Руслан выглянул в мутное стекло веранды. Мужик, выбравшийся из черного тонированного внедорожника, напоминал зверя. Широченные протеиновые плечи, бычья шея, бритый под ноль череп. Странно. Вроде сезон охоты еще не открывали, да и просто так отдохнуть к нему никто не собирался — такие серьезные фрукты всегда звонят заранее, договариваются через районную администрацию. Руслан взял ружье, проверил патроны. Велел собаке лежать тихо за печкой и вышел на крыльцо, щурясь от яркого утреннего солнца.
Кто такие? Чего надо?
Мужик неторопливо повернулся всем корпусом. Взгляд тяжелый, свинцовый.
Ты лесник здешний, что ли?
Егерь я. Ну я, спрашиваю, чего приехали?
Короче так, лесной брат, вот тебе телефончик. Если заметишь в тайге что-нибудь необычное или встретишь кого незнакомого — сразу звони по этому номеру.
Он протянул плотную картонку. Руслан мельком глянул: ничего не говорящая фамилия, буквы мелкие. Да кто их сейчас разберет, этих хозяев жизни. Растут как поганки после дождя и исчезают так же быстро.
Шеф отблагодарит, не обидит. А если промолчишь или решишь поиграть в героя — пеняй на себя. Проблемы нам не нужны, и мы их решаем быстро.
Руслана передернуло. Он терпеть не мог, когда ему угрожают. Еще с тех времен, когда провел пять лет на зоне за преступление, которое никогда не считал преступлением. Именно там он понял, что мир несправедлив, что люди верят в то, во что хотят верить, и идут за тем, кто больше платит. С тех пор он невзлюбил двуногих. Когда предложили работу егеря, он согласился — платят неплохо, дом предоставили, вокруг ни души.
Ты сейчас садишься обратно в свою телегу и очень быстро уезжаешь отсюда, пока я не подумал, что ты мне всерьез угрожаешь, — спокойно сказал Руслан, перехватывая ружье удобнее.
Амбал опешил от такой наглости, попятился на пару шагов, затем сунул правую руку под полу расстегнутого пиджака. Руслан криво усмехнулся и без предупреждения выстрелил ему под ноги. Грохот двенадцатого калибра разорвал таежную тишину. Бетонный мужик подпрыгнул на месте, словно наступил на раскаленную сковородку, и ошарашенно уставился на дымящуюся землю.
Еще одно движение рукой, и следующая пуля пойдет ровно тебе в колено. Будешь потом всю жизнь хромать и нужду стоя справлять, — все так же ровно продолжил Руслан.
Охранник перестал изображать героя. Резко развернулся и почти бегом рванул к машине.
Пожалеешь, сука! Хозяин тебя из-под земли достанет!
Черный джип взревел турбиной, прыгнул вперед. Руслан поморщился и вернулся в пахнущий сосной полумрак дома. Поставил турку на плиту, насыпал сухого корма в миску Рема, задумался, медленно помешивая кофе алюминиевой ложечкой. Если сюда прикатили искать человека такие ребята, значит, пропавший действительно кому-то нужен. И вполне возможно, что живому. Он присел на корточки перед печкой:
Ну что, Ре? Разомнем старые кости? Пойдем прогуляемся?
Пес, дремавший в тепле, мгновенно навострил уши. Подскочил, гулко стукнув хвостом по деревянной стене, и выдал басовитое «Гав-в!». Эту собаку Руслан подобрал три года назад на проселке — щенка то ли потеряли пьяные охотники, то ли просто вышвырнули из окна машины. Лежал в грязи, скулил, бок был распорот куском арматуры. Руслан тогда вымыл его, обработал рану зеленкой и повез в деревню. Тамошний ветеринар Михалыч, кстати, оказался нормальным мужиком, хоть и любил выпить. Вот уже три года они иногда сидят у того на кухне, гоняют чаи, а Любка, жена ветеринара, исправно снабжает одинокого соседа парным молочком и густой сметаной. А из того грязного заморыша вымахал красивый, умный зверь с лоснящейся шерстью.
