Марина заметила пропажу денег утром, пока Денис искал второй носок, а Андрей пытался починить тостер деревянной зубочисткой.
Раз в месяц она переводила пять тысяч на отдельный накопительный счёт. Счёт был открыт на её имя, но в семье его называли Денисовым. Деньги откладывали на будущую учёбу сына: понемногу, без ущерба для обычных расходов. Иногда Андрей добавлял премию, иногда Марина — оплату за подработку.
Вместо привычных семисот с лишним тысяч на экране было на сто сорок тысяч меньше.
Марина открыла историю операций. Снятие прошло шесть дней назад в банковском отделении.
— Андрей.
— Сейчас, — отозвался муж. — Ещё минуту, и он заработает.
Тостер щёлкнул, выплюнул пружину и окончательно погас.
— Пап, ты его убил, — сообщил Денис.
— Он умер достойно, в борьбе.
Они оба засмеялись. Марина смотрела на мужа и ждала, когда он повернётся. Вчера Андрей принёс арбуз, вечером долго помогал Денису собирать модель самолёта, перед сном спросил, не купить ли на выходных новый письменный стол. Всё было обычным. Только денег не было уже шесть дней.
— Денис, иди обувайся, — сказала она.
— Я не доел.
— Возьми бутерброд с собой.
Сын посмотрел на родителей, сунул хлеб в пакет и вышел в коридор.
Марина распечатала выписку на домашнем принтере. Бумага выползала медленно, с серой полосой по краю. Она положила лист перед мужем.
— Кто снял сто сорок тысяч со счёта Дениса?
Андрей не спросил, о чём речь. Опустил зубочистку на стол и сел.
— Я.
— Куда?
— Нужно было срочно.
— На что?
В прихожей Денис завязывал шнурки. Андрей посмотрел туда.
— Вечером поговорим.
— Ты шесть дней молчал. У тебя было шесть вечеров.
Денис появился в дверях с рюкзаком на одном плече.
— Я готов.
Андрей взял ключи.
— Отвезу его и вернусь.
Марина прижала выписку ладонью.
— Если до твоего возвращения я сама узнаю, будет хуже.
Муж ничего не ответил. Он помог сыну застегнуть рюкзак, хотя Денис давно справлялся без него, и закрыл дверь.
На столе осталась сломанная пружина тостера. Марина выбросила её, потом сразу достала из мусорного ведра и положила рядом с выпиской. Ей вдруг понадобилось, чтобы хоть одна вещь этим утром лежала именно там, где её оставил Андрей.
Комната для Полины
Он вернулся через сорок минут. Не снял обувь, прошёл на кухню и поставил у стены старую электрическую дрель. Марина узнала её: когда-то Андрей подарил дрель Полине, дочери от первого брака, чтобы та сама повесила полки в съёмной комнате.
— При чём здесь Полина? — спросила Марина.
— Деньги были нужны ей.
— Сто сорок тысяч?
— Залог, первый и второй месяц. Хозяйка попросила оплатить сразу. Соседка Полины съехала без предупреждения, прежнюю квартиру она одна не тянула. Новую комнату держали до вечера.
— И ты снял деньги нашего сына.
— Я верну до декабря. У меня будет квартальная премия.
— Если будет.
— Будет.
— Ты сказал Полине, откуда деньги?
Андрей провёл рукой по лицу.
— Сказал, что накопил с подработок.
— То есть ей соврал. Мне соврал. Денису пока не успел.
— Денису эти деньги сейчас не нужны.
— Значит, можно взять?
— Я не «взял». Я переложил на несколько месяцев из одной нужды в другую.
Марина засмеялась коротко, без веселья.
— Вот как это называется.
Андрей поставил дрель на стол и начал раскручивать корпус отвёрткой. Он всегда чинил вещи во время тяжёлых разговоров. Руки были заняты, взгляд тоже.
— У неё через два дня не было бы жилья.
— У неё есть мать.
— Мать в другой области и живёт с больной бабушкой. Полине отсюда ездить в университет.
— Можно было спросить меня.
— Ты бы отказала.
