Телефонный звонок разорвал тишину квартиры. Людмила Васильевна не узнала номер, но сердце тревожно ёкнуло. За окном моросил холодный ноябрьский дождь — будто сама природа плакала вместе с ней.
— Алло? — спросила она осторожно.
— Люда, это Сергей. Не вешай трубку, прошу тебя, — сказал он.
Она замерла. Голос был тот же — хрипловатый, слегка надменный, но сейчас в нём чувствовалась какая-то надломленность. Пять лет. Целых пять лет тишины, и вот он объявился. Первые два года она плакала по ночам. Помогли подруги и театральная студия, куда она записалась от отчаяния. Потом поняла: слёзы не помогут, и начала жить для себя.
— Сережа? — переспросила Людмила, присаживаясь на край стула. — Что-то случилось?
— Ничего не случилось. Просто… я понял, что наделал глупостей. Мы же не чужие люди. Столько лет бок о бок прожили. Нам уже не двадцать, Люда.
Людмила усмехнулась, но усмешка вышла горькой.
— Прожили. А потом ты ушёл к той, которая младше меня на двадцать лет. Забыл?
— Люда, я не за этим звоню, чтобы ворошить прошлое. Я звоню, чтобы сказать: я хочу вернуться. Начать всё заново. Ты и я. Как раньше.
Она медленно поставила кружку на стол. Руки слегка дрожали.
— Сереж, ты в своём уме? Прошло пять лет. Ты меня бросил. Растоптал нашу семью и ушёл к молодой красотке. Я ночами не спала, знаешь?
— Знаю. И прошу прощения. Я был дураком. Оглянись, Люда, сколько лет прошло. Зачем доживать по углам поодиночке?
— Я не по углам, — отрезала она. — У меня своя жизнь.
— Ты же всегда была женой и мамой… Я думал, ты без меня не справишься. Прости меня, дурака.
Людмила почувствовала, как внутри закипает злость. Значит, он всё ещё считает её беспомощной.
— Ты меня плохо знаешь, Сережа. Я подумаю. Не звони мне три дня.
Она сбросила вызов и долго сидела неподвижно, глядя в одну точку. Воспоминания нахлынули — она вышла замуж поздно, в тридцать лет, но зато по любви. Тогда, много лет назад, её свадьба тоже прошла под дождём, только летним, июньским. Рождение дочери Кати. А потом, спустя годы, — предательство, которое она носила в себе, как тяжёлый камень.
Звонок дочери вырвал её из прошлого.
— Мам, у тебя голос странный. Опять давление?
— Кать, тут такое… Отец звонил.
Молчание в трубке было красноречивее слов.
— Ты серьёзно? — наконец выдохнула Катерина. — И что он хотел?
— Предлагает помириться. Говорит, что хочет вернуться в семью.
— Мам… а ты? — голос дочери дрогнул. — Ты ведь его до сих пор… ну, помнишь всё?
— Помню, Катюш. Но это не значит, что я согласна. Я просто растеряна.
— Не торопись, мама. Он не заслужил мгновенного прощения.
Вечером в квартиру влетел сын Андрей. Он жил через дом и всегда появлялся неожиданно, как ветер.
— Мать, я всё знаю! Катя мне рассказала! — закричал он с порога, даже не сняв куртку. — Отец хочет вернуться?! Я сразу прибежал узнать, что ты думаешь!
— Андрей, тише, соседи услышат.
— Да плевать на соседей! — Он перевёл дыхание. — Ну что, мамуль? Такая новость за последние годы! Ты рада?
Людмила смотрела на своего взрослого сына — высокого, серьёзного, с упрямым подбородком, таким похожим на отцовский.
— Я ещё не решила, — тихо сказала она. — Дай мне время подумать.
— То есть ты не хочешь его возвращать? — не поверил Андрей. — Родная, ты что! Он же твой мужчина! Ваша семья опять соберётся! Внукам дед будет нужен!
— Андрюша, я пять лет училась быть одна. Мне не нужен дед для внуков. Им нужен хороший дед, а не тот, кто исчез на пять лет.
