Валя не была на даче очень долго. Город держал крепко: то с внучкой посидеть, то у Павла спину прихватило.
Но тянуть уже нельзя, помидоры сами себя не соберут, да и малину пора обрезать.
Она вышла из маршрутки на повороте к садовому товариществу под Самарой, прошла триста метров вдоль забора, толкнула свою калитку и застыла на месте.
Ее грядки, согнувшись в три погибели, спокойно полола незнакомая женщина.
Первая мысль была почти успокоительная: ошиблась участком, свернула не в тот проезд. С кем не бывает, тут все дачи на одно лицо.
Валя даже отступила на шаг, глянула на калитку.
Нет, ее номер, четырнадцатый, она же сама обновляла краску на калитке совсем недавно.
А вот и яблоня ее с раздвоенным стволом. А вот и бочка ржавая с одного боку, которую все никак не выкинуть. Руки не доходят. Стоит на том же самом месте, прямо под водостоком.
А вот и грядки ее. И колышки на них. Валя вспомнила, как она две недели просила Павла, чтобы он соорудил ей эти колышки и вбил под помидоры.
А женщина по грядкам ходит точно чужая.
Не худая, а крепкая такая. Лет шестидесяти.
И одета она прям по-дачному. Безрукавка на ней бордового цвета прямо поверх ситцевой пестрой блузки. И косынка. И волосы аккуратно так под косынку собраны. Ни одной прядки оттуда не видно.
Валя замерла на несколько секунд, и тут увидела, что эта чужачка обернулась к ней. И ведь ни капли не смутилась. Наоборот, оперлась на тяпку и посмотрела спокойно. А взгляд у нее был такой странный, но очень уверенный, как будто она здесь не гость, а хозяйка.
– Вы к кому? – спросила женщина.
После этого вопроса у Вали аж во рту пересохло.
Тем более, она только что хотела задать этот вопрос сама.
– Кто к кому? Я к кому? Это вы к кому? – наконец выговорила она и сглотнула. – Это моя дача. Что вы тут делаете?
Женщина отряхнула ладони о безрукавку, оглядела Валю без злости, но с хозяйской уверенностью, и Валя невольно стиснула ремень сумки.
– А меня Галиной зовут, Галина Степановна. Я тут по договору, обживаюсь. А вы, если по делу, так мне сейчас неудобно, я занята.
– По какому еще это договору? – Валя шагнула во двор, сумка съехала с плеча. – Галина Степановна, вы меня, наверное, с кем-то путаете. Это наша с мужем земля,много лет как наша. Никаких договоров я не подписывала. Может, вы адрес перепутали? Может, вам на какую-то другую дачу надо?
Галина слушала, чуть склонив голову, и по лицу прямо отчетливо читалось, что она не верит ни одному Валиному слову. Кроме того, по ее взгляду можно было подумать, что она сейчас смотрит с некой особой жалостью, как будто на какого-то бомжа или попрошайку.
– Много лет, ага, — она вдруг прищурилась. – А документики-то на землю у вас с собой? Раз уж вы хозяйкой себя называете?
У Вали жутко зачесалась левая пятка. А еще резко потемнело в глазах.
Ничего себе вопросы.
Она, хозяйка дачи, почему-то стоит и выслушивает всякую ерунду. И документов у нее с собой, конечно же, не было. Кто ж будет таскать с собой бумаги на дачу в сумке?
– Какие документы? У меня с собой документов нет, а вот соседей я сейчас позову. Они меня много лет знают. — Валя почувствовала, что ей хочется расплакаться от всей этой ситуации. –Вон там, за забором, Петровна живет, спросите у нее, чей это участок.
– Да не буду я никого спрашивать, а вы зовите, кого хотите, пожалуйста, — Пожав плечами женщина равнодушно отвернулась, снова взявшись за тяпку, – И вообще, мне разбираться тут некогда. У меня еще рассада не политая. И если что, я тут не с улицы пришла, я снимаю.
