Я никогда не думала, что обычный семейный ужин может закончиться диагнозом. Но в тот осенний вечер моя тётя Галя, женщина с тридцатью годами педагогического стажа, посмотрела на меня так, будто я пришла не с пирогом, а с огнемётом.
— Ты не обижайся, Лена, — сказала она, отодвигая чашку. — Но я теперь понимаю, почему у меня давление скачет. Света мне всё объяснила.
Я поперхнулась чаем.
— Света? Та самая Света, которая три раза замужем и последнего мужа свекровью из дома выкурила?
— Не смей! — тётя Галя аж привстала. — Она теперь ясновидящая. Приём ведёт. Людям помогает. А ты… — она запнулась, подбирая слово, — пробиваешь мою ауру.
— Что, простите?
— Ауру пробиваешь! — выкрикнула тётя уже громче. — Света сказала, ты энергетический вампир. Специально ко мне ходишь, чтобы силы вытягивать.
Я поставила чашку и медленно выдохнула. Моя двоюродная сестра Света, с которой мы в детстве лазали по чужим садам за яблоками, теперь объявила меня вампиром. И тётя, которая заменила мне мать после её смерти, поверила.
— Галя, — позвала я её по имени, чего никогда раньше не делала. — Ты сейчас серьёзно?
Она скрестила руки на груди, поджала губы. На её лице читалась такая глубокая обида, словно это я обвинила её в вампиризме, а не наоборот.
— Я тебя больше к себе не пущу, — заявила она. — Нечего мою энергетику рушить.
Я попыталась засмеяться, но получилось нервно.
— То есть ты меня, которая тебе продукты возит, лекарства покупает, фикусы твои поливает, теперь не пускаешь, потому что Света сказала, что я плохо на тебя влияю?
— Света видит! — тётя повысила голос. — У неё дар!
— Дар? — я встала из-за стола. — У неё дар разводить людей на деньги! Ты сколько ей уже отнесла?
Тётя побелела.
— Это не твоё дело.
— Стало быть, моё. Потому что я сейчас вижу, как ты уходишь в какую-то секту.
— Вон! — тётя вскочила, ткнула пальцем в коридор. — Вон отсюда, пока я полицию не вызвала!
Я медленно собрала сумку. У порога обернулась:
— Ты хоть понимаешь, что она тобой манипулирует?
— А ты понимаешь, что у тебя аура чёрная? — парировала тётя.
Я вышла. Дверь за мной захлопнулась с таким грохотом, что, наверное, на лестничной клетке осыпалась штукатурка.
—
Следующие две недели были адом. Я звонила — тётя сбрасывала. Приезжала — дверь не открывала, хотя я слышала за дверью её шаркающие шаги и тяжёлое дыхание. Один раз я даже заплакала прямо на лестничной клетке, прислонившись лбом к холодной железной двери. Была уже глубокая осень, темнело рано, и в подъезде горела тусклая лампа.
— Галя, ну открой, пожалуйста. Я просто хочу убедиться, что ты жива.
Молчание.
— Я просто посмотреть.
Тишина. А потом я услышала, как она шепчет за дверью:
— Отойди от моей ауры, отойди.
Я тогда подумала: всё. Человек сошёл с ума. Или Света её так обработала, что это уже не просто внушение, а настоящая зависимость.
Спасла меня соседка тёти Гали — Зинаида Петровна, та самая, с которой мы иногда сталкивались в лифте. Я встретила её во дворе в один из дождливых дней, когда в очередной раз приехала с пакетом продуктов, который тётя отказалась принимать.
— Лена, ты бы её не трогала пока, — сказала Зинаида Петровна, оглядываясь. — Она теперь к этой твоей сестре ходит. На Ленинградскую. Там такая… — соседка понизила голос, — такая дама с экстрасенсорикой. Очереди стоят. И твоя туда каждую неделю таскается.
— Света, что ли?
— Ага. И про тебя говорит, что ты порчу наслала и ауру пробиваешь. Тётя твоя теперь всем во дворе рассказывает, какая ты опасная. Я, конечно, не верю, но ты всё же… осторожнее.
Я поблагодарила, села в машину и минут пять сидела, сжимая руль. Во мне боролись два желания: первое — высказать Свете всё прямо, второе — сделать это так, чтобы она запомнила на всю жизнь.
Я выбрала второе.
—
На следующее утро я взяла отгул и поехала на Ленинградскую. Адрес нашла быстро: на подъезде висело объявление с фотографией моей сестры в цветастой шали. «Целительница Светлана. Снятие порчи, чистка кармы, приворот. Результат гарантирован». На фото она смотрела в камеру таким томным взглядом, будто видела сквозь объектив все ваши прошлые жизни.
Я надела тёмные очки, платок, старую куртку и поднялась на третий этаж. В коридоре уже ждали две женщины. Они доверительно шептались о чём-то.
Я сделала вид, что листаю телефон, и села в уголок. Сердце колотилось. Я представила, как сейчас зайду, сниму очки и скажу: «Здравствуй, сестричка». Но потом подумала: нет. Так она просто выставит меня. Нужно действовать тоньше.
Дверь открылась, вышла заплаканная девушка с размазанной тушью, и одна из женщин пригласила меня:
— Проходите, Светлана вас ждёт.
