Тайка пряталась под столом.
А она всегда так делает, сколько себя помнит, мать с отцом пьют доказывают что-то друг другу, соглашаются или нет, потом дерутся, звонко, с подмываниями, с тумаками.
Потом идут в кровать.
Самое лучшее, это когда они идут в кровать, хихикают, чмокают друг друга, обнимаются и начинают храпеть.
Хуже, когда кто-то из них берётся за нож, это страшно.
Тогда Тайка бежит и орёт, кричит короткими всхлипывающими звуками.
Пока кто-то из соседей, таких же пьяных как мать с отцом, не выйдет и не отберёт у них нож.
Когда они не пили, мать убирала дома, мыла пол, натирала до блеска, до синевы зеркало и окна, перестирывала все вещи, штопала, чинила, готовила вкусную еду, учила Тасю печь пироги, до тех самых пор, пока отец не приходил с работы чуть выпивши.
Они начинали ругаться, мать выгоняла его, тот уходил к соседу за стенку, там пил, жаловался на Гальку стерву, посылал Андрейку, соседского мальчишку, чтобы позвал его родненькую, единственную и любимую доченьку.
Тайка приходила, она всё-таки любила и мать, и отца.
Отец сажал Тайку к себе на колени, плакал, обнимал дочку, говорил, как он её любит.
-Пойдём домой папа, — тянула отца Тайка, но отец вздыхал тяжело, говорил, что мама не пускает.
-Пойдём, я попрошу.
-Не знаю, пойти что ли?
-Да иди, иди Петро, ну. Галка, она добрая у тебя, иди.
-Ага добрая, давеча как саданула ну ладно, пойдём мы, доча вперёд, иди моя заступница.
Они приходили домой мамка злая стояла в дверях, тянула к себе Тайку, Тайка не хотела заходить без папки.
-Чёрт с вами, -психовала мамка, — заходите.
Потом папка стоял на коленях, доставал чекушку, мамка отворачивалась, а Тайка вздыхала.
Они шли на кухню, мамка добрела после выпитой чекушки, писала записку корявым почерком и отправляла Тайку к бабке Нюрке, чтобы та дала бутылку казёнки.
Бабка всегда давала, огромная какая -то чёрная, с большой бородавкой из которой росли волосы, она напоминала Тайке ведьму, про которую рассказывал Андрейка.
А может это она и была?
А может Андрейка знает, что старуха —ведьма?
Тайка росла, родители тихонько спивались.
Она рано научилась готовить, убирать стирать, штопать мать всему научила.
В школу Тайка всегда чистая ходила, уроки сделаны, тетради, всё на месте, бедно, но чисто.
Только дружить ни с кем не дружила, она пыталась, но…родители же не стесняются, обсуждают при детях всё, вот кто-то и принёс из дома в школу, что родители у Таи пьют, ну и понеслось.
Её даже побить хотели.
За что? А поди знай, что у детей на уме.
Она отлупила зачинщиков пообещала по одном выловить.
Прибежали матери в школу, начали орать, разбираться, требовать, чтоб эту Кротову, Тайку значит, чтобы её на учёт поставили, в спец школу отправили.
Да физрук, Михаил Иванович, обсмеял пацанов, чьи мамки прибегали.
Как им стыдно стало.
-Это что же получается, — Михаил Иванович говорил, вышагивая перед строем, — мамкины сынки, девчонку побить не смогли, от девчонки же отхватили и мамок на разборки привели? Ну герои, герои. Я всем, каждому классу расскажу, какие в вашем классе парни.
-Ага, а она знаете, как больно дерётся.
-Молчи, Егоров, молчи, хотел девочку побить, да ещё с друзьями, эх вы…
-А чё она, чё.
-Чё? Чё.
-Ну ходит, как эта.
А должна, как та ходить, да Егоров.
-У неё родители пьют, — выкрикнул кто-то из строя.
-Эвона как? А у вас не пьют, а ну, давайте, колитесь, у кого папки пивко после работы хлещут, а? Бутылочку с аванса и зарплаты, а кто-то и две? Беленькой, да? А мамки винца, красненького, ну?
-Нее, у меня батя коньяк, — говорит Егоров.
-А мой самогон.
-И мой.
-А мой вино.
-А мой бражку, сам ставит, а потом пьёт.
Серьёзно? Ваши значит не пьют, а у Кротовой пьют, да? Кротову побить надо? Эх вы…черти вы. А я думал.
Михаил Иванович обиделся, серьёзно обиделся, отвернулся.
Ребята молчали.
Потом потянулись к Тайке, начали просить прощения, начали рассказывать, как пил отец и упал, или как с матерью подрался, а Тайка и не знала, плакать ей или смеяться.
Пока директор с завучем и классным руководителем думали, что им делать с этим скандалом, дети помирились, стало у Тайки много друзей целый класс.
