На улице было холодно, но Вовка, всё-таки, решил прогуляться. Уроки сделаны, по телику ничего интересного не идёт, а в интернет мама не разрешает выходить. И мобильный телефон отобрала, сказала, чтобы он сначала со своей сестрёнкой поиграл. Вот Вовка и обиделся на всех. Сбежал на улицу.
Вышел во двор, а там, кроме Мишки, никого больше нет. Одноклассник сидел на ледяных качелях, и уныло смотрел на огромную снежную кучу, которую уже успели накидать дворники.
— Ты чего это в такую ненормальную погоду на улицу вышел? — спросил он хмуро у Вовки. – Не боишься замёрзнуть? Дома-то теплей.
— Нет. Дома делать нечего…
— И у меня – то же самое, — кивнул Мишка. — Дома сидеть невозможно — сестрёнка привязалась, давай в куклы поиграем. Как будто я не брат, а сестра какая-нибудь. И вообще, в семье у меня бардак какой-то. Похандрить спокойно не даст…
— Чего? Похандрить? — удивился Вовка. — Ты что, болеешь, что ли?
— Да нет, — замотал головой друг. — Я недавно прочитал, что все великие поэты по осени хандрили. И у них от хандры такое вдохновение наступало, что они стихи как из пулемёта сочиняли! Я решил провести эксперимент.
— Какой? – заинтересовался Вовка.
— Может, у меня получится зимой похандрить? Вдруг, я, тоже, стану великим поэтом? От зимней хандры.
— Классно! — Вовка тут же и себя представил великим поэтом. Важным таким, с бакенбардами. И сказал: — А может, и мне похандрить попробовать? Вдруг у меня быстрее клюнет?
— Что клюнет?
— Вдохновение!
Мишка задумался, потом подвинулся на качели и кивнул:
— Ладно, хандри.
Минут пятнадцать друзья сидели рядышком на качели, и хандрили. Скоро Мишка не выдержал, спросил:
— Ну чего, не пришло к тебе вдохновение?
— Да, непонятно… — пожал плечам Вовка. — Вроде, хочется чего-то… Но только, совсем не стихи писать.
— А что?
— В хоккей, например, поиграть… Или, вон, Ленку, напугать… Гляди, она откуда-то идёт! Давай спрячемся за эту снежную кучу, а потом — как выпрыгнем! Как заорём!
— Какая ещё Ленка? – насупился Мишка. — У нас же с тобой эксперимент! Тебе, что, поэтом быть уже не хочется?
— Не-а… — Вовка помахал Ленке рукой. – Уже не хочется. Жаль, что Ленка нас заметила. Теперь она не испугается.
А Огурцова шла из магазина вся, какая-то, странная. Лицо её светилось необычайной радостью, как будто на дворе сейчас не холодная зима была, а солнечное лето. Ей казалось, что она сейчас не по земле идёт, а летит по небу на крыльях.
Вовке даже завидно стало.
— Эй, Огурцова, привет! — окликнул он её. — Ты чего это в такую погоду сияешь? Ты же сегодня пятёрки не получала.
— Ой, мальчики, на меня сейчас такое вдохновение напало! — Ленка не говорила, а почти пела. — Иду по улице, а у меня в голове стихи рождаются. Будто я – не Огурцова, а Цветаева.
— Кто? – не понял Вовка.
А Мишка от удивления замер на качели, весь насторожился.
— Интересно… Ну-ка, скажи Ленка, ты перед тем, как из дома выйти, не хандрила?
— Зачем?
— Ну, просто так.
— Нет. — Ленка сделала удивлённое лицо, а потом стала перечислять: — Я когда пришла из школы, сразу поела, потом сделала уроки, и меня тут же к тёте по делу мама послала. А, нет! Я ещё вспомнила — я же в куклы с сестрёнкой чуть-чуть поиграла. Вот и всё… Ну, ладно, я спешу, мальчики. Пока.
— Пока… — ответил задумчиво Мишка, и посмотрел на Вовку. – Я тоже домой пошёл.
— Зачем? Может, на каток сходим?
— Нет. Пока сестрёнка в куклы играет, мне нужно провести ещё один эксперимент.
— Я понял, про что ты говоришь, — кивнул Вовка, и тоже пошёл к своему подъезду.
На следующее утро Мишка пришёл в школу с перебинтованной рукой, а у Вовки под глазом светился синяк.
— Ты чего это? — удивился Мишка.
— Да, так… Я вчера решил твой эксперимент продолжить. Помогал сестрёнке в куклы играть. Под столом у неё дом был. Вот я об угол этого стола и… Так мне было больно. А ты, сам-то, почему забинтованный?
— Мне Танька руку укусила. Мы с ней тоже играли. Я у неё куклу случайно сломал, а она меня — как укусит! Вот и попробуй тут стать поэтом, когда у тебя сестрёнка такая кусачая. Опасное вдохновение получается. От него — драться хочется.
— Да уж… — Вовка потрогал свой синяк. – Наверное, поэтому великих поэтов на свете так мало.