Вот это слово, «снимаю», и сбило Валю с толку окончательно.
– Я ничего не понимаю. Что снимаете? Как снимаете? У кого?
Галина разогнулась опять, и с недовольным лицом вздохнула.
— Да что ж такое-то? Что ж вы все никак понять-то не можете? Что такое я говорю-то непонятное? У Виктора я и снимаю. Виктор Аркадьевич сдал мне участок, я и деньги уже отдала. Сказал, что земля семейная и он ей распоряжается. Показал мне все, где вода, где инструмент в сарайчике, у вас тут и не заперто ничего, кстати, было.
У Вали похолодело в груди.
Виктор.
Значит, это тот самый Виктор. Двоюродный братец Павла. Его и родней то назвать сложно.
На семейных праздниках обычно его сажали с самого края, чтобы его не видно было и не слышно. А за спиной всегда называли пройдохой.
Он, конечно, и правда пару раз бывал тут, лет пять назад, когда свекор был еще жив и звал родню на шашлыки.
Ну как он мог отдать чужую дачу? Это уму непостижимо.
– Получается, что Виктор вам сдал мою дачу,– медленно проговорила Валя. — А прав у него на это, на самом деле, никаких нету.
– Ой, вы извините, но мне ваши семейные разборки ни к чему. Разбирайтесь с ним сами, кто прав, кто виноват. Деньги я ему заплатила, а там уж вы между собой решайте.
Валя опустилась на скамейку у крыльца, которую Павел когда-то смастерил сам из старой двери.
Ноги не держали, сил совершенно не было. Абсурдность происходящего просто выбивала из колеи.
Она достала телефон, нервно прикусывая губу. Пальцы не слушались, и в висках застучало.
Виктора в контактах не было. Да это было и неудивительно, потому что Валя ему никогда не звонила.
Пришлось набрать золовку, у той весь семейный клан был записан. Валя коротко объяснила ситуацию и попросила телефонный номер Виктора, однако золовка не только дала его номер, но и начала задавать кучу вопросов. И Валя, извинившись, что у нее заболела голова, повесила трубку.
Но больше всего Валю поражало спокойствие этой женщины. Все время, пока она разговаривала по телефону, Галина продолжала полоть грядки.
Наконец, заметив, что Валя убрала телефон, Галина начала говорить.
– Вы только не подумайте, что я сюда на один-два месяца. Мы же с Виктором Аркадьевичем договорились все по-серьезному. Я эту землю буду покупать, иначе зачем бы я здесь на грядках что-то полола? Лежала бы себе, да, отдыхала. – Галина выдергивала сорняк за сорняком и складывала в аккуратно в ведро.
– Что вы будете делать?? – Валя подняла голову.
– По-ку-па-ть, – раздельно повторила Галина, распрямляясь. –
Вот месяц этот снимаю, пока юридический дом не мой. А потом покупать буду.
Задаток я тоже отдала, сорок тысяч наличными, из рук в руки. А пока вот обживаюсь. Я и рассаду завезла. Видите? – она махнула рукой. – И кусты смородины свои прикопала. Стала бы я в чужое вкладываться. А это теперь мое, считай, дело только за бумагами.
Валя смотрела на нее и не могла собрать мысли в кучу. Виктор взял с чужого человека деньги за землю, которая ему не принадлежала.
– Галина Степановна, – сказала Валя как можно спокойнее, хотя пальцы сами собой сжимались в кулак. – Эта земля оформлена на моего покойного свекра. Мы с мужем ей пользуемся, наследство до конца не переписано, там доли, там суд был нужен по выделению долей. Но пока суда не было. Виктор про это прекрасно знает. И именно поэтому он и провернул с вами такое. Он не может вам ничего продать. Он тут не хозяин, он вам наврал.
Галина замерла на секунду. По лицу ее проскользнула странная эмоция, Валя не разобрала, что именно.
