Мама всегда говорила: в приличное место надо одеваться прилично. А бабушка Тоня, «отставной» музыкант и самый близкий мне человек, молчала, застегивала свое пальто на все пуговицы и шла в гости.
Пуговицы, кстати, были все разные – одна деревянная, другая от старого кителя, третья еще от чего-то…
Бабушка приходила в нем и на мои утренники в садике, и на линейки, и вообще на все-все мероприятия, когда мама прийти не могла.
Пальто висело на ней как на вешалке – рукава чуть длинноваты, подкладка кое-где расползлась.
Маме от вида этого пальто прямо-таки физически плохело.
В тот вечер мы ужинали у бабушки. В какой-то момент мама поинтересовалась:
– Мам, ты на концерт Васин в пятницу думаешь идти?
– А то как же, – улыбнулась бабуля и ласково поглядела на меня.
– Только ты… – мама покосилась на бабушку. – Не в том пальто, ладно?
– А что с ним не так?
– Что не так? – мама посмотрела на нее с искренним недоумением. – Ты правда не понимаешь?
– Я правда не понимаю.
– Да оно же допотопное!
– И что? – спокойно поинтересовалась бабуля.
– А то, что это колхоз, – заявила мама.
– А я по-твоему городская? – ничуть не обиделась бабушка.
– Ма-а-ама…– закатила глаза мама. – Ну я серьезно говорю. Ты в нем на Крупскую похожа.
– А что в этом плохого?
Я не выдержала и прыснула. Диалоги мамы и бабушки всегда были такие, словно они в бадминтон играют или на шпагах сражаются.
– Так, все! – мама хлопнула ладошкой по столу. – Это пальто я забираю. И покупаю тебе новое.
– И-и-и! Не вздумай! – испугалась бабушка и тут же ринулась в прихожую, будто мама прямо сейчас собиралась конфисковать у нее злосчастное пальто. – Не трогай мое пальто! Оно хорошее, теплое, я в нем уже сорок зим отходила. И еще столько же, даст бог, отхожу.
– Теплое-то теплое, но оно позорное.
– Чем? – уже всерьез рассердилась бабушка. – Чем позорное?!
– Там заплатки у тебя на локтях, – буркнула мама.
– Уй… Да кто смотрит-то?
– Люди.
Я закатила глаза. А бабушка в сердцах махнула на маму рукой.
Мы побыли у бабушки еще немного и ушли. Но «пальтовый» вопрос решен не был.
***
Через неделю моя мама-бизнесвумен приехала к бабушке с большим пакетом. В нем лежало новое пальто. Оно было темно-синее, шерстяное. Дорогое, разумеется. Мама развернула его на диване, расправила рукава и отступила на шаг, как художник от картины.
– Вот,– удовлетворенно мурлыкнула она,– ну-ка… Прикинь, а?
Бабушка Тоня посмотрела на пальто, потом на маму.
– Анечка, ну зачем ты…
– Мам, надень просто его. Посмотрим, как оно на тебе сидит.
Бабушка подошла, потрогала ткань, надела. Постояла перед зеркалом, посмотрела на себя, потом медленно расстегнула пуговицы и сняла пальто.
– Не мое, – выдохнула она.
– Да ты что… – начала было заводиться мама, но тут в дверь позвонили.
Пришла бабушкина соседка тетя Рая.
Она обладала талантом появляться в самое неподходящее время и задерживаться дольше, чем следовало. Она зашла, увидела новое пальто на диване, увидела бабушку, готовую к отражению маминой атаки, перевела взгляд на маму…
Потом снова посмотрела на пальто… И пошла к нему.
– Ой, какое пальтишко! – тетя Рая пощупала рукав и улыбнулась. – Натуральная шерсть, ба-атюшки-светы… И чья это красота?
– Маме не нравится, – мрачно процедила мама. – Ей старое по душе. Ну нравится ей выглядеть как пугало огородное, вот хоть ты тресни!
Бабушка невольно втянула голову в плечи. Тетя Рая была женщиной языкастой. Скажи ей – и через пять минут уже весь подъезд знать будет, что к чему.
А через полчаса об этом будет уведомлен весь двор.
– Как пугало, говоришь? – усмехнулась бабушка. – А ты хоть знаешь, из чего подкладка сделана?
