– Сережа, ну сколько можно шифроваться? Все же все понимали!
Десять свечей на торте догорели почти до самого крема, оставив на розовой глазури темные маслянистые следы. Настя задула их еще пять минут назад: она смеялась, размазывая по щеке взбитые сливки, а теперь тихо сидела с краю стола и теребила уголок бумажной салфетки. Разговор, еще минуту назад шумный и веселый, оборвался на полуслове.
Паша, Сережин приятель еще со студенческих времен, сидел по правую руку от именинницы. Лицо у него раскраснелось от коньяка, глаза блестели. Он только что громко хохотнул, хлопнул Сережу по плечу и пролил на скатерть остатки своего напитка.
– Ну, Серега, выпил за твое здоровье! Наконец-то определился, мужик! А то мы с пацанами на даче у Лехи все видели, как вы с Ольгой обнимаетесь, пока Ирка одна с малым в стационаре сидела. Думали, так и будешь бегать на два дома. Красава, че!
В комнате повисла тишина. Было слышно, как в прихожей старые настенные часы отсчитывают секунды. Взрослые замерли. Темочка, наш пятилетний младший, тянулся за яблоком, переводя взгляд с меня на отца.
Серёжа так и застыл с лопаткой для торта в руке. Лицо его тут же побледнело и стало серым, как свежая штукатурка. Он не смог выдавить ни слова.
Ольга сидела напротив. На ней был бежевый джемпер. Она медленно отставила стакан с водой, поправила светлый локон и принялась крутить тонкое кольцо на пальце. Никакого смущения. Ни малейшей попытки отвести взгляд. Смотрела прямо, будто ждала этого момента последние несколько лет.
Я спокойно опустила поднос на стол. Паша, наконец сообразив, что сболтнул лишнее, уткнулся носом в тарелку с нарезкой и затих.
За тринадцать лет нашей совместной жизни я привыкла доверять человеку безоговорочно. Мы начинали в съемной комнате, где зимой из всех щелей тянуло холодом. Я работала старшим бухгалтером, тащила на себе быт, документы, детские сады, школы и бесконечные Сережины идеи про очередное «перспективное дело». Когда он брал заем на расширение офиса, именно я собирала справки и высчитывала семейный бюджет до копейки, чтобы перекрыть его риски.
Картинка последних лет сложилась в голове мгновенно: вечерние отлучки, внезапные «совещания по подряду», его исчезновения, когда сын болел, и частые визиты Ольги. «Ира, ты слишком много на себя берешь, совсем потухла. Сереже нужна энергичная женщина рядом, а не вечно уставшая сотрудница». Я верила. Даже благодарила ее за помощь, пускала в дом, оставляла с детьми.
Я посмотрела на Сергея и произнесла:
– Нашел себе помоложе? Поздравляю. Скинь ей список своих кредитов, пусть тоже порадуется.
Гости разошлись. Паша что-то бормотал на пороге, пытался оправдаться, мол, это все алкоголь и дурацкая шутка, но я молча выставила его за дверь и щелкнула замком.
Дети ушли к себе. Настя увела Тему в детскую, включила мультики и плотно прикрыла дверь. В этот вечер наша дочь как будто повзрослела сразу на несколько лет.
Пока я собирала со стола тарелки, недоеденный торт и стаканы, Сережа ходил за мной по коридору.
– Ира, выслушай. Пашка перебрал, наговорил глупостей. Ты же знаешь, он ляпает не думая. Мы с Ольгой просто закрывали рабочие вопросы, ты же в курсе, что она помогала мне с бумагами.
– С бумагами? – Я повернулась к нему, складывая салфетки. – На даче у Алексея? В тот день, когда я с Темой и его высокой температурой лежала в стационаре, а ты не отвечал на звонки до самого утра?
Муж поперхнулся, пытался подобрать слова, но так и не нашел ничего подходящего.
Его чемоданы я выкатила в прихожую. Туда полетели первые попавшиеся вещи из шкафа: рубашки, джинсы, носки. Сережа подхватил чемодан и уже на пороге бросил, что я еще пожалею о своем решении, после чего захлопнул за собой дверь.
Утром начался телефонный штурм. Первой позвонила свекровь, Валентина Петровна.
– Ирина, ты в своем уме? – Ее голос из динамика резал слух. – Выгнать отца двоих детей из дома из-за пьяных выходок каких-то приятелей! Ты все время на работе, домом не занимаешься, ходишь с замученным видом. Мужчине нужно внимание, уход, тепло! Ольга хотя бы вежливая, всегда выслушает, принесет выпечку к нему в офис. А ты превратилась в сухую чиновницу. Не позорь нас перед родственниками!
Я молча сбросила звонок и заблокировала номер.
Знакомые разделились на два лагеря. Одни через общих приятелей передавали, что у мужчин в этом возрасте бывает переломный период и надо просто переждать. Другие старательно избегали встреч, пытаясь сохранить нейтралитет. Единственным, кто проявил искреннее сочувствие без лишних расспросов, оказался Андрей – брат моей коллеги по работе. Он работал инженером, иногда заглядывал к нам на семейные праздники и всегда держался в тени.
Андрей приехал в субботу утром с тяжелым ящиком инструментов. Без лишних слов подтянул шатающиеся петли на кухонных дверцах, заменил фильтр в очистителе воды, заехал в супермаркет за крупами и помог перетащить коробки из прихожей в кладовку.
