Истории

— Посмотрим, как ты запоёшь, когда окажешься на улице! Саша понимал, что терпение хозяйки на исходе

— Ты чего? – удивился дядя Костя, попытавшийся протиснуться в прихожую: его впервые не пускали

Витька Анисимов, парень справный, с широкой душой и крепкими, как прибрежный гранит, руками, в тот день

Григорий Ермолов в двадцать шесть лет был уже вполне сформировавшейся личностью — ленивой, праздной и

Собрались в субботу. Приехали все четверо. Старший, Иван, прикатил на своём «уазике» — битом, грязном

Эти три слова Сергей слышал всю жизнь. Слышал мальчишкой, когда уезжал в пионерский лагерь.

Грязь в их краях была особая. Не та, что в городе — серая пыль на асфальте, которую смывает первый дождь.

Зоя сняла кольцо с пальца в апреле. Снег ещё лежал, но уже оседал, становился ноздреватым, серым.

Степан собирал вещи молча. Бросал рубахи в старый фибровый чемодан, не глядя на жену. В печи потрескивали

Старики говорили: не ходи в туман к реке. Увидишь — не возвращайся. А если вернёшься — сам не свой будешь.

Ксения Степановна поднялась в четыре утра, как привыкла за сорок лет. За окнами чернела северная ноябрьская

Лидия появилась в родительском дворе на третье утро после похорон матери. Вера стояла у колодца с ведром

Раиса впервые увидела его в конце ноября, когда земля уже успела схватиться морозом, а снега всё не было.

Живёт в соседней Заречной один человек. Сейчас вся округа величает его с почтением — Степан Петрович

— Опять суп? Лен, ты можешь приготовить что-нибудь нормальное? — А может, ты сам приготовишь?

— Я развожусь с тобой, — равнодушно бросил он Злате, вернувшись домой. — Сутки тебе на сбор вещей, и

Когда Тамара Степановна позвонила в субботу утром в конце апреля и сказала: «Приезжайте, поговорить надо»

В нашей деревне Глуховке Настасью Петровну всегда называли святой женщиной. И правда, глянешь на неё