— Садитесь, пожалуйста! Нет, не рядом со мной, место сзади более безопасное, Татьяна Евгеньевна, вам удобно? Я сейчас переднее сиденье отодвину, вот так, теперь лучше? — суетился Анатолий, открывая дверцу служебной «Тойоты».
Татьяна Евгеньевна молча кивнула.
Она была, как обычно, одета в строгий серый костюм, который, казалось, был сшит еще в прошлом веке, а волосы стянуты в тугой пучок. Анатолий, привыкший оценивать женщин по шкале «доступности» и «полезности», мысленно поставил на ней крест.
«Явно старая дева, — подумал он, захлопывая дверь. — Ни кожи, ни рожи. И как с такой работать? Как женщина она никакая, с мужиком хоть о рыбалке поговоришь, или о бане».
Первые две недели прошли в гнетущем молчании.
Анатолий тосковал по «премиям» от бывшего главбуха. Тот был человеком понятливым, Анатолий возил его по всем надобностям, а иногда и к любовнице — бывший главбух ему доверял.
За молчание Анатолий получал каждый месяц конверт, и все были довольны.
А эта?
Сидит, уткнувшись в планшет, даже «доброе утро» цедит сквозь зубы.
Но однажды, стоя в пробке, Анатолий случайно взглянул в зеркало заднего вида. Татьяна Евгеньевна сняла очки и потерла переносицу. В этот момент, без строгой оправы, ее лицо показалось ему… другим. Он присмотрелся — ей было около сорока, как и ему. И если приглядеться, то кожа у нее была чистая, а глаза такие глубокие, хоть и уставшие.
«А ведь она ничего, просто себя запустила, совсем не красится, сразу видно, что «замужем» она лишь за своей работой — осенило Анатолия, — а что, если её попробовать использовать? Она ведь всё таки тоже женщина…»
Ему сразу вспомнился бывший напарник Максим Воробьев, который на своей «служебке» возил замшу директора, и жил припеваючи. Максим правда почему-то перешёл на другую работу, но это тут не причём.
«А чем я то хуже?» — подумал Анатолий.
План созрел мгновенно.
Она, конечно, страхо_людина, потому и одинокая. Да она должна ухватиться за его внимание, как утопающий за соломинку, он же мужик симпатичный.
И на следующий день Анатолий решил сменить тактику.
И вместо привычного радио «Шансон» он включил негромко томную волну «Релакс».
— Татьяна Евгеньевна, — начал он вкрадчиво, когда они выехали на свободное шоссе, — Вы сегодня какая-то особенно задумчивая, может вы хотите кофе? Я знаю тут одно место, там варят такой кофеёк, что любая усталость как рукой снимается.
Татьяна Евгеньевна подняла взгляд от бумаг, лежащих на коленях. В ее глазах промелькнуло удивление,
— Анатолий, мне нужно быть в офисе через двадцать минут.
— Успеем, — подмигнул он, стараясь придать голосу бархатные нотки. — Я знаю короткий путь, а то вы выглядите так, будто совсем себя не жалеете. А такая женщина, как вы, должна позволять себе маленькие радости.
Он увидел, как она слегка смутилась. «Клюнула», — торжествующе подумал Анатолий.
В течение недели он постоянно обрабатывал ее.
То комплимент сделает по поводу ее строгого, но элегантного стиля, то принесет ей в машину букет полевых цветов, якобы случайно купленный у бабушки на перекрестке из жалости.
Он видел, как она меняется, уже даже её пучок держался под шпильками свободнее, словно волосы были готовы свободно упасть на нежные, незагорелые плечи…
Да и в её одежде появились светлые тона, а на губах едва заметная улыбка, и вроде даже неяркая помада.
«Скоро она сама предложит мне заехать куда-нибудь подальше от офиса. А там — дело техники. Наверняка она станет ко мне благоволить, и тоже станет подкидывать мне на расходы, или дарить подарочки. Пожалеет женатика с двумя детьми, жена которого вся в детях, и бытовых заботах. А симпатичный бедный парень, который так попался и его захомутали, то есть я, трудится, не покладая рук, чтобы семью прокормить! — предвкушал Анатолий.
В пятницу вечером, перед мужским праздником, когда он вез ее домой, Татьяна Евгеньевна вдруг попросила,
— Анатолий, остановитесь у того торгового центра, мне нужно кое-что купить.
Он припарковался, предвкушая, что она пригласит его помочь с сумками, или даже предложит зайти к ней потом на чай, когда он привезёт её домой . Она вышла из машины, а через десять минут вернулась с небольшим пакетом, и он выскочил из машины открыл перед ней дверь, и схватил пакет,
— Татьяна Евгеньевна, давайте я помогу.
— Анатолий, — сказала она, глядя прямо на него, — Вы очень внимательны последнее время, и я это ценю.
— Для вас — что угодно, Татьяна Евгеньевна.
Анатолий просто расплылся в самой обаятельной улыбке, на которую был способен, и даже слегка развернулся к ней корпусом.
— Я ведь вижу, как вы работаете на износ. Но такая женщина, как вы, заслуживает особого отношения мужчин.
Татьяна Евгеньевна медленно открыла пакет.
Анатолий ожидал увидеть там что-то для себя, типа дорогого парфюма или что-то ещё изысканное. Но она достала оттуда небольшую папку с документами и положила её на соседнее сиденье.
— Вы правы, Анатолий, — произнесла она ровным, лишенным всяких эмоций голосом, — Я действительно много работаю. И я очень ценю порядочность, пунктуальность и… наблюдательность.
Она сделала паузу, и в салоне повисла странная, звенящая тишина.