Руслан собрался быстро. Натянул непромокаемые штаны, высокие берцы, закинул за спину рюкзак с аптечкой, флягой воды и бутербродами. Проверил компас. Он не был уверен, что найдет в буреломах чужака, шансы были мизерными. Но ведь неспроста эти квадратные мальчики интересовались именно этим сектором леса. Значит, ниточка тянется где-то здесь.
… Анюта из последних сил цеплялась за скользкие корни, пытаясь выкарабкаться из глубокой ямы. Как она ее не заметила в сумерках? Земля была влажной и рыхлой, ноги разъезжались. Живот вдруг скрутило такой жестокой схваткой, что потемнело в глазах. Она рухнула на мокрую прелую листву прямо у края ловушки, подтянув колени к подбородку.
Все… — прошептала она запекшимися губами. — Буду тут умирать. Прости меня, сынок… Я не смогла…
Она положила ладонь на огромный, натянутый как барабан живот, пытаясь успокоить бьющегося внутри ребенка, и прикрыла глаза. То ли сознание милосердно отключилось от боли и истощения, то ли она просто провалилась в тяжелый, липкий сон…
… Еще каких-то два месяца назад Аня считала себя самой счастливой женщиной на свете. Они с Сергеем ждали первенца, обустраивали загородный дом, выбирали кроватку. И только сейчас, замерзая в лесу, она горько усмехнулась своим воспоминаниям. Господи, какой же наивной дурой она была! Мама, самый близкий человек, была категорически против этого брака. Терпеть не могла зятя, называла его хищным провинциалом и перестала брать трубку, когда дочь пыталась рассказать о беременности. Зато отец Сергея обожал. Папа говорил: «Держись за него, доча, такие своего не упускают». Отец у Ани был крупный чиновник в областной администрации, а мама — успешный адвокат: когда-то работала следователем по особо важным делам, но потом ушла в отставку и открыла частную контору. Родители давно были в разводе, но ради дочери сохраняли видимость приличий.
Отец разбился в автокатастрофе ровно два месяца назад. Сухой официальный звонок, люди в форме, чужие слова про лобовое столкновение с фурой. А сразу после похорон Сережа изменился до неузнаваемости. Слетела маска любящего мужа. На следующий день он пришел в их спальню пьяный, сел на край кровати и улыбнулся той самой улыбкой, от которой раньше у Ани подгибались коленки:
Ну вот и все, птичка. Мне до цели осталось совсем немного — избавиться от тебя и от того ублюдка, который копошится в твоем животе!
Ане показалось, что она ослышалась. Что это дурной сон. Она попыталась вскочить, броситься к двери, но Сергей метнулся черной тенью, сбил ее с ног, зажал рот рукой, пахнущей спиртным и кожей, и затащил в подвал. Там он ее и запер.
… Два месяца кромешного ада взаперти. Два месяца жизни впроголодь на черством хлебе и воде. Муж иногда напивался и мечтал вслух, как он прекрасно заживет с их деньгами. А однажды уснул, забыв запереть подвал, и Аня сбежала. В одном платье и комнатных тапочках.
Главная мысль была — сбежать из города, иначе ее найдут. Ее подвезла какая-то машина, а потом, пытаясь найти дорогу к ближайшей деревне, она еще полтора дня шла по лесу, безнадежно заблудившись. И понимала, что к людям ей уже не выйти. Было страшно, но возвращаться домой она не хотела. Уж лучше погибнуть. В том, что ее искали, Аня не сомневалась. Сережа готовил ей другую cмepть. Естественную, как он говорил, при родах. И Аня даже число знала, когда это должно произойти. Если она не запуталась, то это должно было случиться именно сегодня.