Но признавать вслух, что ее развели, Галина не собиралась. Она выпрямилась и пошла в наступление.
– Чего?! Ничего не знаю, – Галина воткнула тяпку в землю. – У меня уговор. Вы мне тут сказки не рассказывайте про доли да суды. Свекров, наследство. Может, это вы самозванка, приехали на готовенькое, раз хозяева отъехали. Ходят тут всякие. Освобождайте участок, он оплачен.
– Оплачен? – Валя вскочила. – Кому оплачен? Жулику оплачен!
– А вот приедет Виктор Аркадьевич и разберется, кто тут жулик, – Галина уперла руки в бока. – Я ему сейчас же позвоню.
– Погодите, – Валя уже набирала номер, который скинула золовка. – Я и сама с ним поговорю. При вас.
Гудки шли как назло долго, на восьмом в трубке что-то щелкнуло.
– Да, слушаю, – отозвался Виктор бодро, но чуть настороженно.
– Виктор, это Валя, жена Павла. Ты что же это, сдал нашу дачу чужой женщине и взял с нее деньги? Ты что творишь?
В трубке повисла пауза. Валя слышала, как на том конце он соображает, как выкрутиться.
– Валь, ну ты чего кипишуешь, – залебезил он. – Это все по-семейному можно решить. Ну пустил человека на сезон, земля же простаивает, а вы давно носа не кажете. Пусть поживет, что плохого-то?
– Простаивает? – Валя задохнулась. – Ты деньги взял за нашу землю. Сорок тысяч задатка, за продажу. Это что вообще такое???
– Какую еще продажу? Это Галина тебе сказала? – заторопился он. – Мало ли что она напридумывала? Задаток какой-то. Не было ничего. Врет она!
Валя молча опустила телефон и повернулась к Галине.
– Слышали? Говорит, никакого задатка не было. Что это вы все придумали.
Галина побелела. Она выхватила свой телефон, ткнула в экран и, поймав взгляд Вали, нажала громкую связь. Из динамика на весь двор раздался голос Виктора, еще не остывший от предыдущего разговора.
– Да слушаю, кто там.
– Виктор Аркадьевич, это Галина. Тут хозяйка приехала, шум подняла, говорит, ее участок. Вы же мне его продали почти, я и задаток отдала. Скажите ей.
В динамике послышался треск, потом Виктор выговорил торопливо:
– Какой задаток, Галина. Не было от тебя никакого задатка. Ты чего выдумываешь-то при чужих людях?
Валя стояла в двух шагах и слышала каждое слово. Виктор, спасая свою шкуру, только что при ней отрекся от Галины.
Галина не стала выключать громкую. Лицо ее пошло красными пятнами.
– Как это не было? – голос у нее сорвался. – Я вам сорок тысяч в кафе на Победе отдала, при официантке, вы еще кофе брали. Бумагу оформить через полтора месяца обещали. Я даже клубнику тут уже посадила, тридцать кустов. Вы что несете?
Виктор забормотал что-то про другую договоренность, про то, что деньги были за иное, и сбросил.
Галина слушала гудки отбоя, и рука с телефоном у нее опускалась. Рот так и был открыт.
***
К калитке тем временем уже подтягивались соседи.
Петровна с одного бока, дед Николай с другого. За ними подтянулась еще пара дачников, привлеченных громкими криками. Петровна протиснулась во двор, увидела Валю и всплеснула руками.
– Валентина! Ты приехала. А эта что тут? Не родственница что ли? Ходит тут уже который день как барыня, я думала, ты сама кому сдала.
– Не сдавала я ничего, Петровна, – сказала Валя. – Родственник наш ушлый ее сюда пустил. Да и деньги с нее взял за нашу землю.
Соседи загудели. Виктора тут помнили, он и у деда Николая когда-то занял и не отдал.
Галина осталась одна посреди двора, с телефоном в опущенной руке.