Жизнь шла своим чередом, однажды, убирая со тола, решила Тайка попробовать водки, осталась в стопке на столе, обычно она сливала в пустую бутылку и прятала.
Утром делила между трясущимися отцом и матерью.
А тут решила попробовать, четырнадцать лет ей было худая, длинная, коленки острые, локти тоже.
Насливала, с полстакана, долго сидела со стаканом в руках, а потом опрокинула в себя, будто залихвастский алкаш.
Как всё зажгло, минуту вдохнуть не могла, а то и больше.
Ух, как жгло.
Села, поплыло всё и свалилась у стола. Проснулась, будто кто трогает её по лицу, по телу, шарит руками.
Глаза еле разлепила, сфокусировалась.
Андрейка?
Отпихнула его.
А он лезет, глаза бешеные, еле встала, вывернулась, нож схватила, и…
-А ну пошёл вон, — крик услышала, мамка.
-Тёть Галя, я это…да она сама, ходит крутит задом, сама лезет ко мне…
-Ах ты, га дё ныш, да я придушу тебя, если хоть слово, в сторону моей Тайки язык вырву, сс… потрох, а ну давай, давай сюда язык свой поганый.
Мамка протянула руку к Андрейкиному рту, тот взвизгнул и выбежал.
Не проспавшаяся, мать к повернулась к Тайке.
-Ты…ты шшшто…ты…пила? Ты пила?
Тайка молчала.
-Ддд у ррраа. Ты…малолетка, что ты творишь? Как я хочешь? Да?
Мать села на стул, завыла, заплакала.
-Чего ждать? Чего? Мои пили, я пью…ты…ты…я думала, ты будешь другая, думала вырастишь, уедешь отсюда, забудешь, как нас звать, всё забудешь, выучишься, врачом станешь или актрисой. Жить будешь хорошо, у меня не получилось, я не смогла. А ты…ты…
Мать выла страшно, словно волк.
-Мама, мамочка, я не буду больше, я тебе обещаю, мама, – плакала Тайка.
-Тттыы, никогда, слышишь, никогда не стать нам ка кони, там…они…я думала ттты…Оооой, ооой, тяжко, ой горит всё, ооой…
Ночью мать увезли в больницу.
Тайка бегала к ней.
Врач сказал, что пить ей нельзя, ни капли.
-Что там мамка, дочь?
-Отошла, ей пить нельзя.
-Да, да, не будем.
-Она у м рёт иначе.
-Нет, нет, не будем.
-Ты будешь, ты слабый…Будешь и она с тобой.
Отец опустил голову.
-Мне уйти, да?
-Думай сам.
Мать выписали только через месяц. А она же молодая, удивилась Тайка и…красивая.
Мать даже не спросила у девчонки, где отец.
В скором времени они переехали оттуда, поменялись кем-то, там квартира была побольше, в хорошем месте.
Но, такая загаженная.
Соседи с опаской отнеслись с начала, думали, что одни уехали, другие приехали, но нет.
Когда увидели, что Тайка с матерью всё повыкинули убирают, моют, делают ремонт, сами…то пришли ан помощь.
Сделали картинку из той квартиры.
Тая окончила школу, с отцом виделась, жил с какой-то бабой, то пили, то не пили. Когда не пил, встречался с Тайкой, даже денег ей давал.
И всё просил, просил прощения.
Мамы не стало резко и внезапно.
Ночью Тая проснулась, мама у кровати сидит.
-Мам, ты чего.
-Жжёт, детка, до утра не дотерплю, три дня в больнице полежала, Тая отца нашла он как раз не пил, пришёл, долго просил за что-то прощения у мамки.
Тая их одних оставила.
А вскоре её не стало.
Сердце.
Врач сказал, что она и так, долго протянула, порок какой-то…
Всё помогла организовать новая женщина отца.
Молодец, такая напористая всё сделала. Ещё и Тае денег дала.
Девчонка отнекивалась.
-Ни некай давай. Еще сорок дней, годины.
Ну девять мы отведём, сорок тебе, на годины поможем.
И, осталась Тая одна.
Андрейка остался помочь.
Прощения попросил, предложил встречаться, сказал, что от родителей съехал, на завод устроился, в армию не взяли, что-то со здоровьем.
-Прости, Андрейка, но…ты мне, как брат, а разве с братьями встречаются?
-Ты за то прости меня, Тай.
-Давно простила, ты чего.
-Ты, если что обращайся, я же, как брат тебе.
-Обязательно, спасибо тебе.
Тая маме обещала, вырасти и стать счастливой, так и сделала.
Андрейка с девушкой познакомил, хорошая такая, потом они женились, детей родили, вроде живут хорошо.
Тая отучилась, уехала в другой город, вышла замуж, родила детей.
Живёт хорошо, только нет в её доме места алкоголю.
Я смогла разорвать это круг, — тихо шепчет Таисья, — мам, я смогла это сделать.
