Муж - Domoxozaika

Резкий, противный звук вырвал меня из сна. Я открыла глаза — темно, за окном ещё ни огонька. Будильник. На телефоне мужа. Он стоял на тумбочке, вибрировал и орал на всю спальню.
— Вставай, — сказал муж. Он уже сидел на кровати, смотрел в экран. — Завтрак готовь. Я через двадцать минут выхожу.
— Который час? — прошептала я.
— Пять. Я же сказал, буду раньше вставать. Ты всё равно спишь слишком много. Пять часов тебе хватит.
Я повернулась к нему. Он был серьёзен. Ни тени улыбки.

— Ты завёл будильник на пять утра? Чтобы я готовила завтрак?

— Чтобы мы оба не просыпали. Ты ложишься в десять, спишь до семи — это девять часов. Перебор. Организму столько не надо. Я вон сплю шесть — и ничего.

Я села. Голова кружилась. Ребёнок за стенкой спал. Ему два года. Он просыпается в шесть, иногда в пять. Я встаю к нему каждую ночь по два-три раза.

— Я встаю к Мише, — сказала я. — Ты знаешь.

— И что? Ты всё равно днём досыпаешь. А мне нужен горячий завтрак. Мама всегда готовила папе.

Я посмотрела на него. За пять лет брака я привыкла к многому. Но это было новое дно.

Он встал, ушёл в ванную. Будильник продолжал орать. Я протянула руку, выключила. Села на кровати, уставилась в стену.

«Слишком много сплю». С ребёнком, который не даёт спать ночами. С мужем, который никогда не встаёт к нему. С работой, на которую я вышла три месяца назад.

Я встала. Пошла на кухню. Включила свет. Достала яйца, хлеб, масло.

Завтрак я готовила. Но внутри что-то щёлкнуло. Сломалось. Или, наоборот, встало на место.

Мы познакомились на дне рождения подруги. Он был в джинсах и рубашке, улыбался, шутил. Казался лёгким, весёлым, заботливым. Через месяц предложил встречаться, через полгода — переехать к нему.

Я работала администратором в салоне красоты, он — менеджером в компании по продаже оборудования. Квартиру снимали, жили душа в душу.

Мама говорила: «Не торопись, присмотрись». Я не слушала. Через год он сделал предложение. Я сказала «да».

Первые два года были хорошими. Не идеальными, но хорошими. Он мог прийти злой, мог накричать, но потом извинялся. Я списывала на усталость.

Потом родился Миша.

Я ушла в декрет. Он остался на работе. Денег стало меньше, забот — больше. Я вставала к ребёнку ночью, потому что он «устал на работе». Готовила, убирала, стирала — потому что он «не умеет». Гладила, мыла, кормила — потому что «это женское дело».

Я не жаловалась. Думала — так у всех. Мама так жила. Бабушка так жила.

Но мама не вставала в пять утра, чтобы готовить завтрак мужу, который сам мог себе его сделать. И бабушка не вставала.

В первый день будильника я приготовила яичницу с беконом. Он съел, сказал: «Нормально». Ушёл.

Я вернулась в кровать. Миша проснулся в шесть. Я почти не спала.

На второй день я приготовила омлет. Он сказал: «Соли мало».

На третий — кашу. «Жидкая».

На четвёртый — сырники. «Подгоревшие».

На пятый я встала, поставила чайник, достала хлеб и масло. Сделала бутерброды. Поставила на стол.

— Это всё? — спросил он.

— Всё.

— А горячее?

— Нет. Хочешь — сделай сам.

Он посмотрел на меня. Взял бутерброд, надкусил, бросил в тарелку.

— Я тебя просил завтрак готовить. Ты не справляешься.

— Я справляюсь. Я не хочу вставать в пять утра.

— А я не хочу есть бутерброды.

— Тогда ешь в столовой.

Он встал, хлопнул дверью, ушёл. Я выдохнула. Подумала — конец. Вернее, начало.

В тот день я позвонила маме.

— Мам, он завёл будильник на пять утра. Чтобы я готовила ему завтрак.

