– Я ведь Римме семью спасаю, понимаешь? Не было бы ее уже, если бы не мои загулы, – Константин аккуратно перевернул на решетке кусок свинины.
Вячеслав, сидевший на складном стуле с бутылкой безалкогольного пива, едва не поперхнулся. Он опустил бутылку и уставился на друга.
– Костя, ты сейчас это серьезно сказал? Или у тебя от углей мозги спеклись? – Славик удивился. – Ты гуляешь от Риммы направо и налево, а подаешь это как благотворительность?
– А ты не удивляйся, – спокойно ответил Константин. Он снял с мангала готовое мясо, переложил его в глубокую миску и накрыл фольгой. – Ты глубже смотри. Я Римму люблю? Люблю. Жизнь за нее отдам? Отдам. Она мать моих детей, замечательная женщина, светлый человек. Но если бы я сидел ровно на попе и требовал от нее всего, что мне нужно, мы бы уже по судам бегали и имущество пилили. А так – у нас нормальная семья. Все сыты, все улыбаются.
Славка молча смотрел, как Константин вытирает руки полотенцем. Позиция друга поражала своей наглостью. Самое дикое было в том, что Костя не считал себя виноватым. Он был уверен в собственной правоте на все сто.
Про то, что Константин похаживал на сторону, Славик знал. Они дружили со школы, вместе прошли студенческие годы, а последние пять лет держали общий автосервис. Славку от этой лжи мутило, но лезть с нотациями он не рисковал: ругаться с напарником означало ставить под удар дело, которое кормило обе их семьи.
Вячеславу приходилось наблюдать эту параллельную жизнь. Вот Константин выбирает в магазине дорогой парфюм для жены, а через десять минут по второму телефону бронирует номер в загородном отеле для какой-то «Ниночки из отдела продаж». Вот он везет Римму на шопинг и терпеливо ждет ее у примерочной, а в обед встречает у метро молоденькую студентку, с которой познакомился на сайте знакомств.
При этом назвать Константина плохим мужем не поворачивался язык ни у кого из общих знакомых. В их компании его считали чуть ли не эталоном. Он не пил, не пропадал в гаражах, зарабатывал вполне прилично, а главное – от него веяло какой-то надежной, мужицкой заботой. Дома у них всегда был порядок, ремонт делался вовремя, дети – старший сын и младшая дочка – отца просто обожали.
Да и саму Римму Костя берег. Он никогда не позволял себе повысить на нее голос, помнил даты всех годовщин, дарил цветы без повода и при каждом удобном случае. Подруги Риммы ей завидовали.
Фотография с десятилетия их свадьбы – счастливая Римма в белом сарафане, обнимающий ее Костя и двое радостных детей – стояла у Кости на рабочем столе. И клиенты замечали: «Сразу видно, крепкая семья. Молодцы».
Константин на это лишь улыбался: «Жена – мой главный тыл. Без нее ничего бы не было».
И вот сейчас, на даче, пока женщины с детьми ушли на речку, эта «крепкая семья» предстала перед Вячеславом в совершенно ином свете.
– Костя, ты бредишь, – Вячеслав поднялся со стула и подошел к мангалу. – Какая забота? Ты просто кобель, который научился красиво оправдывать свои хотелки. Если тебе так надо крутить хвостом, ну разведись с ней. Отдай ей половину имущества, плати алименты и гуляй уже сколько хочешь. Зачем этот цирк?
Костя посмотрел на друга, как на глупого ребенка.
– Развестись? С Риммой? – он фыркнул. – Ты с ума сошел? Чтобы я собственную жену искалечил? Ты представляешь, что для нее значит развод? Она такая ранимая. Для нее развод – это конец света. Я ее знаю. Она после этого не оправится. И ради чего? Ради того, чтобы я мог спокойно переспать с какой-то бабой, имя которой забуду через неделю?
– Так не спи! – отрезал Славка.
– Не могу, – просто ответил Константин, словно речь шла о банальной потребности вроде еды или сна. – Я пытался. Честно пытался. Год жил как святой. Чуть с ума не сошел, на людей бросаться начал, на Римму стал кричать из-за каждого пустяка. Тебе рассказать, почему?
Славка насупился, но промолчал.
