– Чей это волос? Павел, я тебя спрашиваю, чей это длинный светлый волос у тебя на плече?! – Зина ткнула ему пальцем прямо в грудь, едва он успел переступить порог квартиры и снять правый ботинок.
– Зина, в автобусе час пик был. Народу полно. Откуда я знаю, чей он? – Павел устало вздохнул, не снимая второй ботинок, и попытался пройти в коридор.
– В автобусе?! От завода до дома ехать двадцать минут! Ты где был два часа?! В каком автобусе можно два часа кататься?! По саунам с лаборанткой своей раскатывал, а мне про час пик врешь?!
Павлу тридцать восемь. Восемь из них он женат на Зине. У них семилетняя дочка Ульяна, которая сейчас сидела в детской. Она привыкла к этим скандалам и просто сидела тихо в комнате, пока все не утихнет.
Павел – обычный мужик. Не пьет, почти не курит, зарплату с основной работы до копейки отдает Зине. Из радостей в жизни – гараж, да и то раз в месяц, чтобы поменять масло в их старенькой «Киа». Телефон у него без паролей, в друзьях – три калеки с работы да школьный приятель. Никаких ночных переписок, никаких «таинственных звонков».
Но для Зины это ничего не значило.
Она заводилась по любому поводу. Это происходило ровно три раза в неделю. Задержка на пятнадцать минут после работы, неотвеченный звонок, новый парфюм или просто задумчивый взгляд за ужином.
– Посмотри на него! Опять молчит! – Зина шла за ним следом на кухню. – Тебе даже сказать в ответ нечего! Ты на меня вообще не смотришь, постоянно в своем телефоне! Не обнимешь, не подойдешь, у нас месяца три уже ничего не было! Зачем тебе я, если ты на стороне всё получаешь?!
– Зин, я в две смены работаю, чтобы мы ипотеку вовремя оплачивали… – попытался вставить Павел.
– Не ври мне! Не смей мне врать! – Зина сорвалась на крик, глаза наполнились слезами, и она принялась с грохотом вываливать из его рабочей сумки вещи прямо на кухонный стол. – Где ты был эти два часа?! Покажи телефон! С кем ты переписывался?! Покажи, кому ты звонил после смены!
Павел молчал. Он давно понял: будешь оправдываться – сделаешь только хуже. Поэтому он просто сидел, тупо смотрел на стол и ждал, пока она прокричится. Главное – не смотреть на неё и молчать.
Но Зину его молчание бесило еще больше. Она подскочила к нему, схватила его рабочий планшет и с размаху грохнула его о кухонный кафель. Пластик треснул, экран пошел черными паутинными трещинами.
– Не нравится – проваливай! – заверещала она, переходя на ультиматум. – Слышишь?! Собирай свои пожитки и уматывай к своей пассии! Никто тебя тут не держит! Я хоть человеком себя чувствовать стану, а не дурой, которой рога наставляют! Подавай на развод и выметайся!
Павел посмотрел на разбитый экран, потом на Зину. Ему так все это надоело, и не было больше сил оправдываться.
—
Павел нагнулся, поднял с пола планшет с треснувшим экраном и молча положил его на край стола.
Зина еще минут десять что-то выкрикивала из коридора, хлопала дверями, демонстративно гремела посудой, ожидая привычного сценария: что он пойдет за ней, начнет оправдываться, показывать историю звонков или просто уныло промолчит, дожидаясь, пока она остынет. Но Павел в этот раз пошел в детскую к Ульяне, сел на край ее кровати и начал читать ей сказку.
Когда дочка заснула, Павел вышел на балкон. На улице было прохладно. Он достал из заначки давнюю сигарету и тяжело затянулся. Было мерзко на душе, но мысли уже переключились на дело.
Квартира – Зининой матери, тут делить нечего, да и хорошо. Зато «Киа» оформлена на него и куплена до брака. Заявление в мировой суд подается за пятнадцать минут через интернет или лично в канцелярии суда, госпошлина копеечная.
У него оставался личный счет в банке. Небольшой – туда капала редкая оплата за шабашки по чертежам, про которые Зина не знала (всю зарплату с основной работы он отдавал ей). На счету оставалось около ста сорока тысяч рублей. На первый месяц аренды однокомнатной квартиры возле завода хватит с запасом. Дочка Ульяна через месяц идет в первый класс. Школа как раз в пяти минутах от его заводского конструкторского бюро – он сможет сам забирать ее после продленки, кормить обедом и приводить к матери, если потребуется.
На следующий день Павел встал в шесть утра, как обычно. Зина спала, уткнувшись лицом в подушку и всем видом демонстрируя обиду. Павел спокойно оделся, взял папки с документами на машину и свой паспорт.
В двенадцать часов, во время обеденного перерыва, Павел приехал к мировому судье. В узком коридоре было душно, пахло старой бумагой.
Дежурная в канцелярии бегло пробежала глазами его заявление, ткнула пальцем в пустую строчку и сухо сказала:
– Причину развода впишите. Без этого не приму.
