— Ты что тут расселась, дрянь? — Алевтина Юрьевна возникла в дверях кухни, как чертик из коробочки. — ВОН ОТСЮДА!
Маша, которая от неожиданности дернулась, взвизгнула, опрокинув на себя кружку с горячим кофе, ошарашенно уставилась на свекровь. Что, черт побери, происходит? Только отправила детей в школу, радуясь, что успеет до работы еще выпить кофе, а тут явление Христа народу…
— Алевтина Юрьевна, вы как сюда вошли? У вас же нет ключей, — растерянно пробормотала она.
— У моего сына есть ключи. Мозги включи!
Свекровь сделала шаг вперёд, нахмурившись и напоминая злую растрепанную ворону. Маше почему-то стало страшно, хотя объективных причин для этого не было. Но ощущение надвигающегося кошмара уже обволакивало ее, заставляя пульс участиться, а руки похолодеть, покрывшись липким потом.
— Что…
— Вали отсюда, — проревела свекровь, нависнув над ней. Ее лицо исказилось в кривой ухмылке, глаза налились кровью. Казалось, женщина с трудом контролирует себя. — Собирай свои манатки и вали. Детей не забудь, понятно? Еще проверим, чьи они! Думаешь, все тебе будет? Решила все захапать? Квартиру, машину, алименты? Шиш тебе.
Женщина так ловко впихнула фигуру из трех пальцев под нос Маши, что той ничего не оставалось, как отпрянуть назад, что не рухнуть на пол. Она вскочила, и заорала, пытаясь хоть что-то понять:
— Что вам надо? Это моя квартира, если что! Дети не от Сергея? Да пусть хоть на тысячу ДНК подает, мне-то что!
— Тебе-то что? — Алевтина Юрьевна буравила ее своим тяжелым взглядом, будто бы мысленно желая ей смерти. Маше четко осознала, что до дрожи боится. — Ты семью развалила, Сергея довела. Да кому ты нужна, вобла сушеная? Никто на тебя не позарится, с твоим-то характером и с двумя детьми.
Маша хотела сказать, что ни одна баба без мужика не проживет, что с мужем она как-нибудь сама разберется, без участия многоуважаемой мамочки, но не успела. Алевтина Юрьевна схватила её за плечо, и, как описавшегося котенка, потащила к выходу. Сил у пожилой женщины оказалось в избытке, невестка только и могла дрыгать ногами, судорожно цепляясь за стены.
— Вон! Вон отсюда! Сейчас же! Квартира сына, понятно?!
— Это моя…
— Твоя только грязь под ногтями! — свекровь распахнула входную дверь и вытолкнула Машу в подъезд. Следом полетели её слетевшие с ног тапки, и потом почему-то сорванный с вешалки плащ. — Иди, ищи другого дурака тебя обеспечивать! Хотя кому ты нужна будешь с двумя детьми.
Дверь с громким звуком захлопнулась. Маша, босая, и в короткой пижаме, стояла на лестничной площадке, ошалело таращась на свою дверь. Все, что сейчас произошло, не укладывалось в голове. Ее только что вышвырнули из собственной квартиры? Немыслимо. Подумав секунду, позвонила в звонок соседке.
Маргарита открыла дверь в халате, зевая. Увидев Машу, спросила равнодушно.
— Что случилось? Машина не завелась? Семен уже уехал, до работы не подкинет.
— Можно позвонить?
— Кому?
— Мужу, злясь на недогадливость женщины, сказала она. — Выскочила из квартиры, дверь захлопнулась и все, домой не попасть.
Маргарита снова зевнула, потом посторонилась:
— Проходи, не торчать же тебе в подъезде в трусах. Я ночь не спала, у Максима зубки режутся. Ты это, замок смени обязательно.
Маша, пройдя на светлую кухню, где одуряюще пахло свежесваренным кофе и на экране телевизора безголосая певичка выла про любовь, села на стул. Потом, прикусив от злости губу до крови, позвонила Сергею. Трубку взяли почти сразу.
— Да.
Хорошо, что Маргариты вышла из кухни в детскую. Потому что Маша, позабыв про хорошие манеры, практически заорала, как базарная торговка при виде выгодного клиента:
— Твоя мама вышвырнула меня из квартиры! Я у соседки, в пижаме и в тапочках!
— Что? — он, кажется, абсолютно ничего не понял. — Какая мама? Она же дома утром была. Ты что там, пьяная?
В ответ она разразилась такой тирадой, что позавидовали бы даже моряки. Внезапно осознав, что жена не шутит, мужчина осторожно уточнил:
— Ты живая хоть?
Маша хотела заплакать, но слёз не было. Только странное ощущение нереальности происходящего. По-хорошему, надо было отбиваться или вызвать полицию, чтобы те выкинули свекровь за шкирку из квартиры, но сил на это не было. Поэтому она сухо сказала:
— Все нормально.
— Я сейчас буду.
Маша кивнула, будто бы он мог ее видеть, и внезапно вспомнила все, что было до сегодняшнего утра, когда ее выгнали из собственной квартиры.
