Телефон зазвонил без десяти час. Я нащупала его на тумбочке и несколько секунд смотрела на экран. Там высветилось имя Регины.
Я уже знала, о чем пойдет разговор, и все равно нажала кнопку ответа.
– Крис, ты не спишь?
– Спала.
– А я не могу. Мне опять плохо.
Я села на кровати и включила маленькую лампу. Утром мне нужно было идти на работу в музей к девяти, но это обстоятельство я даже не упомянула. Регина была моей младшей сестрой, и после ее развода я решила, что обязана быть рядом.
Она действительно переживала.
Муж ушел после нескольких лет совместной жизни, почти ничего ей не объяснив. В квартире осталась его куртка, которую Регина долго не могла убрать с вешалки. Она рассказывала мне об этом уже не первый раз, но каждую ночь находила новые подробности. Я слушала. Иногда она плакала.
Иногда злилась на бывшего мужа.
А иногда вспоминала какую-нибудь мелочь из совместной жизни и вдруг начинала смеяться. Потом опять говорила, что никому не нужна.
– Ты представляешь, он даже не позвонил сегодня, – сказала она однажды.
– Может, это и к лучшему.
– Как ты можешь так говорить?
– Регин, тебе сейчас лучше не ждать от него звонков.
Сестра вздохнула.
– Тебе легко. У тебя все уже позади.
Мне хотелось напомнить ей, что мой муж тоже когда-то собрал вещи и ушел. Развод мы пережили без скандалов, но первые месяцы я тоже плохо переносила вечера. Только я не стала превращать сестру в круглосуточную службу поддержки. Я сама справилась.
Этого я ей не сказала. И снова выслушала.
Так продолжалось несколько недель.
Я работала смотрителем в краеведческом музее.
Днем водила школьников по залам, следила, чтобы никто не трогал старые экспонаты, отвечала на вопросы посетителей.
К вечеру хотелось только прийти домой, поужинать и лечь спать. Но стоило мне выключить свет, телефон начинал звонить.
Регина почти всегда говорила одно и то же:
– Мне кажется, я больше никогда не буду счастлива.
– Будешь.
– Откуда ты знаешь?
– Потому что сейчас тебе больно. Это пройдет.
– А если не пройдет?
– Тогда будем разбираться.
Она успокаивалась, а я оставалась без сна.
Утром я ставила чайник, собирала сумку и ехала на работу с тяжелой головой. Несколько раз старший научный сотрудник Валентина Сергеевна замечала, что я клюю носом.
– Кристин, вам надо отдыхать.
– Отдохну на выходных.
– Вы это говорите уже третий месяц.
Я только улыбалась. Мне тогда казалось, что сестре действительно нужна помощь.
А однажды я предложила ей обратиться к специалисту.
– Регина, поговори с психологом. Не со мной, а с человеком, который умеет работать с такими состояниями.
– Я не больная.
– Я этого не говорила.
– Но ты именно это имеешь в виду!
– Нет. Я имею в виду, что тебе тяжело и одна ты не справишься одной.
Она обиделась.
Через пару дней я предложила ей записаться на занятия в Доме культуры. Там открылась группа по керамике. Регина в детстве любила лепить из глины, поэтому я подумала, что ей может понравиться.
– Мне сейчас не до кружков.
– Можно хотя бы попробовать.
– Крис, у меня жизнь развалилась, а ты предлагаешь мне горшки лепить.
После этого я перестала советовать.
Я звала ее к себе. Предлагала остаться на выходные, приготовить вместе обед, съездить за город. Регина каждый раз находила причину отказаться. Зато ближе к полуночи снова звонила.
Постепенно я начала замечать одну вещь: чем больше я уставала, тем сильнее она требовала моего внимания.
Если я говорила, что утром на работу, она отвечала:
– Тебе жалко для меня одного часа?
Если я не отвечала сразу, через несколько минут приходило сообщение:
«Ты где?»
Потом:
«Я тебе звоню».
А затем:
«Я так и знала, что останусь одна».
Я начала оставлять телефон в другой комнате. Но это продолжалось недолго. Вдруг у нее действительно что-то случилось? Вдруг она заболела? Вдруг ей стало настолько плохо, что больше обратиться не к кому?
Эти мысли каждый раз заставляли меня возвращаться к телефону.
***
Светлана первой сказала мне, что дело зашло слишком далеко. Моя дочь жила отдельно, но почти каждые выходные приезжала. Однажды она пришла утром и застала меня на кухне.
– Мама, ты опять почти не спала?
– Нормально все.
– Нет, ненормально.
Я поставила перед ней тарелку с ватрушками.
– Откуда такие выводы?
– Ты выглядишь уставшей. И вчера вечером я тебе звонила, а линия была занята почти два часа.
Я промолчала.
– Это тетя Регина?
– Да.
Светлана покачала головой.
– Она тебе всю жизнь будет звонить, если ты сама не остановишь это.
– Ей плохо.
– Тогда пусть получает помощь. Ты ей сестра, а не круглосуточный диспетчер службы спасения.
Мне не понравились ее слова.
– Не надо так о ней говорить.
