Ксюша вышла замуж по любви. Тимофей был её противоположностью — спокойный, основательный, корнями вросший в родное село, единственный сын и наследник большого родительского дома. Она же, городская, мечтала о тихом счастье рядом с любимым, и это счастье казалось безоблачным.
Жить стали у свекров. Дом был действительно большим, полным запахов свежего хлеба и яблок из сада.
— Ксюша, тяжело тебе будет жить со свекровью, — говорила ей подруга Рита.
Но Ксюша была молодая, только что получившая профессию учителя младших классов.
— Ну что ты, Рит, наоборот, родится ребенок, свекровь будет помогать нам, научит вести хозяйство. Тем более Тимка — единственный их сын, и не хочет отставлять родителей одних. Дом большой, места всем хватит, — парировала Ксюша.
Тимофей с Ксюшей давно уже все обсудили, подумали и решили жить вместе с родителями. Муж работал в райцентре и каждый день ездил на работу на своей машине. Машину сыну подарили родители, чтобы не мотался на автобусе туда и обратно.
Отношения складывались тепло, жили дружно. Особенно добр был отец Пётр Семёныч, немногословный мужик с руками, знающими толк в деле. Он мог починить машину, мог по дому все сделать, не дожидаясь просьбы.
Свекровь, Анна Михайловна, встречала их с работы вкусными ужинами. Тогда Ксюше казалось, что она обрела не просто мужа, а целую крепкую семью. После ужина помогала свекрови вымыть посуду. За хозяйством смотрели свекры.
По выходным по дому делали все вместе со свекровью, и в огороде тоже вместе. Свекровь даже жалела Ксюшу.
— Ты и так работаешь, отдохни.
Вскоре она забеременела. Все были рады будущему прибавлению в семье. Все старались оберегать Ксюшу, Анна следила, чтобы она хорошо питалась, не поднимала тяжести. И по дому больше работы выполняла сама. Муж покупал сладости и фрукты, все, что хотелось жене.
Потом родилась Машенька. И для свекра, и для свекрови это стало настоящим праздником. Они души не чаяли во внучке, готовы были дни напролёт носить её на руках. Анна очень прикипела к Машеньке.
Она многие заботы о внучке взяла на себя. Помогала купать, стирала и гладила детские вещи. Если дочка плакала, она сама носила ее на руках, чтобы Ксюша отдохнула.
— Как же мне повезло со свекровью, — думала она. – Моя мама далеко, как бы я одна справилась, кто бы нам помог?
К счастью Машенька была спокойной, плакала не так часто. Ксения, убаюканная этой идиллией, и думать забыла о работе в городской школе. Но время шло. Маша подросла, пошла в сад. И Ксения захотела вернуться к работе, к своему делу, почувствовать себя снова не только мамой и невесткой, но и специалистом.
И вот, когда планы уже обретали черты, она поняла, что снова беременна. Второго ребенка они с мужем пока не планировали, но вот так случилось.
— Тим, я беременна, у нас будет еще ребенок, — ошарашила она мужа новостью.
Тимофей обрадовался искренне, по-мужски, крепко обняв её:
— Дочка будет рада сестрёнке или братику. Ничего, вырастут вместе.
— Надо бы родителям сообщить, — сказала Ксения.
— Ладно, вечером я приеду с работы, за ужином и сообщим, — согласился муж.
Весь день Ксения ходила довольная, в том, что муж обрадуется, она не сомневалась. Он очень любит дочку.
Усевшись все вместе за ужином, свекровь подозрительно смотрела на невестку и на сына, словно чувствовала что-то, оба сидели с видом заговорщиков.
— Ну что там у вас, — не выдержала Анна.
— Мама, Ксюша беременна, у нас будет еще ребенок, — радостно выпалил Тимофей.
Как же скривилось лицо свекрови. Анну Михайловну будто подменили. Ласковая, хозяйственная свекровь исчезла, а вместо неё появилась строгая, каменная женщина.
— Вы чего это выдумали? Время сейчас не то, чтобы двоих растить. Пусть Маша подрастет немного. Ты рожаешь детей друг за другом, чтобы не выходить на работу, — кричала и возмущалась свекровь. — Тимофей один работает…Ты и с одной-то дома сидишь, а теперь вовсе на шею сядешь. Работать не хочешь — вот и предлог нашла, — шипела она злобно.
Ксения отшатнулась, словно от удара.
— Я хочу этого ребёнка, мама, и Тимофей тоже. Мы справимся.
— Справитесь? В моём доме? На моей шее? – эти слова повисли в воздухе, отравляя всё, что было построено за годы.
Ксения так расстроилась, расплакалась, ей стало плохо, что даже пришлось вызывать скорую. Ее увезли в районную больницу и положили на сохранение.
Прошло время, Ксения вернулась из больницы. Пока лежала там, думала:
— Пока я в больнице, муж поговорит со своей матерью, она попросит у меня прощения и все наладится.