Сын всплеснул руками.
— Мам, не глупи. Тебе шестьдесят. Кто на тебя вообще посмотрит, если не отец?
Людмила встала. Её глаза сверкнули холодным огнём.
— Сынок, я не вещь на рынке. Мне не нужно, чтобы на меня «смотрели». Мне нужно, чтобы меня уважали. А он меня не уважал.
— Да ладно! Он просто ошибся. Мужики все ошибаются.
— И теперь я должна страдать от его ошибок? Нет, Андрей. Не дождётся.
Она отвернулась к окну, давая понять, что разговор окончен.
На второй день Людмила встретилась с сестрой Валентиной. Та сразу насела с расспросами.
— Ну что, Люда? Возвращается блудный муж! Я всегда говорила, что он одумается!
— Валя, ты тоже за него?
— А что тут думать? Вы тридцать лет прожили. Семья, дети, общий дом. Это же не выкинешь. Он тебя бросил, да, но он же человек, имеет право на ошибку. Ты же не молодеешь, подумай.
— А я не хочу думать о возрасте, — жёстко ответила Людмила. — Я хочу думать о себе. О своих желаниях.
— Каких таких желаниях? Сидеть одной до старости?
— Валя, я в театральную студию записалась. По вечерам включаю музыку и танцую на кухне, сама с собой. Я путешествовать начала. Ты знаешь, как это круто — проснуться утром и знать, что никому не должна варить борщ и гладить рубашки?
Сестра покрутила пальцем у виска.
— Ты ненормальная. Тебе дают второй шанс, а ты нос воротишь.
— Мне не дают шанс. Мне предлагают старую клетку, Валя. А я вырвалась.
Валентина обиженно поджала губы и замолчала.
На четвёртый день позвонила подруга Ирина.
— Людка, я только что от нашей общей знакомой Светы узнала! Твой бывший звонит! Я вся в шоке. И что ты думаешь?
— Ириш, я ему отказала.
— Что?! Ты сдурела! Люда, ты понимаешь, что он один из лучших мужиков в городе? Да он тебя ноги целовать будет!
— Не будет, — усмехнулась Людмила. — Он будет требовать, чтобы я его обслуживала. Я его знаю, как облупленного. Он вернулся не потому, что любит. Он вернулся, потому что молодая его выгнала, и он боится старости в одиночестве.
— Ну и что? Это же нормально! Главное, что он рядом!
— Ириш, для меня главное — что я рядом с собой. А себе я нравлюсь.
Подруга разочарованно вздохнула и бросила трубку.
На пятый день Сергей перезвонил сам. Его голос звучал напряжённо.
— Я же просила не звонить три дня! — резко сказала Людмила. — Ты нарушил мою просьбу. Но раз уж позвонил… слушаю.
— Люда, ну как? Думала?
— Размышляла, Сережа. И решение есть.
— Ну и? — в его голосе прорезалась нетерпеливость.
— Я не вернусь. Прости.
— Как это — не вернёшься?! — заорал он. — Я же предлагаю тебе всё исправить! Мы можем снова жить вместе, как раньше!
— Сергей, я не хочу «как раньше». Раньше я была несчастна, просто не понимала этого. Ты был холоден со мной последние три года брака. Ты меня не слышал, не видел. Я для тебя была предметом интерьера.
— Люда, это неправда!
— Правда, Серёжа. Иди ты к своей молодой. Или ищи другую послушную жену. Я больше не буду тебе прислуживать.
Он задышал тяжело. По голосу было слышно — он растерян и зол.
— Ты просто злая. У тебя возраст, гормоны скачут. Ты ещё одумаешься.
— Не одумаюсь, — твёрдо произнесла Людмила и отключилась.
Через неделю она собрала семейный ужин. Готовила весь день, чтобы отвлечься от мыслей. Пришли дети, сестра с мужем, мать и даже двоюродная сестра Зина, которая вечно во всё нос совала. Людмила накрыла огромный стол — борщ, пирожки, салаты. «Я накрыла стол не в честь примирения, а чтобы раз и навсегда расставить точки», — подумала она.