… Они бродили по звериным тропам уже третий час кряду и не заметили ничего подозрительного. Лес стоял тихий, залитый осенним солнцем.
Ну что, Рем… Похоже, нет никого в наших владениях… — пробормотал Руслан, поправляя лямки рюкзака. — Дальше только гиблое болото да бурелом через который неделю прорубаться. Пошли обратно, нечего ноги бить?
Но собака стояла как вкопанная, вытянув морду по ветру, и напряженно вслушивалась во что-то, доступное только ей. Уши-лопухи мелко подрагивали. Наконец пес коротко рыкнул, сорвался с места огромными прыжками и скрылся за густым ельником. Руслан выругался сквозь зубы и быстрым шагом пошел следом. Неужели учуял кого? Впереди послышался громкий, надрывный лай — тревожный, захлебывающийся, совсем не похожий на обычную игру или облаивание белки. Руслан перешел на бег, ломая сухие ветки.
Он выскочил на старую просеку и увидел Рема. Пес метался на краю старой волчьей ямы, поскуливая от возбуждения. Ловушка давно осыпалась, заросла мхом и крапивой, была заброшена, но глубины там все равно хватало. Пес послушно отбежал в сторону, уступая место хозяину. Руслан подошел к самому краю, глянул вниз и замер. На дне, свернувшись в тугой дрожащий клубок прямо на прелой листве, лежала девушка. Она казалась спящей или мертвой.
Твою же мать!.. — выдохнул егерь.
Не раздумывая, он спрыгнул вниз. Ноги мягко спружинили о влажную землю. Только теперь, оказавшись рядом, в полумраке ямы, Руслан заметил огромный, натянутый куполом живот незнакомки. Срок был такой, что со дня на день роды.
Эй… Очнись, — негромко позвал он, осторожно трогая ее за плечо.
Девчонка дернулась, распахнула совершенно безумные, запавшие глаза и резко отпрянула, впечатываясь спиной в земляную стену.
Не трогай меня! — голос прозвучал хрипло, почти беззвучно. — Я никуда с тобой не пойду!
Руслан тяжело вздохнул, понимая ее состояние. Он отошел на шаг назад и присел на торчащий из земли толстый корень сосны.
Ну, ладно, — спокойно сказал он, доставая из кармана фляжку. — Если тебе здесь нравится сидеть в грязи, можешь оставаться. Дело хозяйское. Я просто думал, что помощь нужна. Хотя рожать тут, конечно, экзотика…
Девушка смотрела на него снизу вверх, не моргая. Наконец она с трудом разлепила запекшиеся губы и выдавила:
Ты кто?
Егерь я. Работаю тут.
Тебя прислал мой муж? — в ее голосе прозвучала такая глухая, безнадежная тоска, что у Руслана внутри что-то неприятно сжалось.
Муж? — он нахмурился, пытаясь сообразить, о ком речь.
Руслан задумчиво посмотрел на нее сверху вниз, прикидывая масштаб беды. Потом похлопал себя по карманам штанов, выудил помятую визитку того бетонного лысого охранника и протянул ей.
Этот?
Ее плечи затряслись. Она закрыла лицо грязными руками и зарыдала — тихо, почти беззвучно, содрогаясь всем телом.
Пожалуйста… Умоляю вас… Сделайте вид, что не нашли меня! Я лучше здесь кровью истеку и замерзну… Только не отдавайте ему!
Вот что, красавица, — тяжело вздохнул Руслан. — Давай-ка вставай. Пойдем ко мне в берлогу. Там тебя никто не тронет, слово даю.
Первые три километра Аня и правда смогла пройти сама, цепляясь за его рукав. Но потом начала сильно припадать на правую ногу — видимо, повредила лодыжку, когда падала, — спотыкаться все чаще и в конце концов просто остановилась, повиснув на нем мертвым грузом. Лицо стало белым как мел, на верхней губе выступили капельки пота. Страшно тянуло низ живота.