– Звоните участковому, – сказал дед Николай. – Пусть при нем разбираются. Тут дело уже не простое, тут людей на деньги обманывают. Мошенничество.
Петровна кивнула и пошла звонить, ее зять как раз знал телефон местного отделения.
Но Виктор приехал сам, не дожидаясь, пока за ним придут: испугался, что дело так оборачивается, и решил уладить все на месте, по-свойски.
Вышел из машины с широкой улыбкой, будто на праздник заглянул.
– Ну и что вы тут устроили, – он развел руками, оглядывая двор и соседей. – Валя, ну ты чего? Родня же. Зачем шум на все товарищество поднимать?
– Виктор, ты чуть не продал мою дачу, – Валя не отступила ни на шаг. – Взял с человека сорок тысяч. Скажи это вслух, при всех.
– Да какие сорок тысяч? – он поморщился, будто она несла чушь.
– Валь, ты сама себя послушай. Ну пустил человека пожить, помочь хотел. А ты сразу… деньги, продал. Ты вообще на этой земле кто? Дача на отца записана, царствие небесное, а ты так, при муже. Я, между прочим, тоже родня, тоже могу за участком приглядеть. Может, это ты тут лишняя.
Он говорил гладко, напористо, выворачивая все наизнанку, и теперь виноватой у него выходила Валя.
– Приглядеть? – Галина шагнула вперед, лицо красное. – Где мои деньги, Виктор Аркадьевич? Отдавайте сейчас же, при людях.
Виктор перевел на нее взгляд, улыбка сползла.
– Гражданочка, вы меня с кем-то путаете.
Во двор вошел участковый, за ним семенила Петровна. Он оглядел собрание.
– Так, граждане, что тут у вас?
Заговорили все разом. Участковый поднял руку, дослушал сначала Галину, потом Валю, и повернулся к Виктору.
– Документы на участок при вас есть? Раз вы им распоряжаетесь?
Виктор открыл рот и не нашелся, что ответить. Никаких документов у него не было и быть не могло.
– Значит, брали деньги за землю, которая вам не принадлежит? – негромко подытожил участковый. – Гражданка вон заявление писать собралась. Это, знаете, статья. Мошенничество называется.
У Виктора задергалась щека. Он понял, что по-свойски уже не выйдет.
– Погодите, погодите, – он вдруг засуетился, полез во внутренний карман. – Не надо никаких заявлений. Вот, Галина, вот твои деньги, я же говорил, что верну. Недоразумение вышло, ну.
Он отсчитал купюры дрожащими руками
Галина пересчитала, не отходя, при всех, и убрала деньги в сумку.
– Ну и что что отдал! А заявление я все равно на него напишу. Чтоб надолго запомнил!
Участковый переписал у Виктора паспортные данные и велел отойти к машине для разговора. Виктор поплелся за ним, ссутулившись, и вся его широкая улыбка растворилась без остатка.
Галина уходила одной из последних. У калитки остановилась, повернулась к Вале:
– Простите уж меня, – сказала она. – Я ведь чуяла, что дело нечисто. Больно уж он торопил, все наличными да на словах. А так хотелось свой клочок земли. Я ведь на пенсии, в квартире жить душно и тоскливо. Вот и попалась на удочку.
– Идите уж, – Валя махнула рукой. – Только в другой раз деньги без документов никому не отдавайте…
***
Клубнику свою Галина выкопала на другой день, аккуратно, до кустика, и увезла. А Валя вечером позвонила Павлу в город, рассказала все от начала до конца. Павел долго молчал в трубку, потом сказал только, что с Виктором они теперь не родня и что в полицию, если понадобится, он поедет вместе с ней.
Дача осталась при ней, и надо бы все-таки назначить суд, чтобы поделить все по — закону. Виктор пока крутится вокруг Галины, умоляет, чтобы та забрала заявление. Вот такая история.
