Ольга поняла, что мама заняла комнату внучки, когда увидела швейную машину на письменном столе дочери. Сначала она решила, что мать переставила её на время уборки.
Потом из комнаты вышла мать с рулоном ткани.
— Я полки заказала. Здесь свет хороший, буду шить у окна.
Лена сидела на диване в гостиной с учебником на коленях. Её настольная лампа стояла возле телевизора, а рюкзак лежал под журнальным столиком.
— Мам, мы договаривались, что ты живёшь у нас две недели, пока в твоей квартире меняют трубы, — сказала Ольга.
— И что? Я же не чужая. У девочки всё равно каникулы.
— У меня курсы с понедельника, — тихо сказала Лена.
Бабушка махнула рукой.
— На кухне позанимаешься. Я в твоём возрасте уроки у печки делала.
Ольга заглянула в комнату. В шкафу дочери висели мамины платья, на кровати лежали коробки с нитками. Чемодан, который две недели стоял в прихожей, исчез: вещи уже были разложены так, будто мать не собиралась возвращаться домой.
— Когда заканчивают ремонт?
— Мастер сказал, ещё месяца два. Может, три. Я решила не торопить.
— Ты решила это после того, как поселилась в Лениной комнате?
— А где мне быть? На улице?
Лена закрыла учебник и ушла на балкон. Мать сразу понизила голос.
— Не устраивай сцену при ребёнке. Ей полезно немного потесниться ради бабушки.
Комната без срока
Ольга вспомнила, как сама две недели назад освобождала дочерний шкаф. После протечки в маминой квартире нужно было заменить часть труб и просушить стену. Мать отказалась от дивана в гостиной: у неё болела спина, а Лена могла временно спать на раскладном кресле. Тогда речь шла о четырнадцати ночах. Ольга согласилась, потому что та много раз выручала их после развода: встречала Лену из школы, оставалась с ней, когда Ольгу задерживали на работе, приносила готовый ужин. Но помощь никогда не означала, что одна из них получает право решать за другую.
Первые дни прошли спокойно. Гостья складывала вещи в чемодане, утром убирала постель и спрашивала внучку, можно ли открыть окно. Потом в прихожей появился рулон ткани, следом — коробка с нитками. В пятницу курьер привёз швейную машину из ремонта. Ольга ещё спросила, зачем её везти через полгорода ради нескольких дней.
— Дома пыль, — ответила мать. — Пусть пока здесь постоит.
В субботу чемодан исчез с виду. В воскресенье Лена перенесла учебники в гостиную. Ни одного отдельного решения будто не было, но за неделю временная гостья стала хозяйкой комнаты.
Ольга вышла на балкон. Дочь сидела на низкой табуретке между сушилкой и коробкой с зимней обувью. На коленях лежал открытый ноутбук.
— Ты почему ничего не сказала про курсы?
— Я сказала бабушке. Она ответила, что утром ей нужен свет для выкроек, а вечером я могу заниматься на кухне.
— А мне?
Лена пожала плечами.
— Ты бы всё равно расстроилась. И бабушка сказала, что ты устаёшь.
Эта забота была очень похожа на удобную тишину. Ольга попросила дочь до вечера ничего не переносить и вернулась к матери.
— Мама, ты обсуждала с Леной, когда ей можно пользоваться собственной комнатой?
— Я предложила выход. Не драматизируй.
— Выход из какой ситуации? Ты сама её создала.
Мать сложила ткань пополам и разгладила ладонью край.
— Я не думала, что родной дочери будет жалко для меня угла.
— Угол мы дали на две недели. Комнату на три месяца ты взяла сама.
Временное место
Вечером Ольга позвонила мастеру. Тот объяснил, что основные работы закончат через десять дней. Дольше мог затянуться только косметический ремонт, который Галина Ивановна добавила уже после переезда.
— Хотела сразу всё обновить, — призналась мать. — Раз уж не дома живу.
— Но ты не спросила, можем ли мы жить так ещё три месяца.
— У тебя трёхкомнатная квартира.
— У меня две спальни и гостиная. Одна спальня — Ленина.
— Конечно. У ребёнка теперь прав больше, чем у матери.
Вечером Ольга поехала в мамину квартиру. В подъезде пахло мокрой штукатуркой, но вода уже была включена. В ванной стояла новая труба, вдоль стены работал осушитель. Мастер показал, где заменили соединение, и повторил: через десять дней комнатами можно пользоваться. Косметический ремонт кухни Галина Ивановна заказала позже. Потом добавила покраску коридора и встроенный шкаф.
— Она попросила не спешить, — сказал мастер. — Сказала, пока живёт у дочери, можно сделать всё разом.
На подоконнике кухни Ольга увидела чашку с засохшим чайным следом. Квартира не была непригодной. Она была неудобной, пустой и на время чужой. Впервые Ольга подумала, что мать задерживает ремонт не ради ровных стен.
