Я смотрела на пустую вешалку в коридоре, где еще утром висела его куртка. Алексей ушел два часа назад, громко хлопнув дверью и оставив после себя неприятное ощущение. На кухонном столе осталась лежать связка ключей от моей квартиры.
– Катя, ты опять все усложняешь, – бросил он на прощание, обуваясь в прихожей. – Любая другая на твоем месте держалась бы за нормального мужика обеими руками. Я взял тебя с чужим ребенком, впустил в свою жизнь, а ты из-за ерунды устраиваешь сцены.
Я ничего не ответила. Стояла у стены и смотрела, как он поправляет шарф перед зеркалом и понимала: с меня хватит. Тянувшееся из самого детства чувство вины сменилось простой ясностью.
Мама всегда говорила, что женщина без мужа – это полчеловека. Сколько себя помню, в нашем доме эта мысль звучала за каждым семейным обедом. Бабушка поддакивала, раскладывая по тарелкам пироги, а мама вздыхала и смотрела на меня с жалостью.
Когда в 20 лет я первый раз вышла замуж за Игоря, родственники облегченно выдохнули, пристроенная. То, что Игорь любил выпить и часто не приходил ночевать, маму не смущало: «Мужики все одинаковые, терпи, Катя. Главное – семья». Я терпела три года. Родилась Полина, но ничего не изменилось. В один из зимних вечеров, когда Игорь снова пришел навеселе и начал швырять на кухне табуретки, я собрала детские вещи, взяла двухлетнюю Полю и ушла к матери.
Встретили меня не объятиями, а упреками.
– Кому ты теперь нужна с ребенком? – причитала мама, разглядывая мои заплаканные глаза. – Разведенка с прицепом. Это клеймо на всю жизнь, Катя. Тебе теперь любой захудалый мужик за счастье должен быть.
Эти слова я запомнила навсегда. Но вместо того чтобы искать нового заступника, я решила просто выжить. Мама с бабушкой впомогали с Полиной, а я пошла учиться. Днем работала в торговой компании, вечером сидела над учебниками, ночью писала отчеты. Через пять лет меня повысили до старшего менеджера по закупкам. Ещё через три года я оформила ипотеку и купила двухкомнатную квартиру, в самом центре города. Позже появилась и машина – скромная иномарка.
Я гордилась собой, у меня все получалось. Но для мамы я все равно оставалась «не пристроенной».
—
С Алексеем мы познакомились полтора года назад. Он работал в транспортной компании, был вежливым, красиво ухаживал. Приносил Поле сладости, мне – цветы, не забывал про маму.
Мама от него была в восторге.
– Смотри, Катя, какой мужчина! – шептала она мне на кухне, пока Алексей в комнате помогал Поле собирать конструктор. – Видный, серьезный. И главное – не боится, что у тебя дочь. Такой подарок судьбы пропустишь – локти кусать будешь.
Я и сама верила, что мне повезло. Алексей казался надежным. Через полгода общения он предложил расписаться. Свою однокомнатную квартиру он решил сдавать, а жить переехал ко мне – все-таки у меня места больше, да и до школы Полине ближе.
Первые месяцы все шло гладко. Мы делили расходы пополам: Алексей оплачивал коммунальные услуги и покупал часть продуктов, я закрывала ипотечные платежи, бензин и бытовые мелочи. Доходы у нас были примерно одинаковыми. Ни о какой финансовой зависимости речи не шло.
Но постепенно я стала замечать странные детали. Алексей никогда не торопился вкладываться в крупные покупки. «Это же твоя квартира, Кать», – спокойно говорил он, когда ломалась стиральная машина или требовалось обновить мебель в детской. При этом распоряжаться пространством он стал как полный хозяин. Мог повесить полку там, где мне было неудобно, или заявить, что мой старый диван портит вид гостиной и его пора выбросить на свалку.
—
В пятницу после работы я встретилась с Наташкой в небольшом кафе неподалеку от станции метро. Мы дружим еще со студенческих лет, и она одна из немногих знает меня настоящую, без обертки «успешной женщины».
– Кать, ты какая-то потухшая в последнее время, – сказала Наташа, размешивая ложкой капучино. – Что происходит? С Алексеем лады?
– Да вроде все нормально, – ответила я, глядя в окно на проезжающие троллейбусы. – Просто устала. Он все чаще начал делать замечания. То еда не такая, то Полина слишком громко мультики смотрит. И знаешь… эта его манера говорить.
– Какая манера?
– Будто он сделал мне одолжение, когда расписался со мной. Он этого не говорит напрямую, но это читается в каждой его фразе. Вчера оговорился, что его друзья удивлены, как он решился на брак с женщиной с ребенком.
Наташа внимательно посмотрела на меня.
– А ты что?
– А я смолчала. Наверное, мамин права: ну действительно, мужчина взял меня с ребенком…
– Катя, ты с ума сошла? – Наташа аж подалась вперед. – Ты сама купила квартиру. Ты сама ездишь на своей машине. Ты сама содержала и содержишь дочь. Он пришел на все готовое! В чем его подвиг? В том, что он перевез к тебе свои чемоданы?
Эти слова зацепили меня за живое. Весь вечер по дороге домой я прокручивала их в голове.
—
Развязка наступила в субботу. Мы планировали поехать в Городской сад – Поля давно просила покататься на аттракционах, а потом посидеть в детском кафе.