— Ты шутишь?

— Нет.

— А ты?

— Что я?

— Почему ты готовишь? Пошла бы ты его…

— Мам.

— Ладно. Приезжай. Поживи у нас.

— Не могу. Работа. Миша.

— Мишу я посмотрю. Работу найдёшь. Не умирай там.

Я не поехала. Думала — справлюсь. Наивная.

Через неделю будильник завёлся снова. Я не встала.

— Ты чего? — спросил он.

— Сплю. Я слишком много сплю, помнишь?

— Ты издеваешься?

— Нет. Я просто сплю. А ты иди на кухню и сделай себе завтрак сам. Как все нормальные люди.

Он встал, прошёл на кухню, громко гремел кастрюлями. Я лежала и слушала. Миша заплакал — я встала к нему, покормила, уложила. Вернулась — мужа уже не было.

На работе он не звонил. Я не звонила.

Вечером пришёл — молча. Прошёл на кухню, сел, включил телевизор. Я кормила Мишу.

— Мы поговорим? — спросила я.

— О чём?

— О завтраках. О будильнике. О том, что я устала.

— Ты устала? А я? Я на работе пашу, а ты дома сидишь.

— Я с ребёнком сижу. Который не спит ночью. И готовлю, и убираю, и стираю. И на работу хожу.

— Твоя работа — не работа. Ты там чаи гоняешь.

— Я администратор. Я работаю с людьми. Это сложно.

— А моя работа — сложно.

— Я не спорю. Но я не обязана вставать в пять утра, чтобы готовить тебе завтрак. Ты взрослый человек.

Он встал, ушёл в комнату, хлопнул дверью.

Я осталась на кухне. Миша заснул у меня на руках. Я смотрела на него и думала: «Ради тебя. Ради тебя я не ухожу».

На следующее утро будильник завёлся снова. Я выключила его и не встала.

Он встал сам. Ушёл. Не позавтракал.

Вечером он пришёл с цветами. Я удивилась.

— Это тебе, — сказал он. — Извини. Я был неправ.

— Что именно?

— Ну… Будильник. Я погорячился. Просто мне хотелось, чтобы обо мне заботились. Как в детстве. Мама всегда готовила папе.

— Я тебе не мама. Я жена.

— Знаю. Прости.

Я взяла цветы, поставила в вазу. Мы не говорили о будильнике больше никогда.

Но я не забыла. И он не забыл.

Через месяц я нашла новую работу. Ближе к дому, с нормальным графиком. Мишу устроила в ясли. Сказала мужу: «Я буду работать полный день. Готовить будем вместе. Или заказывать. Или ты сам».

Он не спорил. Впервые за долгое время.

Сейчас прошло полгода. Мы живём тихо. Не идеально, но тихо. Он не заводит будильник. Я не встаю в пять. Миша спит почти всю ночь.

Иногда я думаю: почему я не ушла тогда? Почему не сказала: «Всё, хватит»? И сама себе отвечаю: потому что не была готова. И потому что он извинился. И потому что любовь — это не только про завтраки.

Но если бы он завёл будильник снова — я ушла бы. Не задумываясь.

Однажды утром я проснулась от того, что Миша возился в кроватке. Встала, подошла, улыбнулась ему.

— Доброе утро, сынок.

Он улыбнулся в ответ. Зубами, которых уже четыре.

Я взяла его на руки, пошла на кухню. Муж спал.

Я сварила кашу. Себе и Мише. Мужу — нет.

Он проснулся, пришёл, увидел.

— А мне?

— Ты хотел, чтобы я готовила тебе завтрак в пять утра. Сейчас восемь. Время вышло.

Он промолчал. Налил чай, сделал бутерброд. Съел.

С тех пор он готовит себе сам. Иногда и мне. Мы научились договариваться. Не сразу, но научились.

Я всё ещё иногда просыпаюсь в пять утра. Не от будильника — от Миши. Или просто так. Вспоминаю тот день. Тот звонок. Ту яичницу.