— Я устал, — сказал муж, бросая ключи на тумбочку. — Ты даже не представляешь, что творится у меня на работе.
Я не ответила. Сидела на полу в гостиной с Дашей на руках. У неё резались зубы. Третий день температура. Третий день я сплю по два часа в сутки.
— Слушай, а поесть что-то есть? — спросил он, заглядывая в холодильник.
— Борщ вчерашний. Разогрей.
— Опять борщ?
— Даша болеет. У меня не было времени готовить что-то новое.
Он закрыл холодильник, повернулся ко мне. Посмотрел на мои растянутые джинсы, на немытую голову, на тёмные круги под глазами.
— Лен, ну сколько можно? Ты целыми днями дома, а нормального ужина нет. Я прихожу с работы, я тоже есть хочу.
Я подняла на него глаза.
— Я целыми днями дома с больным ребёнком. Она не спит, она плачет, она висит на мне. Я не успеваю даже в душ сходить, а ты говоришь про ужин.
— Так положи её в кроватку. Плачет — перестанет. Надо же как-то приучать.
— Ей восемь месяцев, Серёжа. Она не перестанет. Она плачет, потому что у неё болят дёсны.
Он вздохнул. Прошёл в комнату, упал на диван, включил телевизор. Я осталась сидеть на полу. Даша хныкала и тянула меня за волосы.
— Лен, — крикнул он из комнаты. — А чего ты с ней всё время на руках? Пусть сама лежит.
— Ты вообще слышишь себя?
— А что не так? Ты с ребёнком сидишь, а не работаешь. У тебя есть время, ты просто не умеешь его организовать. Вон моя сестра с двумя справляется, и у неё всегда порядок, и муж сытый.
Я медленно встала. Зашла в комнату. Посмотрела на него. Он лежал на диване, нога на ногу, и листал каналы.
— Хочешь, поменяемся? — спросила я.
— В смысле?
— Ты посидишь с Дашей. Один день. Любой. А я пойду на твою работу.
Он засмеялся.
— Лен, ты серьёзно? Я работаю, я деньги приношу. А ты — сидишь дома. Это разные вещи.
— Вот именно. Разные. Ты даже не представляешь, какие.
Он отмахнулся. Я вернулась в гостиную к дочке. И в тот вечер я приняла решение. Спокойное, тихое. Я не буду спорить. Я просто сделаю так, чтобы он увидел всё сам.
Мы поженились, когда мне было двадцать четыре. Серёжа работал менеджером в компании по продаже запчастей. Я — администратором в салоне красоты. Жили нормально. Снимали квартиру. Планировали детей, но не сразу — хотели сначала накопить на своё жильё.
Даша получилась неожиданно. Я была на таблетках, но они не сработали. Тест показал две полоски. Серёжа тогда обрадовался. Сказал: «Ну значит, судьба».
Я ушла в декрет на седьмом месяце. Серёжа пообещал, что мы справимся. Что он будет работать больше, а я — заниматься домом и дочкой.
Первые три месяца были адом. Даша не спала, плакала, у неё были колики. Я не понимала, что делаю. Грудь болела, соски трескались, я плакала в ванной, чтобы он не слышал.
Серёжа помогал поначалу. Мог подержать дочку, пока я принимала душ. Мог сходить в магазин. Но потом он вернулся на работу в полном объёме, и его помощь сошла на нет.
— Ты же дома, — говорил он. — Ты можешь всё сама.
Я пыталась. Готовила, убирала, стирала, кормила, гуляла. Я научилась делать всё одной рукой, потому что Даша не слезала с меня. Я перестала краситься. Перестала звонить подругам. Перестала быть собой.
А Серёжа ходил на работу, встречался с друзьями, ездил на рыбалку. И каждый вечер спрашивал: «А что на ужин?»
И вот теперь — «ты с ребёнком сидишь, а не работаешь».
Через три дня Даше стало лучше. Температура спала. Она начала улыбаться и снова ползать по квартире.
Серёжа в субботу утром собрался на рыбалку. Надел куртку, взял удочки, уже стоял в прихожей.
— Ты куда? — спросила я.
— На рыбалку. Я же говорил.
— Нет. Сегодня ты сидишь с Дашей.
Он замер.
— В смысле?
— В прямом. Я ухожу по делам. Ты остаёшься с дочкой. На два часа.
— Лен, ну что за ерунда? У меня мужики ждут.
— А меня ждёт подруга. Мы не виделись три месяца. Я хочу выпить кофе в тишине. Ты можешь посидеть с собственной дочкой два часа?
— Ну… — он мялся. — А что с ней делать?
— Всё то же, что делаю я. Она поела, сейчас будет играть. Потом может попроситься на ручки. Если заплачет — покачай. Если хочет спать — положи в кроватку. Всё просто.
— А если она не заснёт?
— Значит, не заснёт. Побудешь с ней. Два часа, Серёжа. Ты справишься.
Он вздохнул, снял куртку, бросил на стул. Я надела пальто, взяла сумку и вышла.
