У Елены зазвонил мобильный телефон, она поднесла его к уху, и услышала голос сына.
— Мама, ты где? – спросил он.
— А что? – вопросом на вопрос ответила мама.
— Ты когда вернёшься?
— А что?
— Мама, тебя нет уже третий день.
— Сашка, ты что, мой муж? Почему ты задаёшь мне такие вопросы?
— Я, вообще-то, твой сын! И я беспокоюсь!
— А сколько тебе лет?
— Пятнадцать.
— И не рано ты стал беспокоиться? Ты же должен сейчас радоваться. Мама оставила тебя дома одного на несколько дней! Свобода – и всё такое! Все мальчишки мечтают об этом. Разве не так?
— Ну, правда, мам, ты где?
— Ты прекрасно знаешь, что я у тёти Наташи!
— Но ты обещала приехать ещё вчера.
— А приеду завтра. Мы с сестрой не наболтались. Понимаешь?
— Понимаю, понимаю… Хорошо, что не послезавтра…
— А ты что так вздыхаешь? Что-то случилось?
— У нас вчера картошка закончилась. И яйца с молоком. Я уже просто хлеб начал есть.
— Что значит – закончилась? Ты что, несмышлёный ребёнок? Сходи в магазин, и купи, всё что нужно.
— У меня денег нет.
— Но ты же знаешь, где они лежат.
— Так это твои деньги.
— Это наши деньги!
— Нет, твои. Ты мне брать их запретила.
— Я их на глупости брать запретила. А про еду я не говорила. Ты не понимаешь разницу между нормальной едой и газировкой? Или ты у меня всё ещё маленький?
— Я не маленький. Я послушный, и ответственный.
— Господи, Сашка… И кто тебя таким воспитал?
— Ты и воспитала.
— Нет, не я. Это всё — твой отец. Кстати, ты бы мог попросить денег и у него. На еду-то, он, наверное, дал бы.
— Мне стыдно у него просить. У них в семье и так денег мало. Моему сводному братику всего один год. Для него столько всего нужно покупать. Они живут на одну зарплату.
— Сашка, я сейчас заплачу…
— Мам, ты прикалываешься, да?
— Я от гордости собралась плакать. Ты у меня такой весь положительный. Жалеешь отца, который тебя бросил. Ужас. Мне, даже за себя перед тобой стыдно.
— Ну, хватит прикалываться, мам. Сколько я могу взять твоих денег?
— Сколько нужно, столько и бери.
— И на газировку?
— А чаем не обойдёшься?
— Заварка, тоже, закончилась.
— Так купи и заварку.
— А газировку?
— Ну что ты меня спрашиваешь про эту дурацкую газировку? Всё равно ведь ты её покупаешь и пьёшь. Втихаря от меня. Когда сидишь за компьютером. Я что, под твоим столом пустые бутылки не вижу, что ли? Я пока что у тебя не слепая.
— Я же пью газировку чуть-чуть.
— А вино – тоже, чуть-чуть?
— Что – вино? Какое вино?
— Я спрашиваю — вино ты там не пьёшь? Пока меня дома нет. И с девочками из своего класса не развлекаешься?
— Мам, ты что говоришь? Мне же всё это ещё рано.
— Ну, не знаю, не знаю. У тёть Наташи сын Федька, твой братец двоюродный, вчера пришёл из кино с запахом алкоголя. Представляешь? А ему всего тринадцать. Ох, мать его полотенцем и отметелила.
— Полотенцем? Смешно.
— А чего смешного-то?
— Ты меня в детстве ремнём била.
— Когда это?
— Когда мне было шесть лет. Ты что, забыла?
— Ах, это… Ну, во-первых, это было всего один раз. И потом, ты сам виноват. Додумался скатерть на кухне поджечь, которая с бахромой. И мы все чуть не сгорели. Я так испугалась, что – на нервах – автоматически тебя и выпорола. Как меня в детстве пороли. А ты что, на меня до сих пор в обиде?
— Нет, конечно.
— Точно?
— Ну, правда. Я же понимаю, женщины часто делают глупые поступки. Не подумав.
— Чего-чего?.. Сашка, а чего это ты вдруг стал понимать такое вот про женщин? Даже, подозрительно.
— Так я же уже большой.
— Какой – большой? В пятнадцать лет ты про женщин ничего знать не можешь! Или твой отец наговорил про меня чего-нибудь такого?
— Мама, ты же знаешь, папа не такой. Вы хоть и живёт теперь не вместе, но он про тебя всегда говорит только хорошее.
— Ну, не знаю, не знаю…
— Ну ладно, мам, продолжайте общаться с тётей Наташей. Значит, завтра ты будешь точно?
— Постараюсь.
— Значит, не точно… — Сын опять тяжело вздохнул.
— Я сказала – постараюсь! Что ты опять начинаешь?
— Ну, хорошо, хорошо… Только, ты там, пожалуйста, осторожней…
— Чего – осторожней?
— Когда поедешь обратно, рули осторожней. Соблюдай все правила дорожного движения.
— Сашка, хватит меня учить! Разговариваешь, прямо, как твой папашка! Я, между прочим, взрослая женщина, а все меня до сих пор учат. Отец учит, бывший муж учит, теперь сын за меня взялся.
— Мы тебя не учим. Мы беспокоимся.
— А почему я за тебя не беспокоюсь? Ведь всё же должно быть наоборот.
— Не знаю, мам. Наверное, потому что я – мужчина, а ты женщина. Ты — слабое создание. Вот так вот.
На этих словах сын отключил связь, а Елена так и замерла с мобильным телефоном у уха — с улыбкой до ушей.