– Я не о ней. Я о тебе.
В тот вечер я долго думала над разговором с дочерью. Потом решила, что Светлана просто не понимает, насколько Регине тяжело.
Через несколько дней она позвонила мне днем.
– Мама, я тебе кое-что расскажу, только не сердись.
– Что случилось?
– Я вчера заходила в кофейню на Большой Советской. Там была тетя Регина.
Я почувствовала облегчение.
– И что?
– Она сидела с подругами.
– Ну и хорошо.
– Мама, ты не поняла. Она смеялась. Они разговаривали, шутили. Я подошла, поздоровалась. Она сказала, что они решили встретиться и немного развеяться.
Я ничего не ответила.
– Может, днем ей легче, – добавила Светлана.
– Наверное.
– Я просто подумала, что тебе нужно это знать.
После разговора я долго сидела на кухне. Мне не хотелось делать выводы. Регина действительно могла проводить днем несколько часов с подругами, а ночью снова чувствовать себя одинокой. Такое бывает. Я старалась найти этому объяснение.
Но перед глазами все равно стояла одна картина: сестра, которая днем смеется за столиком, а ночью говорит мне, что у нее никого нет.
От которой, кстати, отвернулись абсолютно все подруги.
***
В ту ночь телефон зазвонил в половине первого. Я посмотрела на экран, и несколько секунд не отвечала. Потом все-таки подняла трубку.
– Крис, я больше не могу.
– Что случилось?
– Я опять думаю о нем. Почему он так со мной поступил? Почему я никому не нужна?
Я закрыла глаза.
– Регина, давай поговорим завтра.
Она опешила.
– Что?
– Завтра. Сейчас я хочу спать.
– Ты серьезно?
– Да.
– Я тебе звоню, потому что мне плохо, а ты хочешь спать?
– Мне завтра на работу.
– И что?
Я почувствовала, что начинаю злиться.
– Я последние месяцы почти каждую ночь с тобой разговариваю.
– Потому что ты моя сестра.
– Именно. Поэтому я и слушала тебя.
– Значит, теперь тебе надоело?
Я посмотрела на часы.
– Мне надоело не спать.
– Крис, я не ожидала от тебя такого.
– А чего ты ожидала?
– Что ты будешь рядом, что поддержишь.
– Я рядом. Но это не означает, что я должна отвечать на звонки в час ночи каждый день.
– Значит, я для тебя обуза?
– Нет.
– Тогда почему ты меня бросаешь?
Я поняла, что снова начинаю оправдываться. Но в этот раз остановилась.
– Я тебя не бросаю. Я просто больше не буду разговаривать с тобой по ночам. Пока, Регин.
Я закончила разговор первой. Руки у меня почему-то дрожали. Хотелось перезвонить, объяснить, смягчить сказанное, и я даже открыла список вызовов, но… Положила телефон на тумбочку и выключила звук.
Утром я отправила сестре сообщение.
«Регина, днем я всегда могу поговорить с тобой. После одиннадцати вечера я сплю. Если тебе нужна помощь, давай решать вопрос днем. Ночные звонки я больше принимать не буду».
Ответ пришел через несколько минут.
«Я поняла. Больше не буду тебе мешать».
Фраза была написана так, чтобы я почувствовала себя виноватой. Раньше я бы сразу позвонила. А в тот раз не позвонила.
***
Наш небольшой конфликт как-то быстро стал достоянием общественности – мне на следующий день позвонила тетка. И сразу разговор начала с претензий:
– Кристина, что у вас с Региной произошло? Она говорит, что ты отказалась ее поддерживать.
Я опешила.
– Я не отказалась.
– Но она очень расстроена.
– Я тоже.
Тетя помолчала.
– Может, тебе первой позвонить?
– Я уже сказала, что днем готова разговаривать.
На этом все закончилось.
Первые недели Регина еще несколько раз пыталась позвонить поздно, а я трубку не взяла. И впервые угрызений совести не испытала.
***
Через месяц она действительно записалась на занятия в Доме культуры. Потом начала встречаться с каким-то мужчиной. Иногда сама звонила мне днем.
– Крис, представляешь, у меня сегодня опять ваза не получилась.
– И что вы сделали?
– Переделали.
Мы разговаривали минут двадцать. Я не спрашивала, почему ей больше не хочется обсуждать развод.
Наверное, потому что уже знала ответ. Постепенно наши отношения стали другими. Тепла между нами стало меньше, но и прежней зависимости не осталось. Иногда мне было неприятно от этого. Все-таки она моя сестра.
Светлана заметила перемены первой.
– Ты снова смеешься, мам.
Я посмотрела на нее.
– Разве я раньше не смеялась?
– Редко.
Она была права.
На работе я перестала клевать носом. Вечером читала книгу, поливала свои фиалки и ложилась спать вовремя.
Я не считаю, что она притворялась. Ей действительно было больно. Просто со временем она привыкла, что я всегда под рукой, и перестала замечать, чего стоит мне ее привычка. Наверное, я тоже виновата – не надо было потакать.
Теперь после одиннадцати телефон лежит на тумбочке выключенным. автор Даяна Мед
