет, чтобы ты вкладывалась в его квартиру?
— Ну да.
— А если вы разойдётесь через год? Кому достанется то, что ты купила? Ему. Потому что это его квартира. Его стены. Ты останешься ни с чем. А он — с новой мебелью и техникой.
— Я ему об этом сказала. Он обиделся.
— Потому что правда глаза колет. Он не обиделся, Варя. Он понял, что ты не дашь себя использовать, и разозлился. Такой мужчина тебе не нужен. Который с первых шагов пытается повесить на тебя свои проблемы.
— Он твердил, что я должна войти в его положение.
— А он вошёл в твоё? Ты живёшь со мной, у тебя нет своего жилья. А он предлагает тебе тратить все на обустройство его быта? И что у тебя останется?
Варя молчала. Она чувствовала, что мама права, но в груди всё равно болело. Ей было до слез жалко своих разрушившихся отношений. Цветы, прогулки, разговоры до ночи. И вот — всё разбилось о банальные деньги.
— Я не хочу быть меркантильной, — сказала она. — Я просто не хочу чувствовать себя дойной коровой.
— Поверь, он найдет другую дурочку, которая с радостью будет решать его проблемы. Это не любовь. Не обижайся на него, сделай выводы и живи дальше.
Прошёл месяц. Максим не звонил, не писал. Варя сначала ждала, потом перестала. Она ходила на работу, встречалась с подругами, помогала маме. Иногда, вечером, когда город за окном зажигал огни, она думала о нем. Как можно было предлагать ей такое? Они же не муж и жена. Они даже не жили вместе. Она не хочет потратить свою жизнь на мужчину, который предлагает «войти в его положение». И пусть хоть весь мир считает ее меркантильной.
