Максиму и Виктории было по двадцать пять, когда они поженились. Друг друга знали с детства: школа, институт, общие знакомые. Но близкими не были — так, перекидывались парой фраз при встрече. Максим всегда тайно вздыхал о ней: Вика была ослепительно красива, и в молодости поклонники вились вокруг неё роем. Однако со временем многие отсеялись, испугавшись её строптивого нрава и завышенных требований. К двадцати пяти годам из тех, кто остался, никто уже не решался подойти: мужчины считали такую красотку «не по зубам». А Максим оказался тем, кто не побоялся. Он терпеливо ухаживал, и однажды она всё-таки ответила взаимностью.
— Ну сколько можно, Макс? — отмахнулась она в очередной раз, когда он предложил сходить в кино. — Ты как банный лист.
— А я и не отстану, — рассмеялся он. — Ты же знаешь, что ты для меня — всё.
В её глазах что-то дрогнуло, и она неожиданно улыбнулась:
— Ладно, уговорил, — сдалась она с улыбкой. — Всё равно тренировку перенесла, так почему бы и нет.
Его настойчивость сломила строптивый нрав, и вскоре они уже жили вместе, а через год сыграли свадьбу.
Но после свадьбы началось то, чего Максим опасался, но на что закрывал глаза. Виктория обладала гипертрофированным чувством собственности, и её ревность не знала границ.
Однажды осенью, в дождливый вторник, он задержался на работе на сорок минут. Едва переступив порог, наткнулся на её ледяной взгляд.
— И где ты был? — спросила она звенящим от напряжения голосом.
— Вик, проект сдавали, я же предупредил, что задержусь.
— Предупредил? Ты написал: «Задержусь на полчаса». А прошло уже сорок минут! И что это за звонок был, когда ты уже ехал?
— Это Светлана Алексеевна из бухгалтерии, у неё вопрос по отчёту. Ей пятьдесят два года, у неё трое внуков, — устало объяснил Максим.
— «Вопрос по отчёту»! — передразнила Вика. — А вечером, значит, только вопросы? А днём ты на неё даже не смотришь?
— Ты серьёзно? — он попытался обнять её, но она отшатнулась.
— Не прикасайся! Я видела, как ты улыбался телефону, когда мы в субботу завтракали. Кто тебе писал?
Максим тяжело вздохнул. Такие сцены повторялись постоянно: поводом могло стать что угодно — случайный взгляд на прохожую, сообщение от коллеги, даже его хорошее настроение без видимой причины. Он оправдывался, доказывал, мирился, но спустя неделю всё начиналось заново. Вика могла устроить скандал посреди ночи, если ему приходило уведомление в мессенджере.
— Ты даже не представляешь, как я тебя люблю, — однажды сказал он, уже на грани отчаяния. — Но эти постоянные допросы… они нас убивают.
— Если бы ты меня любил, ты бы не давал поводов! — выкрикнула она и с грохотом захлопнула дверь спальни.
Максим сидел на кухне и чувствовал, что ещё немного — и он сорвётся. Мысль о разводе мелькала всё чаще, но стоило представить жизнь без Вики, как внутри всё обрывалось. Он слишком долго шёл к этому браку, слишком сильно её любил.
В какой-то момент он решил изучить вопрос глубже и начал читать книги по психологии ревности. Статьи, форумы — постепенно вырисовалась любопытная закономерность: многим ревнивцам важен не столько факт измены, сколько сам процесс скандала. Им нужно утвердиться в роли страдальца, почувствовать себя правыми.
«Значит, ей нужен не повод для ревности, а повод для сцены?» — подумал Максим. И тогда в его голове созрел дерзкий план.
Он создал в соцсетях три женских аккаунта: «Екатерина», «Алина» и «Марина». Каждую он снабдил фотографиями привлекательных девушек из интернета и продумал биографию. От их лица он вёл переписку с самим собой, выстраивая живые, естественные диалоги.
Екатерина: «Максим, добрый вечер. Извините за навязчивость, но мне очень понравилось с вами общаться. Может, увидимся?»
Максим: «Катя, вы очень приятная девушка, и мне было интересно с вами. Но я должен быть честен: я женат и не собираюсь ничего менять. Не хочу никого обнадёживать», — отвечал он.
Алина: «Привет) Как прошёл день? Надеюсь, не слишком устал. Ты всегда такой серьёзный, но мне кажется, за этим скрывается что-то интересное)»
Максим: «Алина, спасибо за внимание. Я ценю общение, но хочу сразу сказать: у меня есть жена, и я её люблю. Не стоит ждать от меня большего», — следовал его ответ.
Марина: «Макс, привет! Ты какой-то закрытый… Может, встретимся, просто пообщаемся? Без обязательств)»
Максим: «Марина, мне приятно, но я человек семейный. Не хочу создавать даже повода для кривотолков. Извини», — писал он.
Он специально оставлял ноутбук включённым, а вкладку с перепиской — открытой. Он знал: Виктория не устоит перед искушением проверить его сообщения. Так и вышло. Она тайком заглядывала в его аккаунт, читала, как незнакомки настойчиво предлагают встречи, а он твёрдо отказывает.
Сначала Максим просто догадывался об этом по её поведению: после таких «просмотров» она становилась спокойнее, даже ласковой. Однажды он вернулся домой чуть раньше и услышал из кабинета, как она, открыв ноутбук, вполголоса читает:
— Ах, опять какая-то пишет? «Давай встретимся», «Ты такой загадочный»… Ну-ка, посмотрим, что он ей ответил.
Заглянув в щель приоткрытой двери, он увидел, как её брови удивлённо поднимаются.
— Отказал? — прошептала она. — И этой отказал… И объясняет, что любит меня?
Гнев на её лице уступал место удивлению, потом недоумению, а под конец расцветала довольная, почти счастливая улыбка. Она закрывала ноутбук, возвращалась на кухню и принималась готовить ужин, напевая что-то под нос.
К возвращению Максима она была спокойна и ласковой. Скандалов становилось всё меньше. Если раньше они случались по три раза в неделю, то теперь — раз в две недели, и те быстро затихали.
— Ты какой-то особенно внимательный стал, — заметила Вика однажды вечером, прижимаясь к нему на диване.
— Просто я тебя люблю, — ответил он, и в этот раз это была чистая правда.
«Спектакли» с фейковыми аккаунтами вошли в привычку. Почти год Максим тратил на них не больше часа в неделю, зато дома царил долгожданный покой. Он даже начал подумывать, не стоит ли рассказать жене всё, но вовремя осадил себя: правда могла всё разрушить.
Ровно через год после начала этой странной игры Виктория сообщила, что ждёт ребёнка. Радость была такой огромной, что все прежние обиды и подозрения ушли на второй план. Время поглотили походы по врачам, выбор имени, обустройство детской. Фейковые аккаунты зачахли без обновлений, и Максим без сожаления удалил их.
Сейчас их сыну уже два года. Виктория стала мягче, хотя иногда всё ещё может нахмуриться, если муж задерживается. Но вместо скандала она теперь просто пишет: «Жду, волнуюсь. Приезжай скорее». И он приезжает. Максим давно понял: дело было не только в ревности, а в том, что ей не хватало подтверждений его верности. Он дал их ей не самым честным способом, но результат оказался прочнее, чем бесконечные ссоры.
Максим ни разу не пожалел о своей хитрости. Он понимал, что это было не совсем честно, но в их случае иллюзия верности сохранила семью там, где правда о её беспочвенности могла бы утонуть в новых скандалах и привести к разрыву. И если выбирать между принципами и счастьем близкого человека, он снова выбрал бы второе.
