— Открывай, калитку, ма! Мы к тебе в гости! Не ждала?
— Ой, детишки дорогие! Наконец-то!
Лариса, пожилая женщина с копной седых волос, выглянула из-за сиреневых кустов. Она была на седьмом небе от счастья. Наконец-то приехал её сынок Василий со своей женой Светланой. И, что самое главное, внуков привезли! Маленького Глеба, который уже успел вымазаться в пыли, и семилетнюю Виолетту, похожую на одуванчик с её светлыми волосами и широко распахнутыми любопытными глазами.
Ребятня, не теряя ни минуты, сразу рванула на участок. Черешня, малина, смородина — вот он, детский рай! А Василий со Светланой, обнявшись с Ларисой на пороге, проследовали на кухню. Поговорить, отдохнуть с дороги. Ведь с самой весны не виделись, а столько всего накопилось!
— Ну что, мам, рассказывай, как у тебя дела тут? — начал Василий, усаживаясь на старый табурет у окна. Светлана, поправив нарядную блузку, села рядом с ним на скамейку.
— Да я-то что? — отмахнулась Лариса, ставя на плиту чайник. — Вы лучше расскажите, как отдохнули, как лето провели? Я же знаю, вы на море собирались! Получилось? Давайте фото! Рассказывайте, интересно же!
— Ой, мам, не спрашивай, — махнула рукой невестка, закатив глаза. — Там больше устали, чем отдохнули. Такое дело, это море…
— Да что там рассказывать? Море оно и в Африке море, — вклинился Василий. — Дорого всё, мама. Денег кучу потратили, вот и все воспоминания.
Лариса, услышав это, нахмурилась. Неужели поездка была такой неудачной?
— Детишкам хоть понравилось? — спросила она, надеясь на более позитивный ответ.
— Да им-то что? — фыркнула Светлана. — Они ведь не платят ни за что. Им хоть на Луну, лишь бы весело.
— Свет, ну хватит уже — всё о деньгах да о деньгах! — одёрнул супругу Василий. — Как будто больше и рассказать нечего. Море понравилось, мам. Холодновато было, но мы всё равно купались. А как ещё? Столько денег отдали на эту поездку — как не купаться?
Лариса подметила, как Василий, сам того не заметив, тоже перешёл на денежную тему. Её это немного позабавило, но она промолчала.
Тем временем чайник закипел, и свисток радостно запел тоненьким голоском. Хозяйка стала накрывать на стол. На тарелке горкой лежали румяные пирожки с капустой, рядом — пышные булочки с маком, а в прозрачной вазочке поблёскивало варенье.
— Варенье! Из черешни! — воскликнул Василий, увидев любимое лакомство. Он потирал руки, как большой медведь перед бочонком с мёдом. — Моё любимое!
— Да, Васенька, — кивнула Лариса, ставя вазочку ближе к нему. — Вот, достала из погреба прошлогоднее. Специально для вас приберегла.
— А в этом году ещё не варила? — спросил Василий, уже протягивая руку за ложкой.
— А в этом году я всё продала, — ровным голосом ответила Лариса.
После этих слов Василий и Светлана, которые уже было расслабились и собирались наслаждаться пирожками, замерли. Они посмотрели друг на друга, потом на Ларису. В их глазах читалось недоумение.
— Как продала? Всю что ли? — Василий пристально смотрел на мать.
— Всю продала, — повторила Лариса, вздохнув. — И черешню. И малину. И абрикосы. И сливу продала. Яблоки тоже продаю. Груша пока не подошла — поздние сорта у меня.
— Стоп, мам, я не понял! — Василий начал выходить из себя. — То есть ты всё продала и нам ничего не оставила?
— Ну а куда мне деваться? — Лариса развела руками. — Я же на пенсию вышла в конце мая. Денег мало теперь у меня. Вот я и стала ходить на рынок, продавать всё, чем дача снабжает. Хоть какая-то копеечка. На электричество, на лекарства, на хлеб.
— Ну ты, мам, конечно! — Василий недовольно мотал головой. — А мы едем к тебе, думаем, пару вёдер черешни от тебя увезём, заморозим, компоты потом зимой варить будем. А ты, значит, нас без ничего оставляешь?
— Да я сама в этом году ничего не делала: ни варенья, ни компотов. Вареники с вишней всего раз, и то — десяток налепила, сварила себе…
— Себе! Ну ты, мама, конечно… эгоистка, — процедил Василий, отвернувшись к окну.
