— Да делайте, что хотите! Всё равно там ничего толком не растёт!
Так мне ответила мама, когда я подошла к ней и попросила дать нам похозяйничать на их даче. Эта дача, которая перешла к ней по наследству от дедушки, давно уже стояла заброшенной. Никто не хотел браться за это «сокровище». Мама сама несколько раз предлагала: «Ну, кто хочет дачу?», но желающих не находилось. И вот теперь я всё-таки рискнула.
Муж Толик особо не поддержал мою затею.
— Связываться с родственниками? — говорил он, нахмурившись. — Ты уверена, что это хорошая идея?
Я, признаться, даже немного обиделась тогда на слова мужа. Всё-таки это мои родители, моя семья.
— Ты что-то имеешь против моих родственников? — спросила я, скрестив руки на груди.
— Вовсе нет, — развёл он руками. — У меня отличные отношения с твоими родственниками. И я хотел бы их такими сохранить.
Я тогда разразилась целой тирадой о том, что не собираюсь портить отношения с роднёй из-за какого-то куска земли, заросшего бурьяном. Да это просто смешно! Толик, видя, как яростно я защищала своих родных, отстал.
И вот, весной, мы приступили к возрождению нашей дачи. Это было что-то! Когда мы впервые приехали туда с мужем, это было больше похоже на лес. Мы, вооружившись секаторами и граблями, героически сражались с бурьяном, который вымахал выше нас ростом. Сначала Толик хотел арендовать трактор, но я его уговорила: «Давай сами!».
Навели там порядок, вывезли целую телегу мусора, потом наняли небольшую, но очень шуструю компанию, которая в считанные недели поставила нам новый, небольшой, но очень уютный домик из бруса. Провели воду, чего раньше никогда не было, поменяли забор. Привели в порядок сам участок, разбили небольшие, но ровненькие грядки. Толик, к моему удивлению, увлёкся этим делом не на шутку. Он с утра до вечера пропадал на даче, копался в земле, даже читал книжки по огородничеству. Я только диву давалась. Короче, к лету участок было не узнать. А уже потом мы даже собрали неплохой урожай. Сколько радости было!
И вот однажды, на свою голову я пригласила родню на выходные — посидеть на даче, пожарить шашлыки, показать наши достижения.
Видели бы вы их глаза, когда они смотрели на преображение нашей дачи! Я думаю, именно в тот момент никому не нужный участок вдруг стал кое для кого лакомым кусочком. Я тогда не придала этому значения. Но как же я ошибалась!
Всё раскрылось позже, осенью, когда мы с мужем и детьми приехали на юбилей отца. Мой младший брат Паша тоже приехал с молодой женой, такой же круглолицей и румяной, как и он сам.
Мы сидели за столом, поздравляли отца, и тут мама, выпив немного вина, завела разговор:
— Ну что, Катюша, как там ваша ипотека? Много ещё осталось выплачивать? Сколько лет ещё?
А мы с мужем уже год, как досрочно ипотеку закрыли. Собственно, благодаря этому Толику удалось взять кредит на обустройство дачи.
— Да вроде всё, — без задних мыслей сказала я, улыбаясь. — Ипотеку мы закрыли. Квартира уже наша.
— Вот здорово! — всплеснула руками мама. — А я постоянно говорю Пашке: не бойся ты этих ипотек. Всё лучше, чем копить, когда цены на жильё растут, как сумасшедшие.
Пашка поднял голову и неуверенно кивнул.
— Да, мам, — поддержала её я. — Не надо бояться ипотеки. Тем более, застройщики сейчас квартиры отдают под ипотеку за совсем небольшой процент.
— Вот и хорошо! — кивнула мама Пашке. — Вот и решили: продаём дачу, а деньги от продажи отдаём Паше на первоначальный взнос!
Мой муж, сидевший рядом со мной, чуть кружку с компотом из рук не выронил. Я тоже на миг потеряла дар речи. А потом пришла в себя и ответила маме:
— Мам, ты о чём? Мы полгода назад тебя спрашивали про эту дачу. Ты сказала: она никому не нужна – делайте, что хотите!
— Ну это тогда было, а сейчас всё по-другому, — махнула рукой мама.
— Как «по-другому»? Ты знаешь, сколько мы вложили в эту дачу? Ты же видела, какой она была!
— Ну чего ты хочешь теперь? Ладно. Так уж и быть. Продадим дачу, а деньги поделим на три части. Треть – нам, треть сыну, а треть, ладно уж – вам с Толиком достанется.
Я от такого заявления просто остолбенела. Треть?! После всего, что мы там сделали?!
— Какая треть?! — я уже не сдерживалась. — До того, как мы с Толиком за вашу дачу взялись, она ломаного гроша не стоила! Ты знаешь, сколько мы всего сделали? Ты знаешь, сколько денег, времени, нервов и сил мы в эту дачу вложили?
Мама резко поднялась из-за стола, её лицо покраснело. Она ткнула в меня пальцем, её голос почти перешёл на крик, заглушая собой шум застолья.
— А кто вас просил это делать?!
Я хотела ответить. О, как я хотела ответить! Но Толик, словно почувствовав, что я вот-вот взорвусь, аккуратно взял меня за руку.
