Мне было двенадцать. Мы сидели на кухне. Отец, брат, я.
– Гараж оставлю Пашке, – сказал отец. – Он мужчина. Ему пригодится.
– А мне? – спросила я.
– А тебе зачем? Ты девочка. Выйдешь замуж, муж всё даст.
– Может, не выйду.
– Выйдешь. Куда денешься.
Я смотрела в тарелку. Брат улыбался.
– И машину ему, – добавил отец. – Когда куплю новую.
– А мне?
– У тебя ничего нет и не будет, – сказал отец. – Ты просто девочка.
Я запомнила эти слова на всю жизнь.
Меня зовут Ольга. Мне тридцать восемь. Я работаю бухгалтером в строительной фирме. Живу одна, в однушке, которую сама купила в ипотеку.
Никогда не выходила замуж. Не потому что не хотела. Просто не встретила. Или не искала. Я много работала. Училась. Копила.
Отец умер пять лет назад. Мы не были близки. Он не верил в меня. Считал, что женщина должна сидеть дома, растить детей и не лезть в мужские дела.
Я лезла. Работала. Училась. Покупала квартиру. Без мужа. Без его помощи.
Брат живёт в доме отца. Женился, развёлся, снова женился. Работает на заводе. Пьёт иногда.
Мы почти не общаемся.
В прошлом году я купила новую машину. Недорогую, но свою. Приехала к брату. Хотела показать.
Он вышел во двор. Посмотрел.
– Хорошая, – сказал. – Отец бы не дал.
– Я сама купила.
– Сама? – он удивился. – Ну, ты даёшь.
Мы посидели на лавочке. Выпили чаю. Брат рассказал, что у него проблемы на работе. Что жена пилит. Что денег нет.
– А ты бы не могла одолжить? – спросил он.
– Сколько?
– Тысяч двести.
– Зачем?
– Машина нужна. Старая развалилась.
Я посмотрела на свою новую машину. Потом на него.
– Нет, – сказала я.
– Жалко?
– Не жалко. Но у меня нет.
– Врёшь.
– Не вру.
Он обиделся. Допила чай, ушёл в дом.
Я посидела ещё немного. Потом уехала.
Через месяц позвонил брат. Пьяный.
– Оль, ты помнишь, что отец сказал?
– Что?
– Что у тебя ничего нет и не будет. Так и вышло.
– У меня есть квартира. Машина. Работа.
– А семьи нет. И детей нет. И не будет.
– Возможно, – сказала я.
– А у меня есть. Сын. Продолжатель рода. Отец бы гордился.
– Гордился бы, – сказала я. – Ты похож на него.
Я положила трубку.
Он перезвонил через десять минут. Я не взяла.
Я часто думаю об отце. О его словах. «У тебя ничего нет и не будет, ты просто девочка».
Он ошибся. У меня есть. Квартира, машина, работа. Я сама всё это сделала. Без него. Без мужа. Без помощи.
Но чего-то он был прав. Семьи нет. Детей нет. Вечером приходишь домой – темно, пусто. Разговаривать не с кем.
Я включаю свет. Варю чай. Сажусь перед телевизором. Смотрю на экран, но не вижу.
Думаю о том, правильно ли я живу. Или отец был прав.
В прошлом месяце я заболела. Сильно. Температура, слабость. Лежала три дня. Не могла встать.
Никто не пришёл. Никто не позвонил. Коллеги не знали. Брат не звонит. Друзей нет – всё работа, работа.
Я лежала и смотрела в потолок.
На четвёртый день я встала. Сходила в аптеку. Купила лекарства. Выпила. Через неделю поправилась.
Вернулась на работу. Никто ничего не заметил.
На работе у нас есть сторож, дядя Витя. Старый, одинокий. Живёт один, детей нет, жена умерла.
Мы иногда разговариваем. Я приношу ему чай, он рассказывает про жизнь.
– Оль, а ты замуж не хочешь? – спросил он однажды.
– Хочу. Но не получается.
– А ты ищи. Время идёт. Одна останешься.
– Я уже одна.
– Это да, – сказал он. – Но не поздно ещё.
– Поздно.
– Не поздно, – повторил он. – Моя тётя в сорок пять вышла. Счастлива была.
Я не ответила.
Через неделю дядя Витя умер. Сердце. Нашли на его посту. Сидел в кресле, газету держал.
Я была на похоронах. Никого, кроме меня и двух соседей.
Стояла у гроба. Смотрела на его лицо. Старое, морщинистое. Спокойное.
– Ты не один, – сказала я тихо.
Никто не услышал.
После похорон я долго думала. Об отце. О брате. О дяде Вите. О себе.
Я доказала отцу, что он не прав. У меня есть. Я сама. Я справилась.
Но зачем? Кому это нужно?
Брату нужны были деньги. Я не дала. Кому нужна я сама? Никому.
Я сидела на кухне. Смотрела в окно.
– Правильно ли я живу? – спросила я вслух.
Никто не ответил.
На следующий день я позвонила брату.
– Привет, – сказал я.
– Привет, – удивился он.
– Как ты?
– Нормально.
– Деньги нужны?
– Нужны.
– Приезжай. Поговорим.
Он приехал вечером. Сел на кухне. Молчал.
– Я дам тебе двести тысяч, – сказала я.
– Правда?
– Правда. Но не просто так. Ты должен мне помочь.
– Чем?
– Найди мне мужа.
Он уставился на меня.
– Ты чего?
– Серьёзно. У тебя друзья есть. Коллеги. Кто-то одинокий. Познакомь.
– Оль, ты с ума сошла?
– Нет. Я просто устала быть одна.
Он помолчал. Потом сказал:
– Ладно. Попробую.
Я перевела ему двести тысяч. Он ушёл.
Через месяц он позвонил.
– Есть один. Николай. Разведённый. Детей нет. Работает на заводе, как я. Хочешь, познакомлю?
– Хочу.
Мы встретились в кафе. Николай оказался высоким, лысеющим, стеснительным. Работает инженером. Живёт один, в двушке.
Мы разговаривали три часа. О работе, о жизни, о фильмах.
Он смеялся надо мной. Я смеялась над ним.
– Невеста? – спросил он под конец.
– Посмотрим, – сказала я.
Мы встречаемся три месяца. Он приходит ко мне. Я хожу к нему. Готовим вместе. Смотрим кино. Иногда молчим.
– Ты замуж пойдёшь? – спросил он вчера.
– Если позовёшь.
– Зову.
Я улыбнулась.
– Я подумаю.
– Думай. Я подожду.
Я смотрела на него. Простой, некрасивый, лысеющий. Но добрый. И главное – он меня видит. Не «просто девочку». А женщину. Которую можно любить.
Вечером я пришла домой. Включила свет. Налила чай.
Посмотрела на портрет отца. Он висел на стене. Старый, неловкий.
– У меня есть, – сказала я громко. – И будет. Я не просто девочка. Я – человек.
Портрет молчал.
Я взяла его. Сняла со стены. Убрала в шкаф.
На следующий день я позвонила Николаю.
– Я согласна.
– С утра?
– Давай. С утра.
Он засмеялся. Я тоже.
Мы не стали ждать. Через неделю подали заявление. Свадьбу сделали тихую, вдвоём.
– Ты счастлива? – спросил он.
– Да, – сказала я.
И это была правда.
