– Дашуль, дай водички ведро набрать, у нас опять отключили.
Сосед топтался у калитки с пустым ведром, и я, сердобольная моя натура, только рукой махнула: набирай, чего уж там.
Кран был у меня во дворе, неподалеку от сарая. Скважину отец бил. Помню, как гудел мотор, как из трубы пошла поначалу рыжая вода, а потом стала чистой и холодной.
Вдоль газона у меня растут флоксы, розовые и белые. Газон ровный, я его сама кошу старой косилкой, которая постоянно грозно фыркает и время от времени глохнет.
Сама я почти всю жизнь просидела на проходной вахтером при колледже. Смена за сменой, будка, вертушка, студенты, что норовят проскочить без пропуска. Работа немудреная, и людей я за эти годы навидалась всяких.
Научилась с одного взгляда различать, кто нормальный, а кто сядет тебе на шею да ножки свесит.
***
Тимофей, сосед, жил недалеко, через несколько дворов от меня. Приехал он прошлой весной. Мужик как мужик, ничего особенного.
В тот раз он набрал свое ведро, поблагодарил, даже конфет занес на другой день, шоколадных, в коробке. Я и растаяла. Ну а что, сосед, живем рядом, сегодня ты выручил, завтра тебя выручат, так ведь всегда было заведено.
Тогда я еще не знала, во что мне выйдет это ведро воды.
***
Как-то в субботу утром я услышала, что во дворе журчит. Выглядываю, а Тимофей уже моет машину. Моей водой, разумеется.
– Тим, ты чего это? – поинтересовалась я.
– Да я быстренько, Дашуль, – отозвался он. – У меня напор слабый, а у тебя со скважины хороший, сама знаешь. Я тебе за электричество докину, если что.
И так это у него ловко вышло, будто мы давно договорились.
–Хорошо,– отозвалась я.
Хотя, как показали дальнейшие события, ничего хорошего тут не было.
***
Потому что он пришел снова. И опять помыл машину без предварительного согласования со мной. И потом еще раз.
– Тима,– попросила я, – ты спрашивай сначала.
– А тебе чего, жалко, что ли? – тут же нахохлился он.
– Мне не жалко воды, – отозвалась я, – но правила хорошего тона вроде бы никто не отменял, не?
– Ладно уж, не бухти, – бросил он.
И ушел. Ни спасибо, ни до свидания.
– Получается, правила хорошего тона и в самом деле не в чести, – усмехнулась я про себя.
Как-то я решила постираться. Но в планы мои вмешался сосед – прихватизировал мой кран и намывает своего «железного коня». Вот тут-то меня и накрыло. Ух, много чего нехорошего мне хотелось ему наговорить, но я сдержалась. Соседи, как-никак.
Я подошла к забору. Сосед и глазом не моргнул. Поздоровался и снова за свое.
– Тима, – начала я, – тебе сколько раз повторять?
– Чего это? – буркнул он.
– Чего-чего… Ты воду когда берешь, ты спрашивай сначала. Мне стирать надо, а нечем!
Он лоб наморщил и так искренне удивился, точно я невесть что ляпнула.
– Так это… я думал, тебе не жалко…
– Разок помочь – разговора нет, – отозвалась я. – А у тебя, смотрю, в систему вошло. И без спроса к тому же. Как это понимать-то?
Смотал он шланг, буркнул что-то себе под нос и ушел. Ну, думаю, может, и понял человек.
***
Однако я ошиблась. Ничего он не понял. Одним пригожим субботним утром сосед мой снова пришел мыть машину. И привел с собой приятеля.
Разумеется, моего разрешения они не спрашивали. Просто открыли воду и моют свои машины.
Я вышла на улицу, подошла к ним. Тимофей как ни в чем не бывало кивнул мне:
– О, хозяйка пришла… Дашуль, мы тут по-быстрому, агась?
