Истории

Аркадий позвонил матери в половине восьмого – ровно когда я поставила на стол трёхлитровую банку.

Я поправила Косте бутоньерку – пальцы привычно легли на ткань, выровняли стебель, подтянули булавку.

— Ты думаешь, я не знаю, что там происходит?! — Светлана швырнула телефон на кухонный стол так, что кружка

— Валентин Николаевна, вы садитесь. Пожалуйста. Разговор серьёзный. Игорь стоял у холодильника — руки

— Галь, ну ты бы хоть в зеркало посмотрела, прежде чем к столу садиться. Виктор произнёс это не зло —

Когда Мария Алексеевна впервые увидела его после стольких лет, у неё даже сердце не ёкнуло сразу.

— Хватит, с тобой же невозможно жить! Андрей, можно просто сделать так, как я говорю? Резкий звук удара

— Ира, ну ты подумай. Это же чистая математика. В конце концов, хватит ей жировать за чужой счет.

— Ты хоть раз подумал обо мне? Что это был именно мой кусок торта и только для меня? Не твой, а мой!

Я приехала на верфь к семи утра. Шёл мелкий дождь – обычный для здешнего октября, не холодный, но настырный.

Четыреста семнадцать имён. Я пересчитала их в апреле, когда ночи стояли длинные и дорога за окном блестела

В пятницу Данилка наконец выговорил «ракету». Три месяца мы бились с этим «р» – он подменял его на «л»

— Это что такое?! — Валентина Сергеевна швырнула на стол распечатку с банковским счётом. — Объясни мне

— Это что такое?! Валентина Степановна стояла в дверях спальни и смотрела на кровать. Постель была смята.

— Валюша, я тут, открывай! — В дверь не позвонили. В дверь забарабанили. Так, будто за ней стояла не

Денис тихонько открыл холодильник, достал мясо и стал тоненько его нарезать. Его плечи поникли, лицо

— Кира, ты что, больная на всю голову? Куда ты собралась рожать? Включи остатки мозга и бегом на прерывание.

Олег облокотился спиной на стену, и сложил руки на груди. Казалось, он хотел отгородиться от нее.