Не дожидаясь вопроса, она сказал:
– Из моего платья свадебного… Из атласного…
– Тем более,– мама поджала губы, – хватит уже жить прошлым.
Бабушка ничего не стала отвечать на это. А я впервые поняла: мама неправа…
***
В течение следующих нескольких дней было… сложно. Мама все звонила и звонила бабушке:
– Мама, ну надень ты то пальто, которое я тебе купила! – требовала она.
– Не надену,– упрямилась бабушка.
– Наденешь!
– Не надену…
– Мама! – теряла терпение мама. – Ну что за детский сад? Ну хоть раз отступи от своих принципов! Это же всего только на один вечер! Носи потом свое кошмарное пальто сколько влезет! Надевай его куда хочешь, хоть спи в нем, хоть на луну лети! Но на Васин концерт, будь добра…
– Не надену.
Ситуация складывалась почти трагикомичная.
– Вот если бы жил сейчас Николай Василич,– думала я, – он наверняка написал бы на эту тему пьесу. А школяры изучали бы потом ее на литературе, анализировали бы характеры, поступки персонажей…
– Василиса!
Я вздрогнула и вернулась в эту реальность. Мама стояла напротив и держала перед моим носом трубку.
– Поговори с бабушкой, – велела она, отдавая мне трубку, – может, тебя она послушает?
И я поняла, что мне предстоит выступить в этом противостояниив качестве пехоты. Мне этого совершенно не хотелось. Но с мамой не особо-то и поспоришь…
Я взяла трубку.
– Эм… бабуль?
– Да, солнышко, – тепло отозвалась трубка.
Мама стояла над душой. И сверлила меня взглядом так, что у меня начала болеть голова. Я прикрыла трубку ладошкой и одними губами произнесла:
– Я скажу ей в своей комнате!
Мама возражать не стала.
Я затворилась в своей комнате и проговорила:
– Бабуль, приходи на концерт. Хочешь в пальто, приходи в пальто. Мне все равно. Главное, ты приходи, ладно?
Бабушка вздохнула. Бабушка, моя милая бабушка, которая и привела меня в музыкалку, которая могла сыграть на пианино с закрытыми глазами хоть Баха, хоть Рахманинова. Которая разбирала со мной сложные вещи, которая утешала меня, подбадривала, а иногда и поругивала по-доброму…
Она сомневалась, стоит ли ей идти на мой концерт. А все из-за какого-то пальто!
– Я постараюсь, – мягко сказала она.
***
В день моего концерта было ветрено и прохладно. Я, разумеется, волновалась, хотя это был мой далеко не первый и не последний концерт в музыкалке.
Когда я завтракала, позвонила бабуля.
– Васенька, – бабушка говорила глухо. – Я… не приду. Прости меня, солнышко…
– Не придешь? – расстроилась я. – А чего так?
– Да так…Не хочу вам портить праздник.
– Бабуль, ну ты что…
–И маму не хочу расстраивать, – бабушка вздохнула, – я запись посмотрю потом.
И она попрощалась.
Я посмотрела на маму:
– Мама, ну уступи ты ей! Ну какая разница, в чем она будет?
– Разница есть, – сухо отозвалась мама.
И я не выдержала.
– Да, ты права. И в самом деле, разница есть. Она музыкант, а ты бизнесвумен, она чтит память, а ты нет. И знаешь, мам… Если тебе и в самом деле важно, кто во что одет, то это… – и тут я запнулась.
– Договаривай, – велела мама каким-то бесцветным голосом.
– То это характеризует тебя, а не того, кого ты критикуешь, – буркнула я, – и не с лучшей стороны.
Мы немного помолчали. Мама вздохнула.
– Поехали,– велела она после паузы, – не хватало еще опоздать из-за этого несчастного пальто.
И мы поехали.
***
Концерт я отыграла. Бабушка не пришла. Запись с концерта она, конечно же, увидела, и мы с ней потом долго и подробно разбирали мои ошибки.
С этих пор много воды утекло.
Бабушка ушла несколько лет назад, мама, слава богу, жива. Я не добилась музыкальных высот и преподаю в той же музыкальной школе, в которой когда-то училась. А пальто то глупое теперь живет в нашей с мужем съемной квартире.
Оно ничуть не изменилось за почти двадцать лет. Не знаю даже, зачем я его храню…
Ради памяти, наверное.