– Давай, слушай, раз уж заговорили, – Константин присел на скамейку. – Мы с Риммой вместе двенадцать лет. Когда женились – все было отлично. А потом пошли дети. Сначала Ванюшка с его бессонными ночами, потом Маришка. Римма отдала им всю себя.
– Все матери отдают себя детям, это нормально, – буркнул Славка.
– Нормально, – согласился Костя. – Только ресурса у человека ограниченное количество. Римма – она же правильная до мозга костей. Ей надо, чтобы у детей были идеальные поделки, идеальное питание, развивашки, чистота в доме. И у нее сил остается только до дивана доползти. Ей близость не нужна, вообще. То есть, если я попрошу – она не откажет. Сделает вид, что ей интересно, потерпит. А я не хочу, чтобы моя жена терпела! Понимаешь? Я не хочу вымогать у уставшей женщины то, что ей сейчас не нужно.
Константин замолчал, глядя на угли. Вячеслав замялся – разговор становился все более неприятным.
– Ты из нее мученицу-то не делай, – сказал Славка. – Все устают. У всех дети, быт, работа. Люди как-то разговаривают, решают эти вопросы вместе. К врачам ходят, в отпуск ездят, к психологам…
– Ой, только не начинай про психологов! – Константин махнул рукой. – Мы проходили это. «Поговорите о ваших чувствах», «устройте свидание без детей». Устроили. Купил я билеты в отель на выходные. Бабушку припрягли с детьми посидеть. И что? Приехали. В номере джакузи, свечи. Я настраиваюсь, а у нее в голове одно: «А Ванечка точно суп съел? А Маришка не простудится на балконе? Ой, я забыла репетитору перевести…»
Костя встал, подошел к столу и налил себе из кувшина холодного компота. Сделал пару жадных глотков.
– Понимаешь, Слав? У нее в голове крутится этот бесконечный бытовой калейдоскоп. И если я начну давить, я просто сломаю ее. Я буду превращать каждый наш вечер в экзамен, который она заведомо проваливает. Она начнет чувствовать себя виноватой. Зачем?
– И поэтому ты решил удовлетворять свои потребности в других местах, – подытожил Славик.
– Я решил освободить ее от этой нагрузки! – отрезал Константин. – Пойми ты простую вещь. Я решаю это на стороне. Организовать все проще простого: я сказал Римме, что мотаюсь по закупкам запчастей или вишу у поставщиков на складах – она верит безоговорочно. Я ищу женщин, которым нужно ровно то же самое: встретиться, снять напряжение и разбежаться. Без претензий на мою семью. Я сразу ставлю условие: я женат, жену обожаю, семью не брошу. И знаешь что? Многие соглашаются. Для них это тоже удобный формат.
Славка слушал этот бред самооправданий и поражался, как гладко все укладывалось в голове у друга. Логика Константина была простой и циничной. Но снаружи все выглядело как безупречное семейное счастье.
– И ты после этого спокойно возвращаешься домой? – спросил Славка. – Приезжаешь весь такой…, целуешь жену, обнимаешь детей? И совесть не грызет?
– А за что? – удивился Костя. – За то, что я прихожу домой спокойный и добрый? За то, что я не устраиваю Римке скандалов из-за того, что у нас три недели ничего не было? За то, что я не хожу по дому психованный и не срываюсь на детей? Слав, я стал хорошим мужем, когда снял дефицит потребностей. Я берег ее, брал на себя часть уборки, возил детей по секциям, покупал ей подарки, делал все, чтобы она чувствовала себя любимой. Она со мной счастлива. Она подругам рассказывает, как ей повезло с мужем. И это правда.
– Повезло… – повторил Славик и покачал головой. – Повезло иметь мужа, который держит ее за глупышку.
– Она не глупышка, – возразил Костя. – Она просто живет в мире, который я для нее выстроил. Я берегу ее покой.
Вдали раздались детские голоса и женский смех. Из-за поворота вышла Римма с детьми. В руках у нее был пакет с вещами, волосы чуть растрепались от ветра. Завидев мужа, она помахала ему рукой:
– Костик! Мы вернулись! Мясо уже готово?
– Да, зайка, – отозвался Константин. В его голосе сразу появилась наигранная нежность.
