— Ты же сам машину братику подарил, вот с него теперь и спрашивай. А ко мне какие претензии?
Аглая с остервенением скребла стену узким металлическим шпателем. Размокшие от воды старые бумажные обои поддавались плохо, сходили мелкими клочьями, липли к рукам и падали на застеленный пленкой пол. Ремонт в убитой однокомнатной квартире, которую она смогла позволить себе купить после тяжелого развода, двигался медленно. Она работала сметчицей в крупном строительном тресте, привыкла считать чужие миллионы, но на свою жилплощадь пришлось наскребать по копейкам.
Голос Марата раздался со стороны прихожей так внезапно, что она едва не выронила инструмент. Соседи по площадке с самого утра таскали мебель, входная дверь в тамбур была распахнута настежь, чем бывший муж и воспользовался.
— Герман тут появлялся? — с напором спросил он, проходя прямо в грязных ботинках по свежей пленке.
— С чего бы ему тут появляться?
Аглая не обернулась, примеряясь к очередному неподдающемуся куску на стене. Полгода назад они развелись, и с тех пор она старалась вычеркнуть Марата из своей жизни. Ей было неприятно видеть его здесь, на своей территории, но отвлекаться от работы она не собиралась.
— Не придуряйся! — Марат шагнул ближе, едва не наступив на пластиковый таз с водой. — Трубку он не берет! Дома его нет. Я к ним на адрес ездил. Соседка их сказала, что они с Инессой куда-то свалили еще вчера вечером, даже вещи толком не собрали.
— И что?
Аглая нехотя выпрямилась и обтерла влажные ладони о рабочие штаны.
— Марат, мы чужие люди. Твоя родня мне даром не сдалась. Иди искать своего драгоценного родственника в другом месте. И не топчи мне тут, я только пленку постелила.
Разводились они долго, грязно и изматывающе. Марат на каждом заседании доказывал, что заработал на всё исключительно сам. Аглая, по его мнению, только и делала, что тратила его ресурс. Он приносил в суд чеки из продуктовых магазинов, требовал разделить стоимость купленного два года назад телевизора и высчитывал, сколько ее денег уходило на косметику. Тот факт, что ее зарплата сметчицы покрывала львиную долю их ипотеки, пока он «искал себя» и менял работы, бывший муж благополучно забыл.
Но особенно он трясся над своим дорогим внедорожником. Машина была его гордостью, показателем статуса перед друзьями. Чтобы не отдавать половину стоимости при разделе имущества, Марат провернул старую и, как ему казалось, гениальную схему. Прямо перед подачей заявления он оформил дарственную на своего двоюродного брата, Германа.
Аглае тогда не досталось ничего в качестве компенсации за авто. Суд разделил остатки накоплений, и Марат откровенно потешался над ней в коридоре, советуя привыкать к расписанию автобусов.
— И что тебе дался этот Герман? — Аглая положила шпатель на стремянку. — Соскучился? Вы же с ним даже праздники вместе не отмечали. Твоя мать Трофимовна его вообще на дух не переносила, говорила, что он неудачник. А как понадобилось добро прятать, так сразу братиком стал.
— Там моя тачка стоит! — взвился Марат, агрессивно махнув рукой. — В его кирпичном гараже! Я за ней приехал, собирался на осмотр гнать, покупателя нашел. А на воротах бумажка висит с печатью. Опечатано!
— Какая же она твоя?
Аглая отступила к подоконнику, подальше от летящих во все стороны брызг чужого гнева.
— По документам это собственность Германа. Ты же сам хвастался моей сестре, как ловко всё обставил. Утер нос меркантильной бывшей жене.
— Это формальность! — Марат нервно дернул молнию на куртке вверх-вниз. — Чтобы ты при разделе её не прибрала к рукам. Герман обещал написать обратную дарственную. Как только вся эта возня с судами закончится и ты отстанешь со своими претензиями на мои заработки.
— Ну, значит, возня не закончилась.
— Да он её продал, по-любому! Крысятничает!
Оно и понятно. Герман всегда был человеком со специфическим отношением к чужим деньгам. Любил шикануть за чужой счет, постоянно брал новые займы, чтобы перекрыть старые. То один сомнительный бизнес-проект начнет, то вложится в какую-то пирамиду. Марат, видимо, напрочь забыл про эту особенность родственника, когда спасал имущество.
— А ты не думал, что твой братец просто доигрался? — Аглая взяла со стопки сложенных газет свой телефон.
— В каком смысле?
— Он же из долгов не вылезал последние лет пять. Помнишь, как он у нас просил в долг на открытие точки с кофе, а сам спустил всё на какой-то семинар по успешному мышлению? А потом от тебя бегал полгода.
— Чепуха, — отмахнулся Марат, но глаза его забегали. — Он мне клялся, что всё закрыл. У него работа стабильная появилась. Звони ему! Мой номер он скидывает с самого утра.
— Делать мне больше нечего.
— Звони, я сказал! — Марат подался вперед. — Ты с его Инессой общалась. Она вечно тебе жаловалась на жизнь. Может, она твой номер возьмет. Мне нужно знать, кто повесил пломбу на мой гараж!
Аглая посмотрела на бывшего мужа. Ей было абсолютно всё равно на его проблемы. Но зрелище паникующего «великого комбинатора», который сам загнал себя в угол, стоило того, чтобы потратить несколько минут. Она нашла в контактах номер Инессы и нажала вызов. Включила громкую связь, чтобы Марат слышал всё сам.
