— Я ей пять лет эту дрянь лью, а Богдаша твой всё никак к Олесе не уйдёт!
Голос из динамика ударил по ушам так резко, что Вероника выронила мокрую тарелку. Фарфор звякнул о металлическую раковину, но чудом не разбился.
Но началось всё не с этого звонка. Началось всё гораздо раньше, когда Вероника вдруг начала угасать, а её брак превратился в больничную палату с одним вечно недовольным посетителем.
Пять лет брака. Первые три года они жили как все. Платили ипотеку за двушку, ездили в отпуск на море, строили планы на ремонт. А потом здоровье Вероники посыпалось. Сначала пропал сон. Затем накатила вечная, непроглядная усталость. Волосы потускнели, кожа приобрела землистый оттенок. Врачи в местной поликлинике гоняли её по кругу, назначали анализы, разводили руками и советовали попить витамины.
Богдан злился. Кому нужна вечно больная, бледная жена? Он стал чаще задерживаться в офисе. Появились срочные командировки на выходные. А в их квартире всё чаще стала появляться Лидия Ивановна.
— Пей, Вероничка, пей до дна.
Лидия Ивановна стояла над душой, уперев руки в бока. На ней была неизменная кримпленовая кофта с перламутровыми пуговицами.
— Не могу больше, Лидия Ивановна.
Вероника отодвинула кружку с мутной коричневой жижей.
— Меня тошнит от этого запаха. Оно горчит так, что спазмы начинаются.
— Травы целебные!
Свекровь недовольно скривила губы и придвинула кружку обратно.
— Специально на рынке у проверенных людей брала. Деньжищи отдала! Богдану здоровая жена нужна. А ты совсем сдала, краше в гроб кладут.
— Меня в поликлинике на УЗИ направили.
Вероника попыталась встать со стула, но голова сразу закружилась.
— Говорят, может, с желчным что-то.
— Ой, да что эти твои врачи понимают!
Лидия Ивановна отмахнулась так энергично, что едва не задела графин на столе.
— Выпишут химию какую-нибудь, только печень посадишь. А тут природа! Сила земли! Пей, кому говорю, пока тёплое.
Вероника зажала нос и влила в себя горькую дрянь. Внутри тут же всё скрутило, к горлу подкатила тошнота.
— Вот и умница.
Свекровь удовлетворенно кивнула, забирая пустую посуду.
— Завтра ещё привезу. У меня там новый сбор настаивается, на кореньях.
В прихожей повернулся ключ в замке. Появился Богдан. Он был при параде: свежая голубая рубашка, дорогой парфюм, дорожная сумка через плечо. Выглядел он бодрым и раздражающе здоровым на фоне поникшей жены.
— Ты опять кочевряжишься?
Богдан недовольно глянул на Веронику, бросив сумку на тумбу.
— Мама ради тебя через весь город тащится в маршрутках. Старается, варит эти зелья. Хоть бы каплю благодарности проявила.
— Богдан, мне от них хуже.
Вероника потёрла виски пальцами.
— У меня слабость потом такая, что руки поднять не могу. Давит всё внутри.
— У тебя слабость от того, что ты целыми днями на диване лежишь.
Муж поправил ремешок часов на запястье.
— Двигаться надо. Вон, у нас в отделе девчонки после работы ещё на фитнес бегают. А ты только ноешь.
— Я работаю удалённо, Богдан. Я не лежу.
Она попыталась оправдаться, но голос подвёл.
— Просто сил нет дойти до магазина.
— Ладно, мне пора.
Он отмахнулся от её слов, как от назойливой мухи.
— Семинар за городом, связи может не быть. В воскресенье вечером вернусь. Мам, проследи, чтобы она всё выпила.
— Езжай, сынок. Занимайся делами.
Лидия Ивановна суетливо перекрестила его в спину.
— Я тут сама управлюсь. С голоду умереть не дам.
Дверь за мужем закрылась. Вероника осталась один на один со свекровью и стойким запахом горьких трав на кухне.
— Ну, чего застыла?