Знаете… — прошептала она, закусывая губу. — Мне кажется, что я скоро рожать начну.
Это было ударом под дых. За свои сорок три года Руслан многое повидал — успел побывать на войне и в тюрьме, но роды принимать ему еще не приходилось. Он подхватил ее на руки и быстрым шагом направился к сторожке. Прикидывал, что идти им еще минут сорок, и очень надеялся, что ребенок еще посидит на своем месте.
Вот что, красавица, — выдохнул он, перешагивая через полусгнивший ствол. — Чтобы нам время впустую не терять, пока мы идем до дома, ты давай-ка мне всю историю рассказывай. Кто такой этот твой Сережа…
Аня набрала побольше воздуха в легкие и заговорила монотонным, безжизненным голосом. Свой страшный рассказ она закончила ровно в тот момент, когда сквозь деревья показался темный силуэт егерского домика. Руслан перевел дух: силы были уже на исходе. Он, конечно, мужик здоровый, жилистый, но идти полтора часа по пересеченной местности с беременной женщиной на руках оказалось задачей титанической. Он плечом толкнул тяжелую дверь, занес девушку в тепло и осторожно опустил на старый скрипучий диван.
Как ты? Держишься?
Хорошо… только живот очень тянет. Сильно.
Так, — Руслан стащил с головы промокшую шапку. — Рассказывай теперь про контакты. Есть ли человек, который сможет тебе помочь? Просто сам я даже пуповину перерезать не смогу, максимум — йод налить. И есть ли смысл вообще в полицию звонить?
Есть… Это мама. Она адвокат, должна знать, что делать… Только мы с ней поссорились насмерть перед свадьбой…
Я это уже слышал, — усмехнулся егерь. —Посиди смирно. Я сейчас метнусь до деревни, там фельдшер живет, попробуем притащить его. Тебя закрою, будешь как в сейфе. Дверь будет охранять Рем, так что сиди тихо. Скоро вернусь. Не бойся.
Но Аня его уже не слышала. Тепло сторожки, сытость от съеденного бутерброда с тушенкой и пережитый стресс сделали свое дело. Девушка крепко спала, свернувшись калачиком и судорожно прижимая к груди недоеденный кусок хлеба с мясом.
Руслан откинул тяжелый навесной замок, распахнул дверь сарая и выкатил мотоцикл. Черный «Урал» с коляской был его самой большой покупкой за последние пять лет. Стоил он, конечно, как приличная подержанная иномарка, но егерь ни разу не пожалел о потраченных деньгах — в их болотистой глухомани без колес делать нечего. Когда он на всей скорости подлетел к дому Миши-ветеринара и ввалился внутрь без стука, тот сидел за кухонным столом и методично жевал котлету. Увидев Руслана, Миша так дернулся от неожиданности, что кусок мяса спикировал прямо в предусмотрительно открытую пасть сидящей у ног собаки Найды.
Руслан? Ты сдурел? Что случилось?
С кухни тут же выглянула Люба, вытирая руки о передник.
Ой, господи! На тебе лица нет. Белый весь.
Миш, помощь твоя нужна, — тяжело выдохнул егерь, стаскивая мокрую куртку. — Там у меня девушка… В яме лесной нашел. Истощенная вся, синяки сплошные. И рожает она, похоже. Прямо сейчас начинается. В общем, собирайся, инструмент бери.
Да ты чего творишь-то! Тебе фельдшерицу из ФАПа везти к ней надо, у меня только вакцины да ножовка!
Миша говорил это уже на ходу, натягивая брезентовый плащ поверх домашнего свитера. Он слишком хорошо знал Руслана: если тот пришел именно к нему, значит, ситуация патовая и выбора нет.
Нельзя туда медиков, Миш… Ее ищут. Те самые ребята на черной машине, которые ко мне вчера приезжали. Люди серьезные, гнилые.
