Железнодорожный вокзал гудел, как растревоженный улей. Главный холл старого здания из стекла и бетона был полон до отказа, воздух казался густым от смеси запахов пыли, дешевого кофе из автоматов и чужого пота. Самый разгар сезона отпусков — середина июля. Люди ехали к морю, на дачи, в деревни к бабушкам. Кассы не были видны из-за нависших над окошками людских спин. До конца смены Аллы оставалось каких-то пятнадцать минут. Ноги отекли так, что разношенные туфли казались колодками, а спина ныла тупой, тягучей болью. Она уже посматривала на маленький электронный будильник, сиротливо стоящий рядом с монитором среди стопок бланков строгой отчетности. Цифры сменились на «18:45». Еще четверть часа этого ада, и можно будет рухнуть в кресло автобуса.
Вот, девушка, вот распечатка, я билеты ещё три недели назад покупал, — мужчина в мятом льняном костюме пытался протянуть лист А4 как можно ближе к стеклу кассы.
Алла механически улыбнулась отработанной за смену дежурной улыбкой.
Здравствуйте. Раз три недели назад покупали, значит всё в порядке. Подходите прямо к вагону с паспортом, проводник проверит по базе.
Нет, вы проверьте на всякий случай, — занервничал мужчина. — Я тут полчаса отстоял, ноги все стер, проверьте! Мало ли чего…
Алла тяжело вздохнула, проверила данные паспорта:
Всё в порядке, ваш билет активен. Следующий!
Алла взяла протянутый трясущейся рукой паспорт и, глядя в монитор, привычно продолжила:
Слушаю вас.
Мне, доченька, до Сосновки, ага, один билет.
Голос был тихий, дребезжащий, какой бывает у очень старых людей. Алла стала смотреть свободные места. Кассир подняла голову, чтобы узнать у пассажирки, устроит ли её плацкартный вагон номер тринадцать, верхнее боковое место. Алла только открыла рот, чтобы задать вопрос, но слова застряли в горле. Она осеклась и замерла, впившись взглядом в лицо женщины перед собой. Перед ней стояла её мать. Мать, которую …. похоронили пять лет назад. Которую она своими руками обряжала в последний путь.
Алла потеряла дар речи. Сердце заколотилось где-то в ушах оглушительным набатом. Несколько раз дрогнули ресницы, пытаясь сбросить наваждение. Это жара. Это усталость. Это игра теней от тусклой лампы дневного света.
Но нет. Те же седые волосы, выбившиеся из-под старенького ситцевого платочка в мелкий цветочек. Те же серые, чуть потухшие глаза. То самое исчерченное глубокими морщинами лицо, та же чуть более тёмная кожа рук, привыкших к огороду. И главное — родимое пятно, коричневая горошина размером с вишневую косточку. У мамы оно всегда было на левой скуле, почти у самого уха. Сейчас это пятно неожиданно спустилось ниже, сместившись на шею, чуть прикрытое воротником выцветшей кофты. Пятна ведь не перемещаются сами по себе. Значит…
Ма-ма, — выдавила из себя Алла, чувствуя, как пересыхает во рту.
Голос сорвался на сип.
Мамочка! Мамочка моя! — вдруг закричала она истерично, вскакивая со стула.
Она дернулась вперед, больно ударившись коленями о нижнюю полку стола, и схватила женщину за трясущиеся руки поверх подоконника кассового окна. Пальцы были теплыми. Живыми.
Мама, господи, мама!
Пожилая женщина испуганно отшатнулась
Бог с тобой, доченька, ты чего? Какая я тебе мать? У меня два сына, не мать я тебе. Отпусти руки-то, милая.
Очередь заволновалась, пошел недовольный гул.
Вот уработалась кассирша, совсем кукуха поехала, матери мерещатся, — высказалась ярко накрашенная женщина, стоящая в очереди третьей.
Ага. Людей столько и не то покажется, зрение садится от этих мониторов, — вторил ей парень с огромным рюкзаком.
Да точно, перерабатывают, народищу-у-у, очередь километр, куда начальство смотрит! — поддержала какая-то бойкая старушка с тележкой.
Ты паспорт мой посмотри, доченька, посмотри, милая, — мягко, но настойчиво попросила пожилая женщина, пытаясь аккуратно, но твердо отдернуть руку, которую Алла сжимала мертвой хваткой утопающего. — Мне билет до Сосновки… Поезд через двадцать минут.
«Голос не похож, — пронеслось в голове у Аллы сквозь пелену шока. — Совсем другой тембр, выше. Но так бывает, когда долго не слышишь близкого человека, стирается в памяти звук, остается только визуальный образ». Сменщица Юля выглянула в зал из своей кабинки, услышав шум. Увидев происходящее, она быстро подошла ближе:
Алла, что там у вас? Очередь задерживаете, закрывай окно, перерыв!