Они поженились восемь лет назад. Молодые, счастливые, влюбленные. Как-то быстро она забеременела, родился сын. Она ушла в декрет, денег стало очень мало. Сергей после работы стал подрабатывать, уставал, как собака. Разговоры стали все короче, паузы длиннее. Потом внезапно задержка и снова беременность. Родилась дочь.
Они взяли ипотеку, сделали бюджетный ремонт и въехали в квартиру. Только вот будто бы вместе с коробками перетащили туда всё, что накопилось за годы. Долги, невысказанные обиды, бессонные ночи, хроническую усталость. Началось все с мелочей, с придирок. Ее стало раздражать, что Сергей постоянно забывает закрыть тюбик с зубной пастой. Он стал злиться из-за того, что она долго разговаривает с мамой. Они стали ссориться из-за воспитания детей, бытовых мелочей, даже из-за фильмов.
Ругаться они старались так, чтобы не слышали дети. Но это было бесполезно, ведь нервы были на пределе. Они орали, обвиняли, унижали друг друга, не замечая, как дети испуганно юркают в детскую и там сидят тихо, как мышки, затыкая уши. Им казалось важным убедить друг друга в том, что именно он старается, а другой рушит все, как слон в посудной лавке.
Вчера была поставлена последняя точка. Маша спросила, почему он не отдал ей деньги с последней подработки. Сергей заявил, что купил запчасти для машины. Она заорала, что ей плевать на машину, она на ней не ездит, а деньги нужны на шторы в спальню. Муж заорал, что ему и без штор отлично живется. И понеслось…
Они ругались долго, с упоением и перечислением грехов друг друга. В каком-то безумном исступлении она разбила тарелку, а он в ответ собрал вещи, судорожно запихивая вещи комком в сумку. Ночь Маша провела без сна, обдумывая как жить дальше, а утром ворвалась свекровь.
Муж приехал через сорок минут. Позвонил в дверь к соседке и Маша вышла, кожей чувствуя взгляд любопытной Маргариты. Легенда про захлопнувшуюся дверь провалилась с треском, но ей было плевать.
— Ты как? — спросил Сергей, хмурясь и морщась, будто бы у него болел зуб. — Не знаешь, какого «Озверина» она наелась? Я звоню, не отвечает.
— Не знаю и знать не хочу, — отрезала Маша, трясясь от холода, злости и обиды.
— Я сейчас всё решу.
Он позвонил в звонок. Его мама помешкала, но дверь открыла. Увидев маячившую за спиной сына невестку, поморщилась, но посторонилась.
— Мам, ты что творишь? — спросил он, заходя в квартиру. — Это что за цирк? Это что, твоя квартира?
— Твоя, — твёрдо сказала Алевтина Юрьевна, сложив губы в куриную гузку. — Я за тебя заступаюсь. Она тебя довела, ты ушёл из дома. Она что, планирует тебя без трусов оставить? Ты у меня будешь жить, а она сюда мужиков водить? Потом детей настроит, из тебя деньги высосет, она…
— Мам, прекрати!
Маша не стала слушать этот бред, просто прошла в спальню и легла на кровать. Ей не хотелось ругаться и что-то доказывать. На работу она безнадежно опоздала, хорошо, что отпустили за свой счет. До нее доносились только обрывки фраз: «не смей», «она моя жена», «позор», «я тебя родила», «прекрати».
Через десять минут свекровь отчалила. Сергей еще полчаса просидел на кухне, потом зашел в спальню и аккуратно присел на краешек кровати:
— Она уехала. Я не знаю, что на неё нашло.
— Знаешь, — тихо сказала Маша. — Она никогда не скрывала, что ты достоин лучшего, а я тебе не пара. Просто сейчас решила, что все, можно высказаться.
Он помолчал, закрыв лицо руками. Потом спокойно сказал, будто бы совершенно обыденную вещь:
— Я хотел подать на развод.
— Я знаю. Я тоже.
Тишина…. Прошло, наверное, минут пять, пока он не продолжил разговор:
— Но я не могу. Я не могу представить, что тебя нет рядом. Тебя, детей, кота. Нам надо попробовать договориться. Я тебя люблю, ты меня тоже. Что с нами? Давай мириться.
Маша усмехнулась.
— Серёж, я устала.
— А давай попробуем сначала? — сказал он неожиданно. — Я имею в виду, давай всё начнём заново.
Она хотела сказать, что это глупо. Что нельзя начать сначала, если ты уже прожил восемь лет, если у тебя двое детей, если свекровь вышвырнула тебя в подъезд, и теперь все соседи знают об этом. Но язык оказался быстрее включившихся мозгов:
— Давай.
Они долго разговаривали, но тихо, будто бы в комнате спал тяжело больной ребенок. О деньгах, о детях, о том, что Маша не хочет больше видеть его мать. О том, что ему было обидно, что она его не понимает, решая за него.
— Я не знаю, получится ли у нас, — сказал Сергей под конец. — Но я хочу попробовать. Я хочу быть с тобой. С тобой и детьми.
— Давай попробуем.
Она вдруг поняла, что любит его, несмотря ни на что, хоть и не знала, что будет завтра. Может быть, они опять поссорятся, опять он уйдёт, опять она не станет его удерживать. Но сегодня они решили дать шанс их отношениям. А завтра — будь что будет.