Лидия Ивановна достала из пакета кусок замороженного мяса и бросила его в раковину.
— Иди лежи. Я Богдаше на понедельник котлет накручу. Ему питаться нормально надо, мужик всё-таки работает, семью тащит.
Выходные прошли в тумане. Вероника спала по пятнадцать часов в сутки, но просыпалась всё равно разбитой. В субботу Лидия Ивановна действительно приехала снова. Привезла новую порцию зелья в литровом термосе. Убралась на кухне, громко гремя кастрюлями, специально задевая дверцы шкафчиков.
Веронике было стыдно. Она чувствовала себя обузой. Свекровь моет полы в её квартире, пока она лежит пластом. Может, Богдан прав? Может, она просто обленилась и распустила себя?
В воскресенье вечером муж вернулся. Выглядел он отдохнувшим, загорелым. Семинар явно пошёл на пользу. От него пахло костром, чужими духами и довольством.
Лидия Ивановна приехала следом, буквально через полчаса. Якобы привезла свежего фарша, чтобы сынок с дороги поел домашнего.
Вероника сидела на кухне. Она пыталась почистить картошку, но нож постоянно соскальзывал. Пальцы казались ватными.
— Дай сюда!
Лидия Ивановна выхватила нож, недовольно цокнув языком.
— Иди, приляг. Я сама. Богдаша там душ принимает, сейчас выйдет голодный. А ты только продукты переводишь.
Свекровь принялась активно шинковать морковь. Пальцы у неё быстро стали липкими от оранжевого сока. Она ловко счищала кожуру, отправляла овощи в сковородку. На плите уже закипал очередной чайник, рядом стоял открытый термос с новым отваром.
— Лидия Ивановна, может, не надо сегодня отвар?
Вероника прислонилась к дверному косяку, чувствуя, как комната слегка покачивается.
— Меня мутит с самого утра. Я даже воды попить не могу.
— Надо, деточка. Лечение прерывать нельзя.
Свекровь даже не обернулась.
— Это у тебя шлаки выходят. Терпи.
В этот момент на обеденном столе ожил телефон Лидии Ивановны. Заиграла громкая, бодрая мелодия, от которой Вероника вздрогнула.
Свекровь покосилась на экран. Руки были в морковном соке и растительном масле.
— Ульяна звонит.
Пробормотала она себе под нос.
Лидия Ивановна не хотела пачкать экран. Она ловко ткнула в кнопку приёма костяшкой указательного пальца и тут же нажала на значок динамика. Включила громкую связь.
— Да, Уля!
Крикнула свекровь прямо в микрофон.
— Я занята, у Богдана ужин готовлю! Вероника опять не в состоянии.
Из динамика раздался пронзительный, визгливый голос старшей дочери Лидии Ивановны. Ульяна никогда не отличалась тактом, а сейчас и вовсе орала так, словно стояла посреди кухни.
— Мам, ты сбор-то заварила?
— Заварила, заварила.
Свекровь попыталась сделать голос потише, наклонившись к аппарату.
— Всё по расписанию пьёт.
Но Ульяну было не остановить.
— А то Олеся звонила!
Голос золовки разносился по всей квартире, отражаясь от кафеля.
— Жалуется! Прямо истерику мне по телефону устроила!
Лидия Ивановна вросла в пол. Рука с ножом зависла над разделочной доской. Кусочек моркови упал на пол.
— Богдан опять на выходные с женой остался?
Вещал динамик, не замечая гробовой тишины на кухне.
— Я не пойму, мам! Ты ей пять лет эту дрянь льёшь! Обещала, что она ссохлась вся, болеть будет, сама в свою деревню сбежит. А Богдаша всё никак с вещами к Олесе не уйдёт! Говорит, жалко бросать больную, вдруг помрёт в этой квартире. Когда это кончится?
В кухню вошёл Богдан. Он вытирал влажные волосы полотенцем. Услышав последние слова сестры из телефона, он резко остановился у холодильника.
Вероника перестала дышать. Осколки пазла с невероятной скоростью складывались в единую картину, прошивая мозг холодной ясностью.
