Дарья с Русланом приехали ко мне погостить на несколько дней. Сестре надо было пройти обследование. Я, конечно, обрадовалась. Дарья моя сестра младшая, и мы с ней давно не виделись.
Нового мужа ее я знала не очень близко.
Звали его Руслан, работал он слесарем. Любил рассказать, как он кому-то что-то починил и денег не взял, хороший, в общем, человек, если послушать его самого. Дарья при нем всегда становилась тише и меньше ростом.
Квартира у меня была маленькая. Поэтому их дорожные сумки я решила поставить в прихожей у стены, чтобы не тащить в гостиную, там и так не повернешься.
Живу я одна, и, чего греха таить, последние годы полюбила заказывать всякое через интернет. Раньше стеснялась, дескать, динозавр по возрасту, а туда же. Потом привыкла. То крем хороший себе выпишу, то ботинки. Приходит курьер, приносит коробку, и это, честное слово, маленькая радость посреди серой недели. Я себе ее позволяю. Заработала.
В тот день мне пришел термос. Руслан без разрешения взял его, повертел в грубых пальцах и отставил его на тумбу.
– Ого, – протянул он, – дорого… И зачем? Уля, ты в своем уме вообще? В хозяйственном в соседнем дворе такой же стоит в разы дешевле, только что он без наклейки заграничной.
Термос был не такой же. Этот термос был с подогревом, а мне с моей скучной и одновременно нервной работой в школе без хорошего чая никак нельзя. Но объяснять это Руслану было бессмысленно. Ответ у таких, как он, известен заранее: незачем тебе, обойдешься.
Руслан снова взял мой термос. Тут и Дарья подошла.
– Поставь, – тихо молвила она. – Не твое ведь.
– Да я смотрю просто. Интересно, на что люди деньги переводят.
На следующий день я зашла в обувной и купила с большой скидкой хорошие сапоги. Замшевые, на невысоком устойчивом каблуке, я их давно хотела и все не решалась. И тут скидка…
Сапоги лежали в коробке. Руслан увидел коробку и, не успела я и глазом моргнуть, схватил ее и открыл.
– О, обувка, – объявил он и тут же вытащил один сапог.
Посмотрел, даже понюхал и усмехнулся.
– Нет, вы гляньте на нее. Уля у нас, оказывается, модница. Куда тебе в таких, на танцы, что ли?
Я почувствовала легкое раздражение. Подошла и забрала сапоги прямо из его рук. Уложила обратно в коробку, коробку взяла под мышку.
– Руслан. Это мое.
– Ой, да ладно тебе, – улыбнулся он, – я же только посмотреть.
– Вообще-то, чужие вещи можно трогать только с разрешения, – огрызнулась я.
– Чужие? – он захлопал ресницами. – А с каких это пор ты чужой нам стала?
Я не стала скандалить. Однако поздно вечером, перед самым отбоем, я вдруг поняла, что делает Руслан. Хозяйничает. В моей квартире, куда я его на несколько дней пустила по доброте душевной…
Ночью я лежала без сна и ловила себя на нехорошем. Так и тянуло встать, дойти до его сумки у двери, расстегнуть молнию и посмотреть, что там лежит. Просто посмотреть. Как он.
Я гнала эту мысль, стыдила себя, поворачивалась к стене, взбивала подушку, а мысль возвращалась и укладывалась рядом, тихая и упрямая.
Утром эта мысль пришла раньше привычного «пора ставить чайник». И, накрывая на стол к завтраку, я поймала себя вот на чем. А ведь я всерьез прикидываю, как бы половчее выставить родную сестру с мужем за порог. Вот до чего дошло. Хороша хозяйка, нечего сказать.
В качестве подарка на Дарьин день рождения, который мы собирались отмечать на днях, я заказала платок. Оренбургский, пуховый, тонкий, хоть сквозь обручальное кольцо продевай. Сестра о таком мечтала с молодости, а купить все жалела, то детям надо, то в дом.
Вот я и заказала. Хотела вручить за накрытым столом, чтобы Дарья развернула его и тихо охнула. Чтобы хоть раз в жизни ей досталось то, о чем она мечтала с юных лет.
Платок доставили к обеду. Я приняла заказ, отнесла коробку в гостиную и пошла наводить порядок в ванной комнате. И вдруг слышу: кто-то вскрывает коробку.
Впрочем, кто еще мог это сделать? Я вошла в гостиную, а Руслан уже развернул платок, держал его на вытянутых руках и разглядывал на свету.
– Ох, Улька… Паутину себе какую-то выписала, – начал он. – Даш, иди сюда, глянь, на что твоя сеструха деньги тратит.
Дарья вышла на его голос, увидела платок и…
Ну и все, собственно. Сюрприза больше не было. Был Руслан, мявший в руках подарок, который сестра должна была увидеть только в свой день рождения. Дарья узнала платок сразу, я по лицу ее поняла. Она о нем мне сама когда-то говорила, много лет назад, вскользь, а я вот запомнила.
Я подошла к зятю, отобрала платок, сложила его по сгибам, аккуратно, не спеша, и убрала в шкаф. Руслан хмыкнул и начал:
– Не, ну Уль. Ну зачем оно тебе надо? Вот чем тратить деньги на такую ерунду? Лучше бы подарила их любимому зятю, – и он довольно хохотнул.
Я не стала ничего ему говорить. Я просто прошла в прихожую, присела над его дорожной сумкой у двери и расстегнула молнию.
– Уля, ты чего это? – Руслан двинулся ко мне.
– Смотрю просто, – отозвалась я.
Я говорила его же словами, не поднимая головы.
– Интересно же, на что люди деньги тратят.
И начала выкладывать его вещи. Достала бритву, повертела в руках, поднесла к свету.
– Ого. Дорогая. И зачем? В хозяйственном в разы дешевле, только без наклейки.
– А чего это ты в моих вещах роешься?! – возмутился он.
– Кто бы говорил, – усмехнулась я и вытащила его запасные спортивные штаны.
– Эй! – запротестовал Руслан.
Не обращая на него внимания, я встряхнула штаны и показала Дарье:
–Даш, ты глянь, на что твой муж деньги переводит. Интересно, зачем? На танцы собрался?
Потом я достала пузырек с одеколоном.
– А это, интересно, на какие деньги куплено? – ворчала я, все больше входя в раж. – Нет бы жене что-нибудь купить…
Руслан рванулся ко мне и попытался отнять пузырек, но я спокойно отвела его руку в сторону.
– Вот так же и мне было неприятно, Руслан, – спокойно заметила я. – Что, не нравится? Мне тоже не нравилось.
Он молчал и угрюмо смотрел на меня.
– Н-да-а-а… – протянул он после паузы. – Вот ты какая, оказывается…
Дарья стояла в дверях кухни, бледная, тонкая, и не знала, за кого ей болеть. За мужа или за сестру. Я на нее не смотрела. Мне было ее жалко до слез, но помочь я ей в эту минуту не могла ничем.
Через несколько дней после Дашиного дня рождения они уехали. Обследование ничего серьезного у Даши не выявило. Собрались они тихо, уезжали почти молча.
С той поры прошло несколько месяцев. Дарья мне звонит, мы по-прежнему тепло общаемся. Она рассказывает про свой огород, про рассаду, про то, что смородина в этом году не уродилась. О том дне мы обе не вспоминаем. Руслан ко мне больше ни ногой, и, честно говоря, я его и не зову.
Только сестру жалко. Она-то все мечется между мужем и мной, а хуже всех именно ей…