— Эгоистка? — тут Лариса не выдержала. — Это я-то эгоистка? Да я все эти годы вас кормила с этой дачи! Сама её тяну, сама всё делаю — спину гну, руки до мозолей стираю! А вы приезжали на всё готовенькое! И малину вам, и клубнику, и черешню, и помидоры, огурцы! Ни разу слова поперёк не сказала! А тут, стоило один раз продать, чтобы на жизнь хватило! Да вы вообще знаете, что такое жить на пенсию? Попробуйте сами!
— Пап, мам, мы хотели малину пособирать, а там нету ничего! — раздался с порога отчаянный возглас Виолетты.
Василий и Светлана, до этого момента обиженно молчавшие, встрепенулись.
— Нету, детишки, нету, — проворковала Светлана, тут же обнимая забежавших на кухню детей, и поглаживая их по головам. — Бабушка всю ягоду продала. Всю-всю.
Лариса, стоявшая у плиты и уже было взявшаяся за чистое кухонное полотенце, резко бросила его на пол.
— Так, всё хватит, надоело! — вскрикнула она. — Всё лето не приезжали, не звонили даже, не интересовались, как у меня дела. Может, мне помощь нужна? А может, бабка здесь вообще загнулась с этой дачей? Одна-одинёшенька! Об этом вы не думали?
Василий и Светлана, сражённые этим внезапным нападением, обиженно смотрели на Ларису. Глеб с Виолеттой быстро смекнули, что тут им ловить нечего, и тихонько выскользнули из кухни.
Затем обиженные гости встали. Без лишних слов они направились к выходу. Лариса смотрела им вслед, чувствуя, как в груди что-то сдавливается. Последовала за ними.
Они уже почти добрались до калитки, как вдруг к забору подъехала ещё одна машина. Из неё вышла Мария — дочь Ларисы, младшая сестра Василия.
— Ну здравствуйте, родные! — поприветствовала всех Мария, закрывая машину. Она была одета в лёгкий деловой костюм, безупречная укладка, аккуратный маникюр. — А ты, Васька, небось за черешней приехал? Вот ты жук, меня опередить хотел?
Василий обиженно буркнул в ответ:
— Нет у неё никакой черешни! И малины нет. И абрикосов. Ничего нет. Продала она всё!
Маша округлила глаза.
— Продала?! — воскликнула она. — Ну ты, мам, конечно, даёшь!
— Вот и я о том же! — ворчал Василий. — Ни стыда ни совести! К ней внуки приехали, а у неё… шаром покати!
— Нет, Вась, ты не понял, — улыбнулась Маша, наконец-то обняв мать. — Я маму, наоборот, похвалить хочу!
Василий кинул полный недоумения взгляд сначала на сестру, потом на мать.
— Похвалить? Эту эгоистку?!
— А я рада, что наша мама такой предприимчивой стала, — продолжала поддерживать мать Маша. — Нормально хоть продала? За хорошую цену?
Лариса назвала цену, по которой реализовала свой урожай.
Маша задумалась на секунду, прикинув что-то в уме, потом кивнула.
— Нормально, мам. Хорошая цена. Ты молодец.
— То есть мои и твои дети без свежей ягоды и фруктов остались, а она молодец? — Василий уже просто не мог остановиться, чувствуя себя несправедливо обиженным. Его взгляд метался между матерью и сестрой.
— Да успокойся ты, Вася! — прикрикнула на скандального брата Маша. — Это я маме подсказала на рынок сходить. Ты её пенсию видел? На неё нынче не проживёшь! Вот и пошла мать на базар черешню продавать. Сделала себе, так сказать, финансовый задел.
— Да лучше бы она мне сказала — я бы купил!
Маша засмеялась, глядя на брата, как на неразумного ребёнка.
— Да не возьмёт она с тебя денег! Ты что, маму нашу не знаешь? А хочешь купить? Тогда езжай на рынок, пока не закрылся.
Василий повозмущался ещё немного. Потом махнул рукой, усадил семью в машину и отправился в сторону города, на рынок.
А Лариса с дочерью, оставшись одни, пошли пить чай. Они обсуждали новый «бизнес-план», прикидывали, что ещё можно продать, как лучше организовать торговлю. Лариса улыбалась, попивая чай. Она же теперь не просто пенсионерка. Она — предприниматель! И, кажется, ей это даже нравилось.