Я не к подруге пошла. Я села в машину, доехала до парка, заказала кофе в киоске и села на лавочку. Просто сидела. Смотрела на небо. На деревья. На людей, которые гуляли с собаками. Я не была одна уже восемь месяцев. Даже в туалет ходила с Дашей на руках.
Я сидела и ждала звонка.
Он позвонил через сорок минут.
— Лен, она плачет! Что делать?
— Ты покормил её?
— Да, но она не хочет есть.
— Попробуй покачать. Включи мультики.
— Ей же восемь месяцев, какие мультики?
— Ну не знаю, просто покачай!
Я сбросила звонок. Через пятнадцать минут — снова.
— Она всё равно плачет! Я не понимаю, чего она хочет!
— Серёжа, я с ней целыми днями. Я тоже не всегда понимаю. Но я как-то справляюсь. И ты справишься.
Я выключила звук и допила кофе.
Через два часа ровно я зашла в квартиру.
Серёжа сидел на полу в гостиной. Даша лежала у него на коленях, сонная, красная, но уже не плакала. Вокруг были разбросаны игрушки, погремушки, пустая бутылочка и надкусанное печенье.
Он поднял на меня глаза. Уставшие. Красные.
— Ну как? — спросила я.
— Это… — он запнулся. — Это тяжело, Лен.
— Что именно?
— Она не слушается. Я ей даю одну игрушку — она хочет другую. Я беру её на руки — она вырывается. Я кладу в кроватку — она орёт. Я уже не знал, что делать.
— А ты думал, я развлекаюсь?
Он молчал. Я села рядом, взяла Дашу на руки. Она сразу уткнулась мне в шею и затихла.
— Ты устал за два часа? — спросила я.
— Угу.
— Я устаю за двенадцать. Каждый день. Без выходных. Без перекуров. Без обеда. Без разговоров с коллегами.
Он смотрел на меня. Впервые, наверное, по-настоящему.
— Лен, я…
— Ты сказал, что я не работаю. Скажи сейчас. Ты правда так думаешь?
— Нет, — тихо сказал он. — Не прав.
— Ты сказал, что твоя сестра с двумя справляется и у неё порядок. Знаешь, почему у неё порядок? Потому что её муж разгружает посудомойку и гуляет с детьми по вечерам. А ты даже бутылочку не можешь помыть.
Он не спорил. Смотрел на пол.
— А когда ты уходил на рыбалку, ты знаешь, что я делала? Я стирала твои носки, пока Даша висела у меня на груди в слинге. Я мыла полы с ней на руках. Я готовила ужин и одновременно укачивала её, потому что она не засыпала без меня.
— Лен, хватит, — сказал он. — Я понял.
— Ты ничего не понял. Ты понял только то, что два часа с ребёнком — это тяжело. А то, что это каждый день, ты даже представить не можешь.
Он встал, подошёл, сел рядом. Протянул руку, погладил Дашу по голове.
— Я дурак, — сказал он. — Прости.
— Не надо извинений. Надо, чтобы ты помогал.
— Буду, — сказал он. И я не знала, верить ему или нет.
Следующая суббота.
Серёжа проснулся в восемь, а не в двенадцать, как обычно. Подошёл к кроватке, взял Дашу на руки — неуклюже, неправильно, но взял.
— Иди спи, — сказал он мне. — Я сам.
Я не поверила. Но легла. Проснулась через два часа от тишины. Вышла на кухню — Серёжа сидел за столом, перед ним на стульчике для кормления сидела Даша и ела кашу. На лице мужа была каша, на футболке — каша, но он улыбался.
— Ты как? — спросил я.
— Нормально, — сказал он. — Она меня зауважала. Я ей показал, как машинка едет.
— Правда?
— Правда. А потом она эту машинку в кашу макнула, но ничего, бывает.
Я села напротив. Смотрела на них. Даша тянула руки к папе, а он кормил её с ложки и что-то рассказывал про моторчики и колёсики.
— Слушай, — сказал он, не отрываясь от каши. — А ты завтра с подругами не хочешь встретиться?
— В смысле?
— Ну, сходить куда-нибудь. В кафе, например. Или в кино. Я посижу с ней. Часа три-четыре.
Я смотрела на него и не верила своим ушам.
— Ты серьёзно?
— Серьёзно. Только ты мне инструкцию напиши. Какую кашу она любит, во сколько спать, где памперсы лежат.
Я улыбнулась. Впервые за долгое время.
— Напишу, — сказала я.
— И ещё, — он посадил Дашу к себе на колени и вытер её лицо салфеткой. — Ты прости меня за тот разговор. Я реально не понимал, что это так.
— А теперь понял?
— Теперь понял. Ты не сидишь с ребёнком. Ты работаешь. Иногда тяжелее, чем я на своей работе.
Я встала, подошла, обняла его. Даша оказалась между нами и запищала от восторга.
— Спасибо, — сказала я.
— Не за что, — ответил он. — Это ты спасибо. Что терпишь нас двоих.
Он улыбнулся. Даша улыбнулась. Я — тоже.
И в тот момент я поняла: может, не всё потеряно. Может, иногда нужно просто оставить мужа с ребёнком на два часа. Чтобы он наконец увидел то, что ты видишь каждый день.