Люба, которая тоже решительно взялась за свою куртку, замерла в дверях:
Эти, что ли? Которые противные такие, наглые? Были они тут, выспрашивали…
Они самые. Давай, живее. Я впереди поеду на мотоцикле, а вы следом на своей «Ниве».
Руслан только успел открыть тяжелую дубовую дверь сторожки, как изнутри донеслись протяжные, утробные стоны. Миша кинулся к дивану, на ходу доставая из сумки фонарик-переноску.
Тише, милая, тише… Все хорошо, мы врачи, свои. Главное — ничего не бойся.
Люба уже гремела чайником на плитке, вытаскивала из старого резного шкафа чистые простыни и кипяченую воду. А Руслан присел на корточки перед лицом Ани, щупая пульс на шее.
Аня, слышишь меня? Глаза открой.
Да…
Адрес матери продиктуй. Быстро.
Аня зашлась в очередном приступе боли, но все же слабеющим голосом назвала улицу и номер дома. Руслан молча вырвал листок из блокнота, записал и сунул в карман штормовки.
Миш, я очень надеюсь на твою квалификацию. Если вытащишь ее — век должником буду. Где ружье стоит, знаешь. Если эти черти сюда сунутся — стреляй на поражение, потом разберемся.
Он выскочил на крыльцо, оседлал ревущий мотоцикл и рванул ручку газа. Через час сумасшедшей гонки по ночному шоссе он был в городе. Нужный элитный дом нашел быстро. Поднялся на этаж, позвонил. Послышались легкие шаги.
Кто там?
Я от Ани, вашей дочки.
Замок щелкнул. Дверь бесшумно распахнулась, и Руслан буквально окаменел на пороге прихожей. Он очень хорошо помнил эту холеную темноволосую женщину в строгом синем костюме. Именно она была государственным обвинителем на том суде двенадцать лет назад. Именно она добилась того, чтобы ему впаяли максимальный срок. Время обошлось с ней милосердно — Елена почти не изменилась. Тогда ей было около тридцати пяти, сейчас чуть за пятьдесят. Видимо, и она узнала бывшего подсудимого — глаза расширились от ужаса, женщина испуганно отшатнулась вглубь квартиры, прижимаясь спиной к стене.
Это вы?.. Вам что здесь нужно? Вы пришли мне мстить спустя столько лет?
Да кому ты нужна, — грубо бросил Руслан, приходя в себя от первого шока. — Я по поводу твоей дочери.
Вы знаете мою дочь? Что с ней? — страх в голосе Елены сменился паникой.
Можно, я войду? Разговор есть.
Она поколебалась секунду, но посторонилась, пропуская его в светлый коридор.
Вы должны знать, мы давно поссорились, года три не общаемся совсем, и она категорически не желает со мной общаться…
Замолчи и слушай меня внимательно, — оборвал ее Руслан.
Елена выслушала короткий, рубленый рассказ стоя посреди гостиной. Когда он закончил, она лишь тихо спросила:
Сейчас она в безопасности? Ей помогают?
Пока да. Она у меня в лесу. Но если этим упырям придет в голову проверить мой адрес или просто проехаться по округе, долго мы там не просидим.
Так… — Елена сжала губы в тонкую линию. — Дайте мне несколько минут.
Через пять минут квартира наполнилась тихим гулом серьезных мужских голосов из телефонной трубки. Руслан терпеливо ждал на кухне, разглядывая дорогой ремонт. Он слышал обрывки фраз: она разговаривала с каким-то крупным чином из полиции, называла фамилии, требовала немедленно выслать группу захвата. Потом еще с кем-то связывалась. Положив трубку, она повернулась. Лицо стало белым, но собранным.
Все, едем.
Куда? — немного ошарашенно спросил Руслан.
Как куда? К вам. Девочке нужен стационар, нормальные врачи и охрана. Все остальные службы уже выехали навстречу. Вы на машине?