С утра Алексей был не в духе. Сначала ему не понравилось, что я попросила его заехать на мойку по пути.
– Я планировал отдохнуть, а не крутить руль с утра пораньше, – пробурчал он, разглядывая газету.
– Леш, ну мы же вместе поедем с ребенком. Машина грязная после вчерашнего дождя, – спокойно возразила я.
– Твоя машина – ты и мой, – отрезал он.
Полина, услышав раздраженный тон, тихонько ушла к себе в комнату. Меня это задело.
– Алексей, мы семья. Мы пользуемся машиной вместе, едем гулять вместе. Почему такая реакция?
Он отложил газету и посмотрел на меня свысока.
– Слушай, Катя. Давай без этого тона. Я и так проявляю максимум терпения. Другой мужик на моем месте давно бы поставил тебя на место. Ты должна быть мне благодарна просто за то, что я взял тебя с ребенком! Я принял твое прошлое, воспитываю чужую дочь, а ты мне еще упреки высказываешь из-за какой-то мойки?
Я смотрела на человека, с которым прожила год под одной крышей.
– Повтори, – тихо произнесла я.
– Что повторить? Правду? – Алексей поднялся со стула. – Ты забыла, кем ты была? Разведенка с дочкой. Моя мама до сих пор в шоке, что я не нашел себе свободную молодую девчонку, а выбрал тебя. А ты вместо спасибо еще права качаешь.
В этот момент страх и сомнения пропали. На их место пришла уверенность.
– Пошел вон, – проговорила я очень тихо, но так, что он сразу осекся.
– Что?
– Собирай вещи и уходи. Прямо сейчас.
– Катя, ты совсем с ума сошла? Из-за ерунды?
– Ты не прав, это не ерунда, – я подошла к двери и открыла ее настежь. – Ты пришел в мой дом. Ты ездишь на моей машине. Ты живешь за счет моего труда и при этом считаешь, что сделал мне одолжение. Я терпела это год. Больше не буду. У тебя есть час, чтобы собрать чемодан.
—
Алексей явно не ожидал такого поворота. Он привык, что я всегда стараюсь сгладить углы, уступаю, прощаю мелкие колкости. Он попробовал перевести все в шутку, потом перешел на крик, но я просто стояла молча и смотрела на часы.
Поняв, что уговоры не работают, он бросился в спальню, стал хаотично кидать в чемодан одежду, параллельно выкрикивая, что я пожалею, что прибегу к нему с прошениями на коленях, что ни один нормальный мужчина меня больше не подберет.
Когда за ним захлопнулась дверь, Полина тихо вышла из своей комнаты.
– Мам, дядя Леша больше не вернется? – тихо спросила она.
Я присела перед ней на корточки, обняла ее и почувствовала, что мне сразу стало легко.
– Не вернется, зайка. Мы будем жить вдвоем. Как раньше.
Через два часа начались звонки. Первой была мама.
– Катя, ты что творишь?! – кричала она в трубку так, что мне пришлось отставить телефон от уха. – Мне только что звонила свекровь твоя! Ты выгнала мужика из дома из-за какого-то глупого разговора! Ты совсем без ума осталась? Кому ты нужна в тридцать два года с ребенком?! Он же идеальный муж был!
– Мама, остановись, – спокойно сказала я. – Алексей ушел, потому что считает меня обузой, а себя – благодетелем. Я не прошу его возвращаться. И больше никогда не позволяй себе говорить со мной в таком тоне. Я сама содержала себя и дочь до него, содержу сейчас и буду содержать дальше.
– Ты останешься одна! – мамин голос сорвался на фальцет.
– Лучше быть одной, чем с тем, кто вменяет мне в вину наличие моей собственной дочери, – ответила я и отключила вызов.
—
Прошла неделя. Алексей не проявлял активность первые три дня – видимо, ждал, когда я сломаюсь и позвоню с извинениями. Но когда понял, что звонков не будет, стал писать сообщения. Сначала со злобой, потом с наигранным сожалением. Предлагал «поговорить как взрослые люди» и «дать друг другу шанс».
Я не отвечала.
Во вторник утром мне нужно было встретить на вокзале важного поставщика из Москвы. Поезд прибывал в восемь утра. На перроне было прохладно, моросил мелкий августовский дождь.
Я стояла на перроне, когда увидела Алексея. Он только что сошел с соседней электрички с небольшим портфелем – видимо, возвращался по работе из области. Увидев меня, он замедлил шаг, а потом улыбнулся и пошел навстречу
– Ну привет, – бросил он, останавливаясь в шаге от меня. – Вижу, решила встретить? Нам давно пора поговорить. Я готов забыть твои выходки, если ты извинишься за тот разговор.
Я посмотрела на него так, будто увидела незнакомого прохожего. Без злобы, без обиды – спокойно.
– Я встречаю человека по работе, Алексей, – ответила я. – А между нами разговор окончен. Навсегда. В понедельник я подаю на развод.
Он сник.
– Ты серьезно? Из-за одной фразы рушишь семью? Кому ты что доказываешь?
– Себе, – проговорила я. – Я слишком долго верила, что наличие мужчины рядом – это единственный показатель моего счастья. Спасибо тебе. Ты помог мне понять, что это не так.
В этот момент проводник открыл дверь вагона, и из него стали выходить пассажиры. Я развернулась и направилась к своему коллеге.