За столом стоял шум. Андрей рассказывал про работу, Катя играла с детьми, Валентина обсуждала погоду. Но когда Людмила встала, все замолкли.
— У меня важное объявление, — произнесла она чётко и громко. — Сергей позвал меня назад. Я уже сказала ему нет. Окончательно и бесповоротно. Навсегда.
Ложка выпала из рук Андрея.
— Мать, ты чего творишь?! — закричал он. — Ты с ума сошла! Мы все так ждали, что вы помиритесь!
— Андрей, я не для вас живу. Я для себя.
— А внуки?! Внуки без деда расти будут! — не унимался он.
— Внуки вырастут и без деда, если дед не хочет быть дедом. А он не хотел. Он пять лет не звонил им, не приезжал. А теперь вдруг проснулась любовь к семье?
Валентина вскочила.
— Люда, ты делаешь ошибку! Ты не найдёшь больше такого мужчину!
— Валя, а я и не ищу! — голос Людмилы окреп. — Я нашла себя.
Мать Людмилы, Клавдия Петровна, неожиданно улыбнулась.
— Молодец, дочка. Правильно. Незачем на старости лет в ад возвращаться. Он тебя не стоил.
— Мама! — возмутился Андрей. — Ты чего говоришь?!
— А то, что твой отец хороший был только на словах. А на деле — ушёл, бросил, забыл. Пусть теперь мучается.
Катерина подошла к матери и обняла её.
— Мам, я горжусь тобой. Ты смелая.
— Смелая? — хмыкнул Андрей. — Она просто упрямая.
— А ты просто эгоист, — отрезала Катерина. — Ты хочешь, чтобы мама была при отце, потому что тебе так удобно. А ей удобно одной. Уважай её выбор.
Андрей покраснел, хотел что-то сказать, но махнул рукой и выбежал из-за стола.
После ужина Людмила вышла на балкон. Затянутое вечерними облаками небо казалось бесконечным. Она глубоко вздохнула — впервые за много лет ей не нужно было никуда спешить и никому угождать.
Две недели он молчал, не звонил, не приходил. Людмила переживала, но не подавала виду. Она хотела позвонить ему сама, но решила: пусть остынет. Через две недели после того скандального ужина Андрей пришёл извиняться.
— Мама, прости. Я наговорил глупостей.
— Ты переживал, я понимаю, — улыбнулась она.
— Но ты правда счастлива?
— Правда, сын. Знаешь, я раньше думала, что счастье — это когда есть кто-то рядом. А теперь знаю: счастье — это когда ты не боишься быть одна. И не страдаешь от этого.
Он обнял её и поцеловал в макушку.
Через месяц она поехала в Санкт-Петербург с театральной студией. В компании женщин, многие из которых были её ровесницами, она чувствовала себя девочкой. Хохотала, гуляла по Невскому, а ночью они с подругами выбрались на набережную смотреть на развод мостов.
На обратном пути Ирина, которая была с ними, снова попыталась завести речь.
— Людка, он вчера звонил мне. Сказал, что боится тебе звонить. Просил передать, что очень скучает. Плакал почти.
— Ириш, не надо. Пусть плачет. Или не плачет. Мне всё равно.
— Ну ты и жестокая, однако, — усмехнулась Ирина.
— Нет, — тихо ответила Людмила. — Я честная. И больше я не хочу делать больно себе.
Вернувшись домой, она записалась на курсы итальянского языка — готовилась к давней мечте: поездке в Рим, чтобы понимать, что говорят вокруг. Не с мужем, не с детьми. С собой.
Сергей больше не звонил. Валентина сначала продолжала ворчать, но видя, как сияет Людмила, через месяц замолчала. По утрам Людмила Васильевна пила кофе у окна, смотрела на просыпающийся город за стеклом и никуда не спешила. Она больше не всматривалась в телефон в ожидании звонка. Она просто жила — наслаждалась кофе по утрам, ходила в театр, планировала Рим.
