— Хватит, с тобой же невозможно жить! Андрей, можно просто сделать так, как я говорю?
Резкий звук удара и голову Марины мотнуло в сторону. Андрей ударил не кулаком, а рукой плашмя, по темени. Дал «леща», как говорится. Дикая обжигающая боль разлилась по затылку, в глазах вспыхнули слёзы, а следом пришло жгучее, удушающее чувство унижения.
Она не думала, даже не успела испугаться. Горячая, слепая ярость окутала ее, и рука взлетела сама о себе. Пощёчина вышла хлёсткой, сильной. Андрей даже не увернулся, потому что не ожидал.
— Ты… — выдохнул он с таким искренним изумлением, будто это она только что напала первой.
Марина смотрела на него, не в силах сказать ни слова. Слёзы текли по щекам, ее трясло от обиды, боли, но самое главное — от ужасающего непонимания, почему он ее ударил. Да, впервые, но это случилось. А потом её понесло. Она бросилась к нему, пытаясь расцарапать лицо, укусить, крича, не понимая, что делает. Андрей схватил её за руки, попытался что-то сказать, но она ничего не слышала.
— Сумасшедшая, ты меня слышишь? Успокойся, хватит! Я тебя просто хотел успокоить, потому что ты невыносима!
Через полчаса они сидели друг напротив друга. Марина молчала, скрутившись на стуле, и не поднимая глаз. Андрей без конца пил пенное. Не выдержав, зло произнёс:
— Не дуйся. Это был единственный способ тебя остановить. Ты же визжала как резаная, махала руками. Я не хотел, но ты меня довела. Если что-то не нравится, скажи ртом, нормально, без истерик.
Марина медленно подняла на него красные, опухшие от слез глаза.
— Я говорила. Говорила не раз. Ты меня не слышишь, Андрей. Тебе плевать, что я устаю, что работаю. Почему я прихожу и начинаю судорожно убирать в квартире? Готовить? Бежать в магазин за продуктами? Что ты делаешь? Ты мой ребенок? Или я домработница?
— Опять начинаешь?
Андрей вдруг резко дернул рукой, но специально ударил по стене около ее уха. Она же непроизвольно вздрогнула и закрылась ладонями. И в этот момент вдруг всё поняла окончательно.
Их отношения, в которых она искренне считала себя счастливой, изжили себя. Год она приходила после работы домой, мечтая отдохнуть. Но о каком отдыхе могла идти речь, если в квартире бардак, грязная посуда горой, разбросанная обувь, смятая постель. Андрей работал из дома и мог бы всё это убрать, но не убрал. Мог бы приготовить ужин, но не приготовил.
Нет, первое время она старалась с ним разговаривать. Просила, объясняла, умоляла. Потом начались скандалы. Он утверждал, что он мужик, поэтому не обязан бегать с тряпкой, она называла его «бытовым инвалидом». Сегодня же сорвалась. Наговорила лишнего — про его маму, про то, что он привык, чтобы его обслуживали, про то, что он ведет себя как свинья. Слово за слово — и он ее «успокоил». А когда она дала сдачи, выставил себя жертвой.
— Значит, это я виновата, что ты меня ударил? — тихо спросила Марина. — Потому что я кричала?
— Ты сама меня довела. У меня не было выбора, ты посмотри на себя, ты слетела с катушек.
Она встала, глядя прямо ему в глаза:
— Знаешь, есть такое правило. Если мужчина поднял руку хоть раз — он поднимет снова. Я не хочу проверять.
— Что за бред ты несёшь? Кто тебя бил? Марина, я просто дал дружеского леща. Это не больно, просто для того, чтобы привести тебя в чувство. Я же молчу о том, что ты мне лицо расцарапала. Кстати, тебе надо успокоительные попить, ведешь себя как бешеная собака.
Он говорил и говорил, не замечая, что девушка мыслями уже далеко. Только когда она вышла из кухни, встрепенулся и поплелся следом.
— Ты уходишь?
— Да.
Она собирала вещи, чувствуя его тяжелый взгляд. Наконец Андрей не выдержал:
— Прости, может быть, я немного перегнул палку, но и ты тоже хороша. Давай сделаем вид, что ничего не было?
— Чего не было? Ты не поднял на меня руку? Или проблема исчезнет? Ты вспомнишь, что кровать — это не кухня и прекратишь как свинья жрать все в постели? Нет, ладно, начнёшь хотя бы уносить все свои пакеты и упаковки оттуда?
— Вот ты опять начинаешь, — обижено протянул мужчина. — Я с тобой нормально общаюсь, а ты меня свиньей называешь.
— Это все, что ты услышал? Мне тогда очень жаль.
— Ты просто меня не любишь и нашла другого.
— Зачем ты так? Просто мне надоело жить с ребенком, за которым надо ухаживать.
— Так тогда зачем мне женщина, если я буду сам готовить или стирать? Что сложного побаловать любимого человека?
Марина с шумом застегнула последний чемодан и поволокла его к двери. Наверное, надо было в сотый раз объяснить, что отношения — это равноправие, а не игра в одни ворота. Но зачем объяснять? Все равно рано или поздно Андрей найдет свое счастье. Дуру, которая будет на подносике ему все приносить, угождать, родит детей, а потом, спустя много лет прозреет. И будет локти кусать, проклиная тот день, когда повелась на льстивые слова про «женщина должна радовать любимого». Хорошо, что она прозрела сейчас. Даже таким радикальным способом.