– Не агась,– отозвалась я. – Я, кажется, русским языком тебя…
– Ой, да будет тебе! – махнул он рукой. – Дашуль, ну чего ты, ей-богу? Вода-то у тебя все равно из скважины бежит. Я же не у тебя из ванной воду таскаю, ну право слово…
Вот это меня и разозлило. Как будто раз я за нее рублями в кассу не плачу, так она и ничья, так ее и черпай кто хочет. А то, что бил эту самую скважину мой отец, что находится она у меня во дворе – это все не в счет, получается?
Я не стала спорить. Себе дороже.
Я просто наклонилась и… закрыла кран. До конца. Вода в шланге булькнула и стихла.
– Домоете дома, – проговорила я. – Своей водой.
Приятель вытаращился на меня, глаза у него что твои копейки. Тимофей нахмурился.
– Даша, ты дала, конечно, – процедил он. – Из-за воды скандал устраиваешь…
– Это мой кран, – напомнила я, – а ты мне не сват и не брат. И приятель твой тоже. Я вас не приглашала.
Они уехали.
Вечером зашла Валентина-соседка.
– Даш, – вздохнула она, присаживаясь на лавку, – а чего это у тебя, двор что ли в автомойку превратился?
– Эм… В смысле? – не поняла я.
– Да люди тут уже судачат. Говорят, Дарья соседям машины моет, прирабатывает,– соседка по-сорочьи зыркнула на меня,– и неплохой барыш имеет.
Я так и вытаращилась на нее:
– Какой еще тебе барыш, Валя? Я их в шею гоню! А они…
– А со стороны видно другое, – перебила меня Валентина. – Стоят машины, льется вода, ты рядом ходишь… Со стороны, Даш, это твоя автомойка.
Она снова вздохнула.
– Ты бы разобралась и нас просветила, что да как тут у тебя, а?
Ушла Валентина, а я до ночи успокоиться не могла. Автомойка… Вот оно как выходит…
***
Прошло несколько дней. Как-то утром я вышла в огород. И встала как вкопанная. У моего забора стоят несколько машин. Целый ряд, одна за другой. Тимофей уже взял шланг, открыл кран, и зажурчала вода.
И тут я вижу. Один из приезжих протягивает Тимофею мятые бумажки и о чем-то спрашивает. А Тимофей берет деньги, сует в карман джинсов и говорит буднично:
– Ну да, полтос за помывку. Да, бабуля разрешает. Все правильно, все честно.
Бабуля разрешает. Это я, то бишь. Полтос за помывку. Моей водой…
Я развернулась и пошла в сарай.
В сарае у меня на трубе от скважины стоит задвижка. Чугунная, тугая, я ею всю систему на зиму глушу. Я взялась за нее обеими руками и провернула. До самого конца. Насос щелкнул, загудел вхолостую и заглох. Вода везде разом стихла – и в шланге, и в кране, и в трубах.
Я вышла из сарая. Тимофей так и бросился ко мне.
– Даш, воду вырубило, что ли? – он еще ничего не понял.
– Я вырубила, – отозвалась я. – И больше не включу. Ни сегодня, ни в следующую субботу. Никогда.
Я посмотрела на притихших «клиентов». Они в свою очередь таращились на меня.
– Убирай это все, – я кивнула на машины, – пять минут тебе даю.
Приезжие загудели, Тимофей подступился ко мне:
– Эй, ты чего?! – нахмурился он.
– Ничего, – отрезала я. – Разве что ты у меня во дворе устроил автомойку и брал за это деньги. Знаешь, как это называется?
Он угрюмо смотрел на меня.
– Не знаешь? Подсказать?
Он промолчал. Я посмотрела ему в глаза и рыкнула:
– Пошел вон.
Потихоньку все разъехались. А я закрыла калитку на щеколду и резко выдохнула.
***
Прошло две недели. Машину свою Тимофей теперь возит на мойку. Когда мимо моего двора ходит, здоровается со мной сквозь зубы. Дружбы между нами больше нет и не будет.
Валентина ко мне заглядывает чаще прежнего. Только иногда вздыхает, мол, круто ты, Даша, с ним обошлась, могла бы и потише, по-соседски. И я не знаю, что ей отвечать. Может, и могла бы. Но терпеть такую наглость я не захотела.