Ну… почти.
Нужно торопиться. Мой бывший зятек Сергей — человек крайне деятельный.
Они спустились вниз почти бегом, перепрыгивая через ступеньки. Уличный фонарь высветил во дворе припаркованный «Урал». Елена удивленно вскинула брови.
Это машина?
Ну извините, чем богаты.
Нда… Ладно, выбора нет.
Они успели как раз вовремя: возле егерской сторожки вовсю гремели выстрелы. Миша-ветеринар, припав на одно колено за поленницей, отстреливался из двустволки, держа Сергея и его подоспевших парней на приличном расстоянии. И тут с ревом подлетел черный микроавтобус без номеров, из которого горохом посыпались бойцы СОБРа в полной выкладке. Повязали всю компанию меньше чем за минуту, мордами в мокрую землю. Елена, оттолкнув плечом молодого лейтенанта, бросилась в дом… а там, на старом скрипучем диване, прижимая к себе туго запеленатый сверток, лежала Аня.
Мамочка… — выдохнула девушка, увидев ее лицо, и снова потеряла сознание, но теперь уже просто от облегчения.
Руслан настолько вымотался за эту ночь, что уснул мертвым сном, едва коснувшись головой жесткого кресла-качалки. Он даже не слышал, как кто-то заботливо укрыл его старым шерстяным пледом. Проснулся он зверски голодным. А все потому, что ему сквозь сон чудился запах жареного мяса. Но нет, это был не мираж — наяву по дому плыли такие вкусные ароматы, что желудок скрутило спазмом. Наверное, Мишка кашеварит, больше некому… Руслан встал, хрустнул затекшей шеей и двинулся на кухню. Когда он увидел, кто именно хозяйничает у плиты, то так резко затормозил, что половицы жалобно скрипнули.
Что вы здесь делаете? — хрипло со сна спросил он.
Елена обернулась от шипящей сковородки, щурясь от пара.
Жарю котлеты, — совершенно серьезно ответила она, переворачивая румяный мясной кругляш.
Очень остроумно! — поморщился Руслан. — И все же… Я благодарен вам за помощь, но не пора ли вам домой?
Она положила лопатку на край сковороды, выключив газ, и повернулась к нему всем корпусом. Взгляд был прямым и тяжелым.
Послушайте… Я понимаю, что мои слова не вернут вам пять лет вашей жизни, но все же я не могла уехать отсюда, не объяснив. Тогда… В общем, я смалодушничала. На меня очень давил муж — это сына его друга вы тогда избили. Я понимаю, что вы сделали все правильно, ни одна сволочь не должна быть безнаказанной, если обижает девушку. Но я оказалась трусихой. И… мы вскоре развелись. Простите меня…
Она стояла посреди кухни, кутаясь в чужой фартук и ждала приговора.
У вас котлеты горят, — тихо сказал Руслан, кивнув на сизый дымок, потянувшийся от сковороды.
… Прошел всего год, а таежную сторожку Руслана было не узнать. Лена накупила кучу полезного скарба, заставила егеря пробить скважину, провести нормальную воду и вообще оборудовать жилище всеми благами цивилизации. Даже интернет умудрилась протянуть через вышки — мобильная связь в районе действительно улучшилась в последнее время. Руслан выполнял все работы молча, стиснув зубы, а сам каждую свободную минутку старался незаметно подойти, обнять ее сзади или зарыться лицом в волосы. Она была его женой официально вот уже два месяца, но он до сих пор просыпался по ночам и боялся пошевелиться, чтобы не спугнуть этот странный, нереальный сон.
Странная штука жизнь. Вчера бывший зек, а сегодня муж той, которая его посадила. И практически дед ребенку Ани. Он стоял на крыльце, курил и смотрел, как жена возится в огороде. Руслан улыбнулся своим мыслям, глубоко затягиваясь едким дымом. А что? Он счастлив. А остальное приложится.