По дороге домой она позвонила тёте Тамаре. Та сначала защищала сестру, потом призналась:
— Галя после вашего воскресного ужина говорила, что у вас шумно, зато вечером есть с кем чай пить. В своей квартире ей тоскливо. Только тебе она этого не скажет. Ты сразу начнёшь придумывать кружки и соседок.
Спорить Ольга не стала. Страх возвращаться в пустой дом многое объяснял. Но он не превращал Ленину комнату в лекарство от одиночества.
Дома она не начала разговор при дочери. Дождалась, когда Лена ушла в магазин, поставила перед матерью две кружки и рассказала, что видела.
— Значит, проверяла меня, — сухо сказала Галина Ивановна.
— Проверяла срок ремонта. Потому что ты назвала три месяца.
— А если мне действительно не хочется возвращаться одной?
Это был первый прямой ответ за весь день. Побеждать его цифрами Ольга не стала.
— Тогда будем решать одиночество. Придумаем два вечера в неделю, позовём тётю Тамару, ты можешь приезжать к нам на выходные. Но жить вместо Лены в её комнате ты не будешь.
— По расписанию меня теперь приглашать станешь?
— Нет. По договорённости. Любовь не отменяет правил, если мы хотим сохранить отношения.
Мать отвернулась к окну. Во дворе кто-то вытряхивал коврик с балкона, и мелкая пыль медленно оседала на мокрый асфальт.
— Я не просила меня спасать, — сказала она.
— А я и не спасаю. Я предлагаю варианты. Выбрать придётся тебе.
Той ночью Галина Ивановна не включала швейную машину. Лена занималась на кухне, потому что переносить всё обратно посреди вечера было поздно. Ольга сидела рядом с рабочим ноутбуком и впервые заметила, сколько раз дочь встаёт, когда кто-то открывает холодильник или ставит чайник. В комнате за стеной было тихо.
Другой стол у окна
Ольга не стала объяснять, кто важнее. Она открыла на телефоне объявление о небольшой студии рядом с маминым домом. Хозяйка сдавала её на короткий срок, мебель уже была, до остановки — пять минут.
— Вот вариант до конца ремонта. Первые две недели оплачу я, дальше поделим.
Мать даже не посмотрела.
— Я никуда не поеду. Деньги на ветер.
— Тогда возвращайся домой после замены труб и отложи стены. Но комната Лены освобождается в воскресенье.
— Ты меня выгоняешь?
— Я заканчиваю срок, о котором мы договаривались.
Мать ушла спать, громко закрыв дверь. Через несколько минут Ольга услышала, как Лена раскладывает диван.
— Бабушка будет сердиться, — сказала дочь.
— Будет.
— Из-за меня?
— Из-за моего решения. Тебе не нужно его защищать.
Наутро мать сама открыла объявление о студии. Пять минут листала фотографии, придиралась к занавескам и спрашивала, кто будет отвечать, если сломается чайник. Потом позвонила хозяйке и договорилась посмотреть жильё.
Ольга не выдала облегчения. Они съездили вместе. Студия оказалась теснее, чем на снимках, зато в ней был широкий стол у окна. Галина Ивановна провела ладонью по столешнице и спросила, выдержит ли она машинку.
— Выдержит, — сказала хозяйка. — Только после восьми вечера не шить, снизу ребёнок.
Мать посмотрела на Ольгу.
— Видишь, везде правила.
— Да. Когда люди живут рядом, они нужны везде.
Лампа на месте
На следующий день Галина Ивановна сама позвонила хозяйке и подтвердила, что снимет студию. Она ещё два дня говорила, что дочь выставила её к чужим людям, но начала складывать ткань в коробки.
В воскресенье приехал грузовой фургон. Ольга перевезла чемодан, машинку и две коробки. Полки, которые мать заказала без замеров, в Ленину комнату не поместились и поехали вместе с ней.
— Если хозяйка окажется неприятной, я вернусь, — сказала Галина Ивановна у подъезда.
— Позвонишь, и мы найдём другой вариант.
— Не домой?
— Не в комнату Лены.
Мать поджала губы, но взяла ключ от студии.
Через десять дней мастер прислал фотографии просохшей стены. Галина Ивановна вернулась в свою квартиру, а косметический ремонт коридора отложила до осени. В первый вечер позвонила Ольге трижды: сначала не могла найти удлинитель, потом хотела узнать, как включается новый кран, а в третий раз просто спросила, что они едят на ужин.
Ольга не сказала: «Я же знала, что тебе одиноко». Она рассказала про пересоленную гречку и пригласила мать в субботу. На следующий день Лена сама позвонила бабушке и попросила подшить юбку, но сразу уточнила, когда сможет приехать на примерку.
Дома Лена не стала сразу переставлять мебель. Сначала сняла с дивана постель, принесла рюкзак и вернула настольную лампу на письменный стол. Потом включила её, хотя за окном ещё было светло.
Ольга прошла мимо и не спросила, зачем. Комната снова отвечала на этот вопрос сама.