Семинары. Олеся. Болезнь. Отвары от заботливой мамы. Фитнес-девчонки на работе.
Свекровь лихорадочно ткнула в экран грязным пальцем, оставляя на стекле оранжевый масляный след. Звонок оборвался.
В кухне можно было услышать, как шипит масло на сковородке и громко тикают настенные часы.
Богдан отбросил полотенце на обычный кухонный стул. Он не смотрел на жену. Он уставился на мать покрасневшими от злости глазами.
— Мам… Ты громкую связь включила.
Выдавил он, словно это была единственная проблема в сложившейся ситуации.
— Я… у меня руки грязные.
Лидия Ивановна спрятала руки за спину, словно нашкодившая школьница. Морковный сок капал с пальцев на линолеум.
— Ульянка дура. Метёт языком, сама не знает что.
Вероника посмотрела на мутную жижу в термосе. Потом на свекровь. Потом на мужа, который переминался с ноги на ногу.
Значит, знал. Знал про Олесю. Два года к ней ездил по выходным — ровно с тех пор, как начались его регулярные «семинары». А уйти боялся. Это же надо делить ипотеку, объяснять друзьям, почему бросил жену. А тут идеальный план. Жена болеет, чахнет на глазах. Скоро сама сбежит к родителям в провинцию, оставив квартиру. Или просто тихо загнётся от маминых травок. Удобно. Безопасно.
Вероника молча подошла к столу. Она взяла термос. Руки почему-то перестали дрожать. Усталость, которая давила её последние годы, вдруг испарилась, выжженная ледяным бешенством.
Она открутила крышку. Подошла к раковине и вылила вонючую коричневую жижу прямо на замороженное мясо.
— Вероника, послушай…
Богдан сделал нерешительный шаг вперёд, выставив руки перед собой.
— Ты не так всё поняла. Уля просто сплетни собирает.
— Не надо.
Вероника сполоснула термос под струей воды. Аккуратно закрутила крышку. Поставила его на край стола перед свекровью.
— Лидия Ивановна, забирайте свою посуду. Вам она теперь в другом месте пригодится. Для Олеси заварите, для профилактики. Чтобы тоже не засиживалась.
Она вышла из кухни, прошла в прихожую и достала с верхней полки спортивную сумку.
Вернувшись в спальню, она расстегнула молнию. Вещей было немного. Богдан стоял в дверях и молча смотрел, как она скидывает внутрь одежду, ноутбук, косметичку. Он даже не пытался оправдываться или останавливать её. Лидия Ивановна на кухне суетливо собирала свои пакеты, заодно брезгливо спасая из раковины облитое мясо на котлеты. Перламутровые пуговицы на её кофте мелко дрожали в такт проклятиям в адрес болтливой дочери.
— Богдан, я завтра подаю на развод.
Вероника застегнула молнию на сумке.
— И если ты попытаешься устроить мне проблемы с разменом квартиры, я сдам этот термос на экспертизу. А потом отнесу результаты твоему начальству. Вместе с подробным рассказом о твоих выходных семинарах.
Он молча проглотил слова, глядя в пол. Героизма в нём не было ни на грамм.
Через месяц Вероника сняла небольшую однушку ближе к работе. Разъехались быстро и без лишних скандалов. Богдан откупился деньгами за долю в квартире, лишь бы бывшая жена не стала выносить сор из избы и портить ему репутацию на работе. Ему было проще заплатить, чем объясняться перед коллегами.
Удивительное дело. Как только заботливые визиты бывшей свекрови прекратились, к Веронике вернулся нормальный цвет лица. Пропала вечная тошнота и сонливость. Волосы снова стали блестящими, а по утрам хотелось жить. Оказалось, Вероника была вполне здоровой молодой женщиной, просто с плохим иммунитетом к токсичным родственникам.
Богдан теперь жил с Олесей. Говорят, Лидия Ивановна недавно купила новые термосы на рынке. Теперь она возит свои целебные отвары туда. Исключительно для поддержания женского здоровья новой невестки.
