Пылесос я доставала из кладовки только по большим уборкам. И всегда немного этим гордилась: вещь-то была хорошая, дорогая. Купила я его весной, когда старый мой работяга наконец захрипел в последний раз и встал посреди коридора, как загнанная лошадь.
Новый ждал своей минуты в углу шкафа. Я потянула его за ручку, готовясь к знакомой легкости, а выкатилось из кладовки что-то грузное, с поцарапанным боком, со шнуром, примотанным к корпусу синей изолентой. Я как стояла, так и села.
Это же не мой.
Дочкин старый, который Кира еще прошлым летом собиралась сдать в ремонт, да сунула на балкон и забыла. Я узнала его по вмятине на корпусе и по наклейке с трактором, которую внук отлепил когда-то от жвачки и приладил сюда, на самое видное место.
И как он только тут оказался? Не иначе как Юра, зять, завез, когда я в отъезде была. Ключ-то запасной от моей квартиры у дочки был, я сама его ей отдала, чтобы она цветы, когда меня нет, поливала.
Завез, значит, этого «старичка», а взамен мой забрал…
Дочка моя замужем. Живут они в квартире зятя, воспитывают сына. Оба работают и неплохо для нашего города получают. Вполне могут себе позволить купить и пылесос, и любую другую технику. Но вот какое дело. Киру я воспитывала одна и всегда во всем ей потакала… На свою голову, как оказалось.
Живу я одна в небольшой двушке в тихом районе. Зарплата у меня такая, что новый пылесос я себе позволила не сразу. Отказалась летом ехать к сестре в Кострому. Старое пальто донашивала.
И вот, пожалуйста, вместо моей покупки в кладовке стоит дочкина рухлядь…
Я включила это ее чудо в розетку. Оно взвыло и дернулось, но потянуло воздух вполсилы и ничего не собрало с паркета. Возило по нему туда-сюда, гоняло сор с места на место.
Кире я позвонила в тот же вечер.
– Кира, ты у меня в кладовке ничего не оставляла? Там стоит какой-то старый аппарат, а моего пылесоса нет.
В трубке зашуршало, потом послышался уверенный голос дочери:
– Мам, ну какой старый? Твой и стоит. Ты, наверно, просто отвыкла, ты же его пару раз всего доставала.
Я смотрела на трактор на наклейке и не понимала, как объяснить очевидное.
– Кира, у моего корпус белый, гладкий, новый, а этот весь в царапинах, а шнур изолентой замотан. Я что, по-твоему, свой пылесос от твоего не отличу?
– Мам, вот только не начинай, – в голосе у дочери прибавилось усталости. – Ты вечно все путаешь. У тебя то очки не там, то квитанции. Может, тебе в магазине бракованный подсунули, а ты и не разобралась. Съезди, поменяй по гарантии, чего ты мне-то звонишь.
Вот тут у меня в груди кольнуло. От того, что родная дочь с готовностью записала меня в выжившие из ума старухи, лишь бы только не признавать очевидное.
Я не стала кричать. Сообщила только, что сама заеду к ней на выходных и во всем разберусь, раз уж мы друг друга не понимаем.
– Да заезжай, кто ж тебе не дает, – бросила Кира и положила трубку, не дожидаясь моего ответа.
В субботу я действительно поехала к дочери.
Дверь мне открыл Юра. Буркнул что-то приветственное и сразу уткнулся в телефон, будто я пришла проверять счетчики. Выглянул из комнаты внук, потащил меня показывать машинки.
За чаем я и завела разговор, спокойно, издалека. И тут дочь, не дав мне договорить, поставила кружку и посмотрела на меня прямо, без всякой тени смущения.
– Ну хорошо, взяла я твой пылесос. А что такого? У нас ребенок, у него на пыль реакция, врач сказал убираться каждый день. А ты сама подумай, тебе-то он зачем? Ты дома одна, пыли у тебя от силы горсть, тебе и старого за глаза хватит.
Я держала в руке кружку и чувствовала, как она чуть подрагивает в пальцах. Отставила.
– Кира, так это же не твой пылесос. Я копила на него, отказалась ради него от поездки. А Юра твой просто пришел, увидел и увез…
– Ой, ну какие драмы из-за железки, – она отвела глаза в сторону. – Я цветы твои поливала, между прочим, все лето, спасибо бы сказала. Молодой семье техника нужнее, это же элементарно. А у тебя даже кошки нет, тебе можно и веником пыль сметать.
Я слушала дочь и ловила себя на странном спокойствии. Спорить не хотелось. Хотелось встать, дойти до их кладовки, где наверняка стоял сейчас мой законный пылесос, и увезти его домой.
– Значит, спрашивать меня было не обязательно, – проговорила я, поднимаясь.
– Ой, да ладно тебе, – Кира махнула рукой. – Мы же родня.
– Пылесос отдай, – потребовала я после паузы.
– Отдам, – отозвалась обиженно дочь. – Завезу на днях, не переживай ты так уж.
Я поехала домой.
Разумеется, на днях она мне ничего не вернула. На каждый мой звонок ответ был один: да завезу, не переживай. В конце концов, ждать мне надоело. И я поехала к дочери без звонка.
Открыла дверь мне сама Кира. За ее спиной в комнате гудел мой пылесос.
– Мама? – удивилась дочь. – А ты чего не позвонила?
– А ты мне звонила, когда мой пылесос забирала? – огрызнулась я и прошла в коридор.
Разулась и пошла в гостиную.
Дочь двинулась следом, заговорила про ребенка с его аллергией, про то, что я скандалю на пустом месте. Я не слушала. Выключила свой пылесос, выдернула шнур из розетки и положила в принесенный с собой прочный большой пакет.
– Мам, ты что? – Кира кинулась ко мне, схватила за рукав. – Поставь на место, это уже наше!
– Ваше у меня дома стоит, – я мягко высвободила рукав. – Забирай, чини, за свой счет. А это мое.
– Слушай, ну чего ты, а?! – принялась возмущаться Кира. – Тебе что, для родной дочери жалко? Всегда же можно было!
Ага, ага… Всегда можно было. Взять у матери, что приглянулось, потому что мать все стерпит и еще виноватой себя почувствует.
Я решительно пошла к двери. Кира растерянно стояла посреди комнаты. Я оделась и повернулась к дочери.
– Ключ, – потребовала я и протянула ладонь.
– Какой ключ?
– От моей квартиры. Давай его сюда.
Она молча вложила мне в руку ключ от моей квартиры.
– Спасибо, – сухо бросила я.
– Ты серьезно из-за пылесоса ключ забираешь? – выговорила она тихо, недоверчиво.
– Да, серьезно, – отозвалась я.
– Но мама… – начала Кира, но осеклась под моим взглядом.
– А зачем он тебе? – я прямо посмотрела на нее. – Зачем тебе ключ от моей квартиры?
На этот вопрос ответа у Киры не было.
– Вот так-то, – усмехнулась я, – так что, Кира, запомни новые правила. Теперь ты будешь приходить ко мне только по моему приглашению. А цветы поливать теперь будет кто-нибудь другой. Ясно?
– Больно надо! – запальчиво воскликнула Кира. – В таком случае, запомни и ты: будешь звать, не приду. Ясно?
– Ясно, – улыбнулась я.
И ушла.
Вот и вся история.
Мой пылесос стоит дома. За Кириной техникой намедни заезжал зять. Юра отвез пылесос в мастерскую, заплатил, что запросили за ремонт, и теперь он работает, как новый.
Дочь считает меня жадной, а себя – обиженной. Каждый остался при своем.
