Готовился очередной запуск космического корабля. Всё шло в штатном режиме: космонавты – экипаж из трёх человек – на специальном автобусе приехали на пусковую площадку, сделали все свои ритуальные действия, помахали рукой в многочисленные видеокамеры многочисленных телекомпаний, и стали подниматься по лестнице наверх, чтобы через какое-то время скрыться внутри космического аппарата.
В центре управления полётами закончилась суета, все сотрудники замерли, и уставились в многочисленные мониторы, готовясь услышать голос главного: «Ключ на старт!»
Но вдруг в мониторах раздались странные голоса невидимых пока космонавтов, которые должны были сейчас удобно устраиваться внутри кабины.
— Командир, а это что за мешок? Его здесь быть, вроде, не должно.
— Точно! Не должно! Командир, мешок, кажется, шевелится. Сейчас я посмотрю, что там внутри… Ай!.. Он меня укусил!..
Тут же раздался встревоженный голос командира корабля:
— Внимание-внимание! Взлёт отменяется! Докладываем, внутри корабля находится посторонний человек! Как поняли меня?
В центре управления полётом все повыскакивали из кресел, и стали ошарашенно переглядываться. Затем уставились на главного, который мгновенно побледнел, выругался на чистом русском языке, и громко сказал в свой микрофон:
— Всем службам – немедленно – отбой! Прекратить подготовку к запуску! Служба охраны – разберитесь, что за бардак! Почему посторонние оказались внутри космического аппарата?
Через полчаса, в специальном помещении охраны, состоялся допрос неизвестного – худощавого мужчины, небритого, с всклокоченными грязными волосами на голове, и слегка нетрезвого. На коленях у этого неудачливого космонавта лежал самодельный скафандр, сконструированный из обычного круглого аквариума, дерматиновой куртки и длинных болотных сапог.
— Ты кто такой?! – истерично орал на него руководитель пуска. При этом пальцы на его руках шевелились так, как будто он хотел кого-то задушить. – Быстро отвечай!
– Ваня, я… — недовольно щурился бедолага, не понимая, почему на него кричат. – Сапогов. А чё?
— Ты как умудрился пробраться внутрь!? Ну! Говори!
Мужчина только пожал плечами, и при этом печально вздохнул.
— А кто его знает?.. Не помню я ничего…
— Как это — не помнишь? Почему — не помнишь?! Ты же проник на усиленно охраняемый объект! Это же — чрезвычайное происшествие космического масштаба. Каким образом ты это сделал?
— Каким, каким… – Сапогов изо всех сил пытался напрячь свой мозг. – Обычным образом… Потому что вчера я был немножко не в себе. Мы с Нюркой так поругались, что я твёрдо решил – всё, в этот раз я от неё — точно – так уйду, что она меня ни за что не найдёт.
— Какая ещё Нюрка? – выходил из себя руководитель полёта. – Что ты нам мозги полощешь? Признавайся, на какую страну ты работаешь? Кто тебе помог проникнуть на пусковую площадку?
— Да я же говорю, Нюрка и помогла. Жена моя.
— А она на чью разведку работает?
— Вы чего, с ума сошли? – удивился самодельный космонавт. – Она у меня в магазине работает. В рыбном отделе.
— Ты сказал, она помогла тебе попасть на космодром. Как она это сделала?
— Да очень просто. Языком своим.
— Каким ещё языком?
— Несдержанным, и до обидного острым! Её язык меня вечно из себя выводит, и заставляет делать непонятные поступки. Когда я ей сказал, что в этот раз уже точно ухожу навсегда, она засмеялась, и такого мне наговорила. Я ведь не первый раз сбегаю. Я и в тундру от неё убегал, где вечная мерзлота. И на Камчатку, — думал, она вулканов испугается, и искать меня там не станет. И на кавказские горы залезал, на самую верхотуру, где кроме горных козлов никто не живёт. Но везде она меня доставала, и снова возвращала в семью. Такая, говорит, у меня к тебе любовь! Жить без тебя, говорит, не могу, но и жизни тебе спокойной, тоже, не дам.
— Ты что нам тут заливаешь? – взбеленился ещё пуще руководитель. – Думаешь нас заболтать? Причём здесь любовь твоей жены?
— А при том, что в этот раз я решил от неё в космос бежать. Туда-то уж точно ей путь закрыт. Как только узнал, что ваш аппарат должен улететь на целый год в безвоздушное пространство, так и рванул сюда.
— А откуда ты узнал про наш полёт? — никак не мог успокоиться главный.
— Чего вы на меня всё орёте и орёте? — не выдержал Сапогов, и тоже огрызнулся. — Из телика я узнал. Про вашу экспедицию, между прочим, все знают. Даже за бугром. Поэтому я быстренько скафандр смонстрячил из подручных вещей, для смелости на грудь принял, и всё.
— Как – всё? Что значит — всё? Ещё раз спрашиваю — каким образом ты проник в святая святых? Тебя же обнаружили не где-то там, а прямо в кабине! Как ты до неё добрался?
— А вот этого я и сам не знаю. – Космический путешественник глупо улыбнулся. — Я же говорю, я для смелости принял кой чего. А раз мне предстоял космический полёт, пришлось принять изрядно. Поэтому и стал слишком смелым. Таким смелым, что у меня всё отключилось, кроме этой самой смелости. А смелость, сами знаете, она — чего-то не берёт. И города, и… Короче, смелому всё по плечу. А если он ещё и русский, как Гагарин – так и космический аппарат ему подвластен. Разве не так? Вы-то, вон, тоже, из всякого — извиняюсь — хлама такую ракету слепили, которая долетает почти до солнца. А всё почему? Потому что русские мы. Разве не так?
— Кошмар… — Руководитель полётов вдруг притих, и бессильно опустился на стул. – Вроде бы, если послушать — чистый воды бред, но что-то в этом есть такое…
Вдруг где-то в коридоре раздался истошный женский крик.
— Быстро говорите, где мой муж?! Я по телику видела, как его крутили! Немедленно пропустите меня к нему! И уберите от меня руки, я этого не люблю. Я могу и вдарить.
— Ой, мама… — Неудачливый космонавт страшно перепугался, и втянул голову в плечи. – Это же моя Нюра… И здесь она меня достала… Ну, вот… Это всё вы виноваты… В космос меня не пустили, и теперь мне опять придётся страдать возле любимой женщины…
Дверь с грохотом распахнулась, и в комнату ворвалась симпатичная женщина богатырского телосложения. Она с разбегу заключила мужа в свои горячие объятия, и радостно заголосила:
— Вот ты где, безобразник! Взял, и людям ракету задержал. Хотел от меня в космос сбежать, да? Эх, Ваня, Ваня. Да если бы ты это сделал, я бы тебя и там достала. Угнала бы другую ракету, прямо с космодрома, и к тебе вручную пристыковалась. А знаешь почему? Потому что я люблю тебя. И люблю – не простой, а космической любовью.
После таких слов, все присутствующие на этом допросе, почему-то, немедленно встали, и зааплодировали.
А что тут такого? И правильно сделали, что зааплодировали. Любовь, это — красиво. Это — самое главное в нашей жизни. И для доказательства любви, наверное, никаких ракет не жалко. Я лично так думаю. А вы как думаете?