— Теперь уже не узнаем.
— Знаем, Марин.
Отвёртка сорвалась. Андрей тихо выругался и прижал палец к губам.
— Когда Полина хотела приехать к нам на неделю после операции, ты сказала, что Денису нужен режим. Когда я предложил взять её с нами на море, ты спросила, почему мы должны оплачивать отпуск взрослому человеку. Когда она попросила оставить у нас коробки, ты нашла для них место в сыром гараже. Что именно я должен был у тебя спросить?
Марина чувствовала, как каждое слово ложится поверх предыдущего. Всё это было правдой, но звучало так, будто она много лет просыпалась с единственной мыслью — как обидеть Полину.
— После операции она жила у своей подруги и прекрасно справилась. На море ей было девятнадцать, она могла заработать. А коробки ты сам отвёз в гараж.
— Потому что я не захотел с тобой спорить.
— Вот это и есть твоя любимая роль. Ты молчишь, соглашаешься, а потом однажды снимаешь сто сорок тысяч и называешь себя хорошим отцом.
Андрей поднял глаза.
— Я хотя бы пытаюсь им быть.
— Кому? У тебя двое детей. Или один ребёнок платит за то, что ты когда-то не додал другому?
В коридоре зазвонил домофон.
Они оба замолчали. Андрей посмотрел на дрель.
— Это Полина. Я вчера сказал, что починю до обеда.
Марина не успела ответить. Муж нажал кнопку, и через минуту на лестнице послышались шаги.
Ненужная правда
Полина вошла в светлой рубашке и с мокрыми после дождя волосами. Она была похожа на Андрея не лицом, а привычкой останавливаться у порога, будто заранее готовилась уйти, если её появление окажется некстати.
— Здравствуйте. Я быстро, — сказала она Марине. — Пап, получилось?
— Почти. Провод внутри переломился.
— Тогда в другой раз заберу.
— Чай будешь? — спросил Андрей.
Полина посмотрела на Марину.
— Нет, спасибо. Мне надо за ключами к хозяйке, потом на занятия.
Она достала из сумки пакет печенья и положила на тумбу.
— Это Денису. Там шоколадное, которое он любит.
Марина видела, как Андрей благодарно улыбнулся дочери, и эта улыбка разозлила сильнее выписки. Словно они уже были одной тайной командой, а она стояла снаружи.
— Комната хорошая? — спросила Марина.
Полина оживилась.
— Маленькая, но до университета двадцать минут. И хозяйка нормальная. Папа очень выручил. Я ему с первой нормальной работы всё отдам.
— Что именно отдашь?
Андрей резко встал.
— Марин, не надо.
Полина перевела взгляд с него на выписку. Марина могла остановиться. Сказать, что они с отцом просто поспорили. Позволить ему самому выбрать время и слова.
Но шесть дней молчания уже стояли между ними, и ей захотелось разорвать их одним движением.
— Твою комнату оплатил Денис, — сказала она. — Отец снял деньги с накопительного счёта двенадцатилетнего брата.
Полина не сразу поняла.
— В смысле — со счёта?
— В прямом. Сто сорок тысяч. Мы собирали ему на учёбу.
— Папа сказал, что это его подработки.
— Папа много чего сказал.
Андрей шагнул к дочери.
— Поль, я верну. Это временно.
— Ты взял без спроса?
— Я собирался всё объяснить.
Полина посмотрела на него так, как секунду назад смотрела на Марину: проверяя, где выход.
— Когда? После того как вернёшь, чтобы никто не заметил?
— У тебя не было времени ждать.
— У меня были друзья. Деканат. Я могла взять комнату дальше. Могла вернуться к маме на семестр.
— Ты сама сказала, что не хочешь бросать учёбу.
— Я не просила обкрадывать Дениса.
Слово прозвучало грубо. Марина ждала, что Андрей возразит, но он лишь опустил голову.
Полина взяла со стола выписку. Прочитала дату, сумму, положила обратно.
— Я сегодня поговорю с хозяйкой. Если залог вернут, съеду.
— Никуда ты не съедешь, — сказал Андрей.