Но не тут-то было. Как только она вернулась из больницы, свекровь опять начала ворчать:
— Вместо того, чтобы лежать на сохранении, лучше бы избавилась, — Тимофей пытался заступиться за жену, но мать быстро прикрикнула на него, он боялся обидеть свою мать.
С той поры мир в большом доме дал трещину. Ксения родила сына, Ваню. Пётр Семёныч, как и прежде, молча помогал то кроватку детскую поправит, то дров принесет. Но Анна Михайловна не смягчилась. Упреки стали её ежедневными, а Ксения постоянно нервничала. Если сын плакал, свекровь кричала:
— Родила второго, а не можешь смотреть за ребенком. Еще внучка не подросла, а она туда же, второго родила… и вообще, то молока мало у тебя, то суп недосолен, то слишком много тратишь на памперсы.
А если вдруг Машенька упадет и заплачет, свекровь упрекала:
— С одной не можешь справиться, кто тебя просил рожать второго.
Не приняла Анна внука и не полюбила. Любовь и уважение испарились, оставив после себя тяжёлый осадок взаимных обид.
Однажды ночью, укачивая Ваню, Ксения посмотрела на спящего Тимофея и поняла:
— Так больше нельзя. Мы задыхаемся в этом доме, в этой злобе.
С утра пораньше, как только Тимофей проснулся, жена проговорила чуть не плача:
— Тим, я больше не выдержу… Давай уедем в район, в свою квартиру, купим в ипотеку, в кредит, как угодно. Но давай уйдем. Пока твоя мама не уничтожила всё, что между нами есть. Зато я буду жить спокойно и воспитывать детей, я не позволю твоей матери обижать нашего сына Ванечку.
— Может еще все наладится, — проговорил неуверенно муж.
— Ничего не наладится, Тим. С каждым днем становится только хуже, не любит она Ванечку, мешает он ей…А если ты ничего не хочешь менять, то я заберу детей и уеду к своим родителям насовсем.
Тимофей, видел, как страдает жена, после недолгого молчания кивнул. Он не хотел терять свою семью. Он был сыном, но стал мужем и отцом.
— Ладно, Ксюша, я постараюсь все решить, как можно скорей.
свекровь на вышла проводить, стояла у окна
Родители Ксении жили далеко, но, узнав о решении купить квартиру в ипотеку, прислали свои собранные всю жизнь сбережения — на первоначальный взнос, да еще часть ипотеки Ксения с Тимофеем оплатили с помощью материнского капитала.
Когда объявили о решении, Пётр Семёныч потупил взгляд и грустно вздохнул:
— Жаль. Шум детский в доме привычен стал, скучно будет без вас.
А Анна Михайловна устроила истерику, какой в доме не помнили.
— Уезжать они собрались в город…Вы пропадёте там без меня! Ребёнок мал, ипотека! Всё разбазарите! Тимофей, опомнись! Ксюшка тебя со мной поссорить хочет! — её крик нёсся по всему двору. – Без меня пойдете по миру, будет голодать, вот тогда не появляйтесь, ничего не дам…
Но решение Тимофея и Ксении было твёрдым. Уезжали они осенью. Грузили небогатый скарб в прицеп. Анна Михайловна не вышла проводить. Стояла у окна, отвернувшись.
Пётр Семёныч помогал молча, а потом сунул Ксении в руки банку своего мёда и тёплые вязаные носки для Вани, да немного денег, видимо втихаря скопил от жены.
— Не обижайтесь вы на неё сильно. Она… она страх свой так проявляет. Боится остаться ненужной, — прошептал он. – Она будет жалеть. Но мне не хочется, чтобы вы уезжали. Пусть будет у вас хорошо, можно я иногда буду вас навещать?
— Конечно, папа, — проговорила тихо Ксения и обняла свекра. – Конечно, я не забуду вашу доброту.
Их квартира в райцентре была небольшой, с голыми стенами и запахом свежего ремонта. Не было щедрых ужинов и большого сада. Зато был их собственный, пусть и загруженный ипотекой, мир. Их дружный с мужем мир, где Ксения, устроившись на работу удалённо, могла пить кофе на балконе, не ловя на себе осуждающий взгляд.
Где Тимофей, вернувшись с работы, валялся с детьми на полу, не оглядываясь на родителей. Где они были просто семьёй — не продолжением родительского дома, а отдельной, новой семьей.
Иногда, особенно когда дети болели или подходил очередной платёж за ипотеку, Ксения ловила себя на минутной слабости:
— А может, свекровь была права?
Но потом слышала, как Машенька заливисто смеётся, глядя, как папа возится с ее братиком, чувствовала, как Тимофей обнимает её за плечи, усталый, но спокойный, понимала, они не пропали. Все не зря. И дышали своим воздухом и чувствовали себя счастливыми.
Ксения не знала сможет ли она когда-то простить свекровь, и будут ли у них еще хорошие отношения, но точно знала одно – никому не позволит обижать себя и своего сына, своих детей.