Павел взял ручку и вписал: «Невозможность совместной жизни из-за постоянных скандалов и безосновательной ревности».
Женщина проверила чек об оплате госпошлины и поставила на его экземпляре штамп с датой приема заявления.
Вечером Павел вернулся домой. Зина сидела на кухне. На столе стоял остывший ужин. Она уже сменила гнев на милость и ждала, что муж, как всегда, придет с виноватым видом и пакетом фруктов для дочки.
– Ну и долго ты собираешься дуться? – сухо спросила она, не поворачивая головы. – Сам довел до скандала, а теперь сидишь обиженный.
Павел достал из внутреннего кармана куртки сложенный вдвое лист с печатью канцелярии суда и молча положил его на стол.
– Это что? – Зина нахмурилась, взяла бумагу, пробежала глазами по строчкам и резко побледнела. – Паш… Ты чего? Это шутка такая? Ты из-за какого-то планшета в суд побежал?!
– Это не шутка, Зин, – спокойно произнес он. – Повестка тебе придет по почте. Секрета никакого нет, все по закону.
Зина вскочила со стула, лицо ее пошло красными пятнами:
– Да ты блефуешь! Да кому ты нужен-то, кроме меня?! Сорок лет скоро, ни кола ни двора! Ты думаешь, я прибегу умолять?! Да забирай свои трусы и вали! Завтра же чтобы ноги твоей тут не было!
– Завтра и уеду, – ответил Павел. – А сегодня я посплю в гостиной.
—
Утро началось спокойно, без скандала.
За утро Павел успел созвониться по объявлению и перевести залог за «однушку» в двух остановках от завода. Достал из кладовки две старые спортивные сумки и чемодан на колесах. Складывал свои вещи молча. В отдельный пакет упаковал свои чертежные принадлежности, папки с проектами и разбитый планшет.
Зина проснулась в девять. От ее вчерашней уверенности и криков не осталось и следа. Глаза опухли от слез, халат застегнут криво, не на ту пуговицу. Она встала в дверном проеме и молча смотрела, как Павел застегивает сумку.
– Паш… – голос ее прозвучал тихо, без привычных ноток упрёка. – Ты правда уходишь? Из-за какой-то глупости? Ну вспылила я, ну с кем не бывает… Ты же сам меня спровоцировал! Зачем было молчать? Высказал бы всё, и закрыли бы тему!
Павел даже не поднял головы. Продолжал аккуратно завязывать шнурки на кроссовках.
– Я не хочу больше ничего высказывать, Зин. Я восемь лет только и делал, что оправдывался. Хватит.
– Да кому ты нужен-то?! – Зина снова попыталась перейти на крик. – Посмотри на себя! Кому ты сдался в свои тридцать восемь? Будешь по съемным углам скитаться, как собака! Ты о дочери подумал?! Ульяне отец нужен, а не приходящий воскресный дядя!
Павел встал и посмотрел на нее:
– Ульяну я буду забирать из садика каждый день, пока не закончится август, а с сентября – из школы. Школа рядом с моим заводом. График я уже перестроил. Алименты будут перечисляться официально с зарплаты, ровно двадцать пять процентов, без задержек. Если нужно будет помочь сверх этого – на лекарства или одежду – дашь чек, я оплачу.
– Паша, пожалуйста… – Зина шагнула к нему, попыталась схватить за рукав куртки. Она по-настоящему испугалась. Только сейчас поняла, что сама своими руками всё разрушила. – Давай сначала попробуем? Я не буду больше проверять телефон, клянусь! Я схожу к психологу! Ну хочешь, я сама этот планшет тебе новый куплю?!
– Дело не в планшете, Зин, – Павел мягко убрал ее руку. – Дело в том, что я устал доказывать, что я не ишак. Вся твоя любовь – это бесконечные допросы. Я так больше жить не хочу и не буду.
Из детской вышла Ульяна. Девочка смотрела на сумки в коридоре испуганными глазами. Павел присел перед ней на корточки, обнял, крепко прижал к себе и поцеловал в макушку.
– Зайчонок, я ненадолго. Папа немного поживет в другой квартире, поближе к работе. В понедельник я сам заберу тебя, и мы поедем покупать тебе новый портфель к школе. Договорились?
Дочь обняла его.
Павел поднялся, отцепил от связки свой ключ от квартиры и оставил на тумбочке. Наклонился, взял сумки, чемодан.
– Повестка придет по почте, – напомнил он. – На суде подтверди, что согласна. Не затягивай.
Зина села на пуфик в прихожей, закрыла лицо руками и заревела. Павел, не оборачиваясь, вышел на лестничную площадку и закрыл за собой дверь.
На улице было свежо. Павел погрузил сумки в багажник «Киа», сел за руль, вставил ключ в замок зажигания. Впервые за пять лет он знал: вечером дома будет тихо. Никто не устроит скандал на ровном месте.
Он повернул ключ, двигатель тихо заурчал. Павел включил левый поворотник и спокойно выехал со двора в сторону промышленной зоны, где его ждала снятая утром квартира.