— Всё, Катюха, хватит! — спокойно, но очень твёрдо сказал он, глядя мне прямо в глаза. — Мы и вправду сами виноваты. Ну с чего мы решили, что эта дача никому, кроме нас, не нужна? Это нам с тобой урок на всю жизнь – не связываться с родственниками.
Муж специально говорил вслух, достаточно громко, чтобы все за столом, включая мою мать и брата, ясно слышали каждое слово. Он намеревался таким образом достучаться до совести моих родных. Но, увы, их совесть, похоже, спала где-то очень глубоко.
— Ну что же, давай собираться, — Толик, не дождавшись никакой реакции, поднялся из-за стола. Он кивнул хозяину квартиры, моему папе, который, казалось, был единственным, кто выглядел смущённым. — Хозяевам спасибо за тёплый приём. Дети! Собирайтесь!
Мы встали из-за стола, быстро собрались и, не прощаясь ни с кем, кроме папы, который робко пожал Толику руку, уехали. Тема с дачей осталась незакрытой.
Я всю ночь не спала. Слова матери крутились в голове. «А кто вас просил это делать?». Неужели наше желание сделать что-то хорошее обернулось против нас? А самое страшное – ведь продаст и глазом не моргнет. Забудет о наших вложениях, о нашем труде, о наших чувствах. Имеет полное право, она же хозяйка. Как я могла быть такой наивной, ведь Толик предупреждал! Я чувствовала себя полной дурой.
Проснулась утром — голова гудит, как колокол. Благо, выходной. Сидим, завтракаем в тишине. По мужу видно, что он не хочет напоминать про больную тему с дачей. Но вопрос такой, что надо решать. Откладывать его было нельзя.
— Что делать-то будем? — спросил он, наконец, вздыхая.
— Не хочу я им дачу отдавать, — ответила ему я, глядя в свою чашку с кофе.
— Так и я не хочу, — Толик поднял глаза и посмотрел на меня. — Но ведь они не слезут. Ты же знаешь свою маму, когда она что-то себе вбила в голову…
— Да поняла я уже.
Мы сидели так какое-то время, перебирая разные варианты, большинство из которых были либо откровенно глупыми, либо безнадёжными. Но потом я поняла, что это ведь мои родственники, и решить этот вопрос должна я. Это моя ответственность.
В тот же день я погрузилась в изучение рынка недвижимости. Засела за компьютер, просмотрела объявления о продаже дач в нашем районе. Мне нужно было понять реальную стоимость того «бурьяна», который нам достался. Я смотрела, сколько стоят дачи, такие, как наша, что была до нашего вмешательства — без домика, без коммуникаций, без ухоженного участка. Делала скрины, сохраняла ссылки на самые показательные варианты. Цены, как и ожидалось, были смешными. За ту развалюху и кусок земли, поросший сорняками, едва ли можно было выручить что-то существенное.
Потом, приняв окончательное решение, я поехала в банк. Оформила на себя потребительский кредит. Благо, кредитная история у меня безупречная, да и уровень дохода позволяет взять такую сумму без проблем. Получила деньги, обналичила, а после поехала к матери. Застала её дома, она смотрела какой-то сериал. Я села напротив неё, разложила перед ней планшет с открытыми ссылками на объявления.
— Мам, смотри, — спокойно начала я, показывая ей фотографии заброшенных дач, похожих на ту, что была у нас год назад. — Вот реальные цены на дачи. На такие, какой ты нам её отдавала.
Она сначала отмахнулась, но я не отставала.
Достала из сумки две тугие пачки денег. Одна – для неё, другая – для братца Пашки.
— Вот, — сказала я, помахав ими перед её носом. — Это те деньги, которые ты бы получила, если бы продала дачу в её первоначальном состоянии. И даже немного больше.
Мама уставилась на деньги, её глаза метались между пачками и моим лицом. Она была в замешательстве.
— Я предлагаю сделку, — продолжила я, сохраняя невозмутимый вид. — Вы получаете деньги – вот эти, что я предлагаю. А ты переписываешь дачу на меня.
Она задумалась, нахмурилась. Потом набрала Пашу. Долго обсуждала с ним моё предложение. Мне надоело ждать, и я продолжила:
— И ещё одно, мам, — добавила я, глядя ей прямо в глаза. — Если ты откажешься, мы будем всячески саботировать продажу. Будем приезжать туда каждый день, рассказывать потенциальным покупателям, какая это ужасная земля, что там ничего не растёт, какие злые соседи и вообще, что это гиблый участок.
Её глаза расширились. Моё предложение, подкреплённое угрозой, оказалось более чем убедительным. Скрепя сердце, она согласилась.
Вскоре мы переоформили дачу на меня. Я сама оплатила все пошлины, а им достались их доли – те самые, что я привезла в пачках. Без лишних слов и претензий.
Муж, когда узнал, был просто счастлив. Он обнял меня так крепко, что я чуть не задохнулась.
— Катюха, ты гений! — воскликнул он, светясь от радости. — Я же говорил, что ты дипломат! Моя умница!
А я была счастлива не от похвалы, а от того, что все его труды по обустройству дачи не прошли напрасно.
Так мы отвоевали дачу. Теперь уже точно нашу.