Гудки шли долго. На пятом щелкнуло, и раздался сбивчивый, торопливый голос. На фоне ревел двигатель какого-то грузовика.
— Да? Аглая? Привет. Слушай, мне сейчас вообще ни до кого.
— Инесса, здравствуй. Тут Марат бегает по потолку. Говорит, вы с Германом пропали, а гараж закрыт.
На том конце возникла долгая пауза.
— Скажи этому… стратегу, — голос Инессы сорвался на хрип, — пусть забудет про гараж. И про брата своего пусть забудет!
Марат дернулся к телефону, но Аглая вовремя перехватила аппарат и сделала шаг назад.
— Что стряслось-то? — миролюбиво поинтересовалась она.
— А то и стряслось! Оставил нас твой Герман без штанов!
Инессу прорвало. Слова полились сплошным потоком, в котором мешались злость, отчаяние и накопившаяся усталость.
— Набрал микрозаймов на мое имя, наобещал с три короба, а потом коллекторы звонить начали. Моей матери звонили, на работу мне звонили! Позорище на весь город. Начальница меня чуть не уволила из-за этих звонков. Я месяц на успокоительных сижу.
— И что дальше? — подтолкнула Аглая, видя, как Марат замер на месте, перестав дергать молнию на куртке.
— А то! Он два месяца назад пошел и подал на это проклятое банкротство. Думал, умный самый. Наслушался юристов из интернета, думал, спишут всё подчистую и мы заживем! Денег им еще отвалил за оформление бумаг, которые у моей матери занял.
Марат побледнел. Вся его напускная агрессия куда-то улетучилась, сменившись явной растерянностью.
— Какое банкротство? — негромко спросил он в сторону телефона, забыв про свой гонор. — Он же гол как сокол. У него из своего имущества только старый компьютер был.
— Был гол! — зло выкрикнула Инесса. — Пока ты, благодетель, ему машину не подарил! И гараж заодно на него оформил!
Марат попятился, наткнувшись спиной на стремянку.
— Теперь всё. Пришел финансовый управляющий. Сказал, всё имущество должника пойдет на торги в счет уплаты долгов кредиторам. Гараж опечатали, машину твою описали. Будут реализовывать.
— Но это же моя машина… — пробормотал Марат, отказываясь верить в реальность происходящего.
— По документам — его! — отрезала Инесса. — Мы у матери моей сейчас сидим, потому что этот придурок даже с ней поругаться успел, когда вещи перевозили. Я на развод подаю. Хватит с меня. Всё, Аглая, не звоните сюда больше. Разбирайтесь сами со своими махинациями.
Вызов оборвался. Короткие гудки отдавались эхом в пустых стенах с ободранными обоями.
Аглая положила телефон обратно на стопку газет.
Марат стоял, не шевелясь. Смотрел куда-то в пол, на мокрые обрывки бумаги.
— Это незаконно, — наконец выдавил он. — Я в полицию пойду. Я докажу, что сделка была фиктивная. У меня свидетели есть.
— Кому докажешь? — Аглая облокотилась о подоконник.
— Да всем! Следователю!
— Придешь и скажешь: здравствуйте, господин следователь, я переписал имущество, чтобы обмануть жену при разделе, а теперь верните мне всё обратно? Ты сам себе статью за мошенничество поднять хочешь?
— Я свои деньги за неё платил!
— Наши общие деньги, Марат, — поправила Аглая, чеканя каждое слово. — Которые мы копили вместе. Которые я зарабатывала, сидя над сметами по выходным. Но ты решил всё утаить.
— Это моя тачка! — он ударил кулаком по ладони. — Я на неё три года пахал! Я в командировках месяцами торчал!
— Была твоя. Пока один очень умный человек не решил схитрить. Кредиторы Германа скажут тебе большое спасибо за щедрый вклад в их бюджет.
Марат отшатнулся.
— Да я из него всю дурь вытрясу! Я его из-под земли достану и…
— Достань, — легко согласилась Аглая. — Вытряси. Только внедорожник это не вернет. Инесса же тебе ясно сказала. На торги выставят. Купит кто-нибудь твою ласточку за полцены с молотка.
Весь гонор, вся надменность, с которой бывший муж уходил из суда полгода назад, растворились. Сейчас перед Аглаей стоял обманувший самого себя человек. Он собственными руками отдал самое ценное, лишь бы не делиться по закону. И теперь поплатился за свою жадность самым ироничным образом.
Он развернулся и пошел к выходу. Запинался о свои же следы грязи в коридоре, бормоча что-то нечленораздельное про адвокатов и суды. Аглая не стала провожать его.
Она подошла к стене, взяла шпатель и примерилась к следующему участку размокших обоев. Чужие долги, гениальные комбинации и паника бывшего мужа её больше не касались. У нее было свое жилье, свой ремонт и своя спокойная жизнь, в которой больше не было места чужой хитрости.
Через месяц Аглая ехала с работы после сдачи сложного объекта. На остановке возле торгового центра притормозил автобус. В толпе пассажиров, штурмующих заднюю дверь под проливным дождем, она заметила знакомую сутулую фигуру в мокрой куртке.
Марат упорно лез в переполненный салон, ругаясь с кондуктором из-за оплаты проезда, пытаясь протолкнуться поближе к печке.
Аглая отвернулась от окна автобуса и спокойно достала проездной. Судьба сама расставила всё по местам.