– Если надо отвезти детей на секцию или подвезти к юристам – набери, – предложил он перед уходом, вытирая руки тряпкой. – Я на связи в любое время.
—
Прошло три недели. Сережа почти не заявлял о себе, если не считать коротких сообщений детям, где обещал «скоро забрать их на аттракционы». А потом позвонил сам и предложил встретиться на нейтральной территории.
– Надо все решить мирно, без скандалов, – бубнил он в телефон. – Зачем кормить адвокатов? Мы же не чужие люди.
Мы сели за маленький столик в глубине скромного кафе неподалеку от моего бюро. Сережа пришел в новой ярко-голубой рубашке – слишком броской, такую он сам бы никогда не купил. Очевидно, выбор Ольги. Сама Ольга ждала его на улице, в красной машине, припаркованной через дорогу.
– Смотри, – произнес муж, едва перед ним поставили чашку кофе. – Давай без эмоций. Я хочу получить развод. Квартиру оставляю вам с детьми, претендовать не буду. Ты не подаешь на фиксированную сумму алиментов, соглашаешься на стандартные выплаты с официальной зарплаты. Ну и по долгам… Ремонт делался для семьи. Будет справедливо, если остаток кредита ты переоформишь на себя.
Я достала из папки распечатки банковских выписок и аккуратно положила на стол.
– Давай уточним детали, – я указала на верхний лист. – Квартира куплена в браке, но первый взнос внесен с продажи жилья моей бабушки. У меня есть все подтверждающие документы. Теперь про твои финансовые обязательства.
Я пододвинула бумаги ближе к нему.
– Ипотека почти выплачена, но ты набрал личных займов: автокредит на свою машину, заем на авто для твоей мамы плюс наличные якобы на ремонт, которые ушли траншами на твои фирмы. Все оформлено на тебя. Твое имя, твоя подпись.
Сережа подался вперед, лицо его перекосилось.
– Но мы же вместе этими деньгами пользовались!
– Ты тратил их на свои прогоревшие проекты и на подарки, – я кивнула головой в сторону окна, где виднелась красная машина Ольги. – Помогать тебе прятать концы в воду я не собираюсь. Хочешь свободу? Забирай. Вместе со всеми долгами. Встретимся в суде.
—
К концу ноября ударили настоящие холода. В районный суд Сергей пришел с адвокатом. Ольга ждала в коридоре, изображая верного друга.
Представитель мужа настойчиво доказывал, что детям будет лучше с отцом, ссылаясь на мою высокую занятость и частые задержки на работе.
– Ваша честь, – адвокат поднялся со своего места, – наш доверитель имеет стабильный доход и готов обеспечить детям спокойную обстановку, пока мать пропадает на работе.
В этот момент мой юрист передал судье официальное заключение органов опеки и протокол беседы с психологом. За дверью зала оставался Андрей: накануне он привозил Настю и Тему на встречу со специалистом.
Судья открыла папку и вслух зачитала протокол опроса десятилетней Насти:
«Тетя Оля показывала мне в телефоне снимки, где папа обнимает ее в машине. Она сказала, что если я не буду слушаться, она станет новой мамой и выбросит мои вещи. А папе она говорила, что мы с Темой им мешаем…»
Серёжа мгновенно покраснел. Его адвокат тут же уткнулся в стол, смущённо зашуршал бумагами и старался не смотреть на судью.
– Просим также приобщить выписки по счетам, – добавил мой защитник. – Средства матери шли на детей и быт, а личные займы ответчик переводил на сторонние счета.
Судья внимательно изучила таблицы.
– Личные займы и автокредиты признаются персональными обязательствами ответчика. Квартира, за вычетом доказанной личной доли истицы, делится с учетом интересов несовершеннолетних детей.
Сережа сидел осунувшись. Он повернулся к двери в надежде на поддержку Ольги, но та увлеченно разглядывала экран телефона, делая вид, что происходящее ее не касается.
– Нашел себе молодую? – проговорила я, проходя мимо его стола. – Вот и плати.
—
Их красивая сказка начала рушиться уже через три месяца. Ольга рассчитывала на состоятельного мужчину с перспективным бизнесом и собственным жильем, а получила человека с заблокированными счетами, долгами и визитами судебных приставов.
Платить по его обязательствам из своего кармана она не собиралась. Когда Сережа попытался привезти к ней детей на выходные, она просто не открыла дверь, заявив, что чужие проблемы ее не касаются. Вскоре они окончательно разошлись. Сережа перебрался к матери, где Валентина Петровна ежедневно пилила его за испорченную жизнь.
Наша жизнь постепенно приходила в норму.
Андрей появлялся у нас все чаще. Помогал по дому, отвозил Тему на тренировки по плаванию, когда я застревала с отчетами. Спустя время он просто принес свои вещи и остался. Без громких слов и лишних обещаний.
Недавно мы отмечали очередной праздник Насти. За столом собрались самые близкие. Андрей о чем-то шутил с детьми, и в комнате стоял детский смех.
Сережа изредка выходит на связь. Просит снизить алименты, жалуется на трудности. Я выслушиваю его и спокойно говорю:
– Все вопросы решай через юриста, – и кладу трубку.
Разбираться в его проблемах у меня больше нет никакого желания.