— Это ты уже один раз решил за всех.
Она повернулась к двери.
— Печенье забери, — сказала Марина.
Полина остановилась.
— Почему?
Марина и сама не знала. Пакет на тумбе казался ещё одним способом купить место в семье.
— Денису не нужно, чтобы его задабривали.
Полина медленно взяла пакет.
— Я не задабривала. Он мой брат.
Дверь закрылась тихо.
Андрей не побежал следом. Несколько секунд он стоял посреди коридора, потом подошёл к тумбе и поставил на неё дрель.
— Ты получила правду, — сказал он. — Полегчало?
— А ты хотел продолжать врать?
— Я хотел сам сказать дочери.
— Через шесть дней? Или через три месяца?
— Не знаю. Но не так.
Он сел на пуфик.
— Я виноват перед тобой. Перед Денисом. Перед ней. Только ты сейчас сделала Полину виноватой за деньги, о которых она не знала.
— Я сказала, откуда они.
— Ты сказала: «Твою комнату оплатил Денис». Чтобы ей стало стыдно занимать место. Не в квартире — вообще рядом с нами.
Марина хотела ответить, но вспомнила лицо Полины, когда та забирала печенье. Не злое. Будто её снова попросили уйти, и она старалась сделать это без шума.
Двое детей
На остановке Полина стояла под прозрачным козырьком и печатала сообщение. Автобус должен был прийти через семь минут. Марина увидела это на табло, когда подошла.
— Подожди.
Полина убрала телефон.
— Я верну деньги. Не сразу, но верну.
— Я не за этим пришла.
— А за чем?
Марина встала рядом. По дороге она придумала несколько правильных фраз. Ни одна теперь не подходила.
— Ты не виновата, что Андрей взял их без спроса.
— Это я уже поняла.
— И печенье было ни при чём.
— Тоже поняла.
За стеклом остановки проехала машина, обдав бордюр грязной водой.
— Я злилась на твоего отца, — сказала Марина. — А ударила тебя.
Полина долго смотрела на дорогу.
— Вы всегда злитесь друг на друга через меня. Он сначала не приезжает, потому что дома будет скандал. Потом приезжает с деньгами, о которых вы не договорились. Потом вы объясняете мне, сколько я стою вашей семье.
— Я никогда так не говорила.
— Сегодня сказали.
Марина кивнула. Спорить было не с чем.
— Комнату не освобождай. Это решение должен исправлять отец, не ты. Деньги мы вернём на счёт.
— «Мы»?
— Я пока не знаю. Он взял их. Но счёт на моё имя, а я сделала вид, что достаточно иногда проверять сумму. И я знала, что он помогает тебе урывками, вместо того чтобы говорить со мной прямо.
— Это не делает вас виноватой в снятии денег.
— Нет. Но делает частью того, как мы до этого дошли.
Подъехал автобус. Полина шагнула к дверям, потом обернулась.
— Папе передайте: я не буду съезжать сегодня. Но деньги всё равно верну ему. Потому что я больше не хочу быть его тайной нуждой.
Она вошла в автобус. Марина осталась под козырьком.
Вернувшись домой, она застала Андрея на кухне. Он собрал тостер и поставил его на место. Рядом лежали выписка и разобранная дрель.
— Полина не съедет, — сказала Марина. — Пока.
Андрей выдохнул.
— Спасибо, что догнала.
— Не благодари. Она будет возвращать тебе деньги. И сказала, что не хочет больше быть твоей тайной нуждой.
Муж взял корпус дрели, но не стал собирать.
— Я завтра продам мотоцикл.
— Сначала поговоришь с Денисом.
— Про счёт?
— Про то, что произошло. Без обещаний, будто всё исчезнет после продажи.
Андрей кивнул.
Марина включила тостер. Спираль внутри загорелась, но рычаг не удерживал хлеб. Андрей нажал его пальцем и так и стоял, пока кусок подрумянивался.
На столе между ними лежала дрель Полины. Она пришла за ней и ушла с пустыми руками. Никто из них не решился убрать её до возвращения хозяйки.