Кассир повернула к ней абсолютно белое, перекошенное лицо. Глаза блестели от слез.
Юль… Ма-ма.
Юля проследила за направлением ее дрожащего пальца, указывающего на старушку, и тоже побледнела, прикрыв ладошкой рот. Лидию Степановну — маму Юли — знала вся станция, она работала здесь тридцать лет гардеробщицей.
Лидия Степановна! — выдохнула Юля. — Что происходит?
У них там массовое помутнение, эта тоже старушку признала, — громко констатировал мужчина в льняном костюме. — Может, газ пустили для дезинфекции?
Я Маргарита Степановна Левенец, — сообщила пожилая женщина, терпеливо дожидаясь тишины.
В голосе звучала легкая укоризна.
У внуков в областном центре была, еду домой. Доченька, ну дайте уже билетик в Сосновку, старая я стоять.
Юля взяла документ. Руки у нее тоже слегка тряслись. Она сверила фотографию в паспорте с лицом женщины. Потом перевела взгляд на монитор, вбивая серию и номер.
Да-да, гражданочка, сейчас, — сменщица показала раскрытый паспорт Алле.
На ламинированной странице смотрела точная копия лица той, кого пять лет назад опустили в землю на кладбище. И дата рождения совпадала день в день.
Да, Ал, смотри. Дата рождения и место то же. Город Кыштым. Двадцатое мая сорок девятого года. Сестра это, выходит? Близнец?
Пока Юля, стараясь не смотреть на потрясенную коллегу, печатала билет и принимала деньги, Алла выскочила из душной кабины в гулкий зал. Отпустить просто так эту женщину было нельзя. Земля уходила из-под ног, рушилась вся картина мира. Нужно было разобраться. Она подошла к Маргарите Степановне. Старушка тяжело опиралась на палочку.
Пойдемте, посидим, — Алла взяла ее под локоть, подвела к свободной лавочке подальше от толпы. — Минуту всего.
Они сели. Старушка всё время поглядывала на часы, боясь опоздать на посадку.
Вы простите, что я так… — начала Алла, комкая в руках салфетку. — Просто вы… одно лицо с моей мамой. Ее звали Лидия Степановна. Она умерла пять лет назад.
Они сидели на лавочке и разговаривали. Алла не была похожа на мать, вся в отца, поэтому Маргарите Степановне трудно было узнать в сидевшей рядом женщине родственницу. Говорили недолго. Старушка всё боялась опоздать на поезд. Но кое-что выяснить Алле всё-таки удалось. Сразу после смены Алла сразу поехала к отцу.
Кто тебе сказал? — отец приподнял бровь.
В кассе сегодня увидела женщину, так сильно похожую на маму, что чуть не лишилась рассудка. Потом выяснила, что дата и место рождения у них совпадают.
Ясно, — сухо ответил отец. — Лида много мне не рассказывала, но знаю, что плохо родители матери жили, отец её был человеком властным, строгим, частенько бил свою жену. Девочки родились слабенькими. Вот он и приказал жене отправиться в деревеньку, под предлогом выхаживать новорождённых, а сам себе молодуху принялся искать. Так получилось, что только твою мать бабушка успела с собой вынести и сбежать. О второй дочери потом не знала ничего, отец увёз. Ну, а потом жизнь завертелась. Так что так… Мать твоя по молодости в газеты писала разные, чтобы помогли найти родственницу, а вот видишь, как судьба распорядилась — нашла ты.
Я, пап, адрес у неё взяла, — тихо сказала Алла. — Обязательно поеду. Хочу посмотреть на наших. Два сына у неё недалеко здесь живут.
Вот видишь как. У нас две дочки, а у неё два сына. Близнецы? Не спрашивала?
Нет, не до этого было. Но обязательно узнаю.
Маргарита Степановна прожила потом не очень долго — сердце оказалось изношенным тяжелой жизнью. Но Алла поддерживала с ней связь до самого конца. Ездила в гости почти каждые выходные, познакомилась с сыновьями- своими двоюродными братьями и их семьями. Привозила лекарства, помогала деньгами, хотя старушка отказывалась брать.
И каждый раз, глядя на старую фотографию, где юные девочки-близняшки сидят, обнявшись на завалинке, Алла думала об одном. Какая жестокая ирония судьбы разделила их стеной отцовского эгоизма. И очень была рада, что мать с сестрой были близнецами, ведь иначе Алла не узнала бы в пассажирке родственницу.