Анатолий почувствовал, как внутри него зашевелилось какое-то нехорошее предчувствие.
— Вы ведь женаты, Анатолий? — спросила она, не глядя на него. — И у вас двое детей? Старший в этом году заканчивает седьмой класс, младшая болеет, а жена подрабатывает на дому, чтобы свести концы с концами?
Анатолий похолодел, а его руки, лежавшие на руле, непроизвольно сжались.
— Откуда вы знаете?
— Я же главный бухгалтер, Анатолий, и моя работа видеть то, что скрыто за цифрами. А ваша работа — возить меня. Но в последние две недели вы стали возить меня не только по делам фирмы, но и по каким-то… своим собственным фантазиям. Вы тратите рабочее время на покупку цветов, на поиск коротких путей к кофейням, и на попытки выстроить со мной… скажем так, особые отношения. И как я понимаю, планируете получать за это благодарность?
Она достала из папки пару фотографий, на одной из них Анатолий был запечатлен у подъезда дома, где жил бывший главбух, в момент передачи того самого конверта с «премией».
— Вы конечно думали, что я «страхо_людина», которой не хватает мужского внимания? — Татьяна Евгеньевна наконец посмотрела на него в зеркало. В её глазах не было ни обиды, ни смущения. Только холодный, расчетливый профессионализм. — Вы ошиблись. Я не ищу случайных романов.
Анатолий почувствовал, как по спине пополз липкий пот.
— Татьяна Евгеньевна, я просто хотел быть полезным.
— Вы были полезны, пока возили меня из дома на работу, — отрезала она, — Но вы почему-то решили, что я ваш новый источник дохода. Вы начали играть в игру, правил которой не знаете. В этой папке информация не только про ваши «премии» от прошлого руководства, но и отчет о том, сколько бензина вы списывали на личные нужды за последние полгода. А так же продавали почти новую резину с авто, которую списывали, как дырявую, и пользовались машиной фирмы в нерабочее время, таксуя ночами. Вашими делишками в ущерб фирме уже давно кое кто интересуется…
Она закрыла папку и положила её обратно в пакет.
— Завтра утром вы напишете заявление по собственному желанию, и найдете работу в другом месте, водители везде нужны. Если вы это сделаете, я забуду о том, что видела эти документы, но сделайте выводы и больше не воруйте. Мне жаль вашу жену и детей, Анатолий…
Водитель молчал, с досадой опустив глаза — надо же, как он с ней ошибся…
— А теперь, Анатолий, — главбух поправила очки, которые снова сделали её лицо строгим и неприступным,
— Отвезите меня домой…
Вскоре Татьяна Евгеньевна вошла в квартиру, сняла своё бесформенное пальто, и громко рассмеялась.
— Ты что там так смеёшься, Таня? А я на ужин приготовил фаршированные перцы, — из кухни донёсся мужской голос, и тут же к ней вышел крупный мужчина в фартуке.
— Видели бы нас подчинённые, Миша, вот бы они удивились, милый мой директор и хозяин фирмы, — улыбнулась Татьяна Евгеньевна…
Они с Мишкой дружили ещё со школы, и были всегда вместе. Потом их пути разошлись, Татьяна училась, потом пошла работать, а вот замуж так и не вышла.
Михаил Иванович, оказалось тоже не был женат.
Он ещё со школы был полноват, неуклюж, стеснителен и скромен, и никогда не нравился девушкам. Правда, как только он создал своё дело, девушки сразу стали им интересоваться, но ему такой интерес к его доходам, а не к нему, был неприятен…
И вдруг они случайно встретились, и безумно обрадовались. Ведь они были единственными людьми, которые симпатизировали и понимали с полуслова друг друга, независимо от того, сколько у них лежит на счетах…
— Танюшка, мы и так потеряли много времени, а я, тупица, лишь теперь понял, как ты мне дорога ! Других таких больше нету, не встречал, ты так и осталась для меня самым близким другом, и я не хочу с тобой больше расставаться, — признался ей Михаил Иванович.
— И, кстати, мне в мою фирму очень нужен хороший главбух, которому я верю, как себе, а то бывшего я уволил в связи с утерей доверия.
И она согласилась.
А чуть позже Михаил Иванович сделал ей другое предложение, но тут она отказалась,
— Миша, ты директор, а я главбух, и вдруг мы муж и жена, как-то неудобно…
Но жизнь взяла своё, и Михаил Иванович однажды остался у любимой женщины ночевать…
Сегодня же у Татьяны было для него удивительное сообщение. Ведь о детях они и не мечтали, думали, что поздно, а тут вдруг такое дело. Даже неудобно, ей ведь уже тридцать девять, и вдруг такое…
— Миша, наверное тебе через вскоре придётся искать нового главбуха, — решилась сказать она.
— Что случилось? Мой руки, и за стол, а то перцы остынут. Тебе со сметаной? Ну рассказывай, зачем мне новый главбух?
Узнав, в чём дело, Михаил Иванович сначала не поверил,
— У нас ребёнок? Потрясающе, ну тогда нам точно придётся пожениться, чтобы наш ребёнок родился в браке. Но, пока ещё никто о нас не знает, надо будет ещё почистить ряды нашей фирмы. Анатолия я давно подозревал в воровстве, спасибо, что ты смогла его подловить. В нашей небольшой фирме так важно, чтобы никто не воровал и работал честно. Ведь это теперь наш с тобой семейный бизнес. А другого главбуха нам не надо, если только временно, а потом мы лучше найдём нашему малышу хорошую няню. А работать ты сможешь и из дома, главное, что мы теперь с тобой вместе, и у нас настоящая семья!
И это будет очень даже удобно и просто замечательно!
