Истории
Их развели в девяносто четвёртом. Год был смутный, нервный — зарплаты задерживали, очереди за хлебом
Почтальонша тётя Шура знала её в лицо. Знала походку — быструю, чуть припадающую на левую ногу.
Алиса сидела на краешке дивана и гипнотизировала взглядом рваный пакет с картошкой, который сиротливо
Вероника всегда умела подать себя так, будто она только что сошла с яхты какого-нибудь олигарха, хотя
Лариса никогда не считала себя хищницей. Она была просто женщиной, которая очень четко понимала разницу
«Жаль, что с душой попрощаться нельзя, — тосковала Тучка. — Улетела она, наверное, на самое небо».
Холод – первое, что он ощутил, оказавшись в страшной западне. Но Коржик решил не сдаваться.
Коронный номер программы он запланировал на четыре часа утра. Но каково же было его удивление, когда
Дом молчал. Так молчат только брошенные дома — где ещё вчера гудели голоса, хлопали двери, звенела посуда
Шестнадцатилетняя Варя мечтала в амбаре. Вешала канат к потолку — бабушкин бельевой, пахнущий смолой и сеном.
Вера Журавлёва была женщиной, про которых говорят — Бог поцеловал. Высокая, статная, с густой русой косой до пояса.
Вера Павловна, невысокая коренастая женщина лет пятидесяти пяти с прищуренным взглядом человека, который
Оксана проснулась в половине шестого утра от того, что ей показалось будто кто-то позвал ее по имени.
Лариса сидела на тесной кухне родительской «двушки», где каждый квадратный сантиметр подоконника был
Марго даже не соизволила зашипеть. Она просто медленно, с холодным достоинством, повернула голову вполоборота
— Ну, чего стоишь? Ищи Лёшку! Давай! Вот молодец! Умный пес… Весь в меня… — твердил Степан
Егора Петровича в деревне знали все. Как не знать — он здесь родился, здесь прожил пятьдесят восемь лет