Костя шагнул к жене, обнял ее и поцеловал. Римма довольная сказала: «Как же хорошо на даче… Спасибо тебе, что вывез нас».
Вячеслав стоял у мангала, вертя в руках бутылку пива, и смотрел на эту сцену. Перед ним была идеальная картинка семейного счастья, за которой стояла обычная наглая ложь.
Обед прошел беззаботно и шумно. Римма раскладывала по тарелкам запеченный картофель, дети спорили о своем, а Константин заботился обо всех подряд. Он вовремя подливал жене яблочный сок, подкладывал лучшие кусочки мяса и слушал историю сына о том, как тот едва не поймал на речке огромного рака.
Славка сидел напротив. Ему казалось, что он присутствует на спектакле, где главный актер играл свою роль настолько убедительно, что сам давно забыл о существовании реальности.
– Слав, ты чего такой смурной? – Римма улыбнулась ему. – На работе опять завал? Костик говорит, у вас там с новой поставкой запчастей какая-то чехарда.
– А? Да нет, Рим, все нормально, – запнулся Славик. Ему было не по себе. – Просто перегрелся на солнце.
– Ты посиди в тени, у нас там в беседке прохладно, – подхватил Константин. В его глазах не было ни смущения, ни вины. – И вообще, хватит о работе. Выходные ведь.
После обеда сын убежал во двор, Римма ушла в дом укладывать младшую на дневной сон, а мужчины остались на веранде. Константин достал из шкафчика пачку сигарет и вышел на крыльцо. Славка последовал за ним.
– Ты смотришь на меня как на преступника, Слав, – не поворачивая головы, сказал Костя, пуская дым по ветру. – А ведь я тебя знаю давно. Ты веришь в какую-то сказочную правду, которой в жизни не бывает.
– А если твоя сказка по швам треснет? – отрезал Славик, опершись о перила. – Костя, ты помнишь прошлый месяц? Когда ты уехал к очередной, а Римма за ключами заехала? Я тогда чуть от стыда не сгорел, пока тебя покрывал и лепетал, что ты на складе! А тебе хоть бы хны. Один случайный звонок, забытое сообщение, кто-то из знакомых увидит тебя – и все! Ты хоть понимаешь, что с ней станет?
Константин докурил, выкинул окурок в баночку и повернулся к другу. Улыбка с его лица исчезла.
– Если узнает – значит, я плохо шифровался, – ответил он. – Значит, будет паршиво. Но сейчас – она счастлива. Дети счастливы. Пойми ты, правда далеко не всегда нужна. Иногда правда – это просто желание снять с себя вину и перевалить ее на чужие плечи: «Я согрешил, прости меня, теперь ты живи с этим». Вот это – дрянь. А я держу все в себе. Моя ложь никому не мешает. Пока она остается тайной.
– «Пока» – ключевое слово, Костя, – тихо сказал Славик.
В этот момент дверь веранды скрипнула, и на крыльцо вышла Римма.
– Маришка заснула, – шепнула она, подошла к мужу и обняла его. – Костя, тебе не прохладно? Ветерок поднялся.
Константин улыбнулся и прижал жену к себе.
– Нет, зая. Все хорошо. Мы тут со Славкой просто ждем, пока чайник закипит.
Римма улыбнулась, посмотрела на Славика и тихо произнесла:
– Знаешь, Слав… Я иногда смотрю на него и думаю: за какие такие заслуги мне так с мужем повезло? Мои подруги вечно жалуются – тот пьет, тот на диване лежит, тот ругается по пустякам. А Костя… Он у меня молодец. С ним вообще ничего не страшно.
Славка посмотрел на ее счастливые глаза, потом перевел взгляд на Константина. Тот смотрел на друга поверх головы жены. В его взгляде читалось одно: «Я же говорил тебе. Она счастлива».
Славик попытался улыбнуться, пробормотал что-то и пошел в сад.
Он стоял у края участка и слушал, как в доме закипает чайник, а Римма что-то напевает себе под нос, расставляя чашки. В голове не укладывалось, как в одной семье уживаются искренняя радость и наглая, просчитанная ложь. И самое паршивое было в том, что этот хрупкий мир держится только на одном – на том, что Римма не знает и никогда ни о чем не узнает.
