Истории

Мой младший брат умел производить хорошее впечатление. Родня знала его веселым, щедрым и предприимчивым.

«Ой, да мы уже всё знаем. Про вашего мужа, про дочь и про деньги. Наталья так за вас переживала».

«Не вмешивайтесь в нашу семью, Тамара Петровна. Мы взрослые люди и сами разберёмся». Невестка сказала

«Вы ему никто. Собирайте вещи мальчика, мы заберём его в отдел опеки». Женщина в сером пальто сказала

«Лена, только не сердись… Я видела твоего Славу с женщиной. Они обнимались и целовались у торгового центра».

Две полоски. Я сидела на скрипучей табуретке на нашей с Женькой кухне, тупо смотрела на этот огрызок

Со смены я возвращалась затемно. Еще в прихожей услышала, как на моей кухне хозяйничает свекровь: двигает

Объявление висело на двери в контору, под расписанием. Обыкновенный лист, распечатанный на принтере

– Зин, ну а чего ты хотела. Взял из посёлка – получи посёлок. Тётя Рая, сестра Петра Матвеевича, роняла

– Не отдам! Слышишь, Гаврила? Никуда я его не отдам! Настя у нас баба тихая. За четырнадцать лет её на

Улица у нас длинная, а новость на ней всегда одна. Пока одну до косточки не обгложут, за другую не берутся.

Свататься к ней пришли в мае, в среду, и она в тот день была с ночной. Агафья вернулась из пекарни в

Скамью вынесли за ворота ночью. Савелий наткнулся на неё утром, когда шёл на конюшню. Скамья стояла на

Обломок был чугунный, размером с кулак, и лежал в самой середине связки, завёрнутый в тряпьё вместе с медью.

В лавке за него говорил брат. – Ему верхонки, – сказал Никита. – Две пары. И гвоздей сотку, если есть.

Фадею в то лето пошёл шестнадцатый, и он первый раз в жизни держал в руках свои деньги. Денег было немного.

«Мам, это обычные бумаги. Подпиши, пожалуйста, чтобы потом не бегать по инстанциям». Сын говорил спокойно

«Пусть Лера поживёт у вас. А я буду платить вам за то, чтобы она не возвращалась». Зять стоял на пороге