Я вошла.
Внутри квартира была обставлена с претензией на магический шик: круглый стол, тёмная скатерть, свечи, запах сушёных трав. Света сидела напротив входа, одетая в расшитый халат, который делал её похожей на цыганскую баронессу. Она скользнула по мне взглядом, задержалась на очках, но не узнала.
— Присаживайтесь, — голос у неё был низкий, с хрипотцой. — Что вас беспокоит?
Я села, сложила руки на коленях. Молчала.
Света выдержала паузу, потом закрыла глаза и начала водить руками над столом, будто собирала невидимые нити.
— Я вижу, — заговорила она медленно, — у вас проблемы с близкими. Кто-то из родственниц вам завидует. Очень сильная зависть. Она пробивает вашу ауру, и вы теряете силы. Муж отдаляется, деньги утекают сквозь пальцы.
Я чуть не фыркнула. Классика жанра: родственница, зависть, потеря денег. Это сойдёт для любой женщины за сорок.
— Имя, — прошептала я. — Назовите.
Света напряглась. Я видела, как дёрнулась её щека.
— Имя на букву «Л», — выдала она. — Или «Е». Канал нестабильный, мешают помехи.
— А дальше что делать? — спросила я.
— Нужно срочно провести обряд очищения, — она открыла глаза и полезла в ящик стола. — Это стоит три тысячи. И вы должны полностью прекратить общение с этой женщиной. Заблокировать все контакты. Иначе всё вернётся, и последствия будут тяжелее.
Я медленно сняла очки.
— Здравствуй, Света.
Она побледнела так, что её лицо стало белее скатерти.
— Ты… ты как здесь оказалась?
— Записалась на приём, — я улыбнулась. — Ты же целительница. Принимаешь всех.
— Вон! — она вскочила, опрокинув стул. — Это частный приём! Я вызову охрану!
— Охрану? — я тоже встала. — Света, у тебя даже своей квартиры нет. Ты комнату снимаешь. А тёте Гале внушаешь, что я ей ауру порчу, чтобы она тебе квартиру завещала? Я не дура, я всё понимаю.
— Ничего я ей не внушаю! — закричала Света. — Она сама пришла! Я провела диагностику и увидела тёмное пятно! Ты действительно на неё плохо влияешь!
— Ага. А три тысячи за обряд — это так, благотворительность?
— Это оплата энергии! — она тряслась, но пыталась держать лицо. — Ты просто завидуешь, что у меня дар, а у тебя ничего нет! Иди отсюда, Лена, и не мешай людям работать!
Я посмотрела на неё. Понимала: сейчас она меня вытолкает, и тётя Галя останется в её сетях. Нужно было что-то другое. Что-то, что сломает её образ раз и навсегда.
Я ушла без скандала. Но уходить не собиралась.
—
Я начала готовиться. Пересмотрела все видео Светы в интернете, изучила её манеру вести сеансы, искала слабое место. В одном из роликов она случайно оглянулась на кошку, которая прыгнула на подоконник, и на секунду в её глазах мелькнул такой животный ужас, что я замерла.
И вспомнила.
Детство. Деревня. Света тогда залезла на табуретку и орала так, что сбежалась половина улицы. А всё потому, что в углу прошмыгнула маленькая серая мышь. Она рыдала, билась в истерике и кричала: «Лучше выпрыгну в окно, чем ещё раз её увижу!».
Мы тогда смеялись. А сейчас я поняла: вот он, ключ.
Света до сих пор боится мышей. Панически, до дрожи, до потери контроля.
Я зашла в детский магазин и купила самую реалистичную игрушечную мышь. Серую, с длинным хвостом. Внутри была встроена пищалка: стоило чуть сжать или встряхнуть игрушку — она издавала тонкий, противный писк. Я проверила: срабатывало от любого движения. Идеально.
Оставалось придумать, как подбросить её на сеанс так, чтобы Света обнаружила её при клиентах. Я решила записаться к ней повторно, но на этот раз под другим именем. Позвонила со второго номера, изменила голос, представилась Мариной и сказала, что у меня проблемы с дочерью. Света назначила время через неделю.
В назначенный день, к десяти утра, я надела ту же тёмную одежду, очки, взяла старую сумку. Пришла ровно к назначенному часу. В коридоре уже ждали три женщины. Я поздоровалась и сказала, что у меня запись на это время. Меня пригласили сразу — видимо, предыдущая клиентка закончила вовремя.
Я села напротив Светы. Она смотрела сквозь меня, бубнила про ауру, про чакры, про то, что дочь, наверное, попала под дурное влияние. Я кивала, а сама ждала момента.
Сумка Светы стояла на полу справа от её стула, полуоткрытая. В ней лежали шкатулка, платки, какие-то мешочки с травами.
Минут через десять Света отвернулась, чтобы поправить свечи, и на секунду прикрыла глаза, делая вид, что «сканирует энергетику». Я быстро, пока она не смотрела, достала из своей сумки мышку и положила её в Светину сумку, сверху, под самый край платка.
Она продолжила вещать. Я ждала. И тут удача сама пошла мне навстречу. Света сказала:
— Для усиления обряда мне нужна освящённая свеча из моей личной коллекции.
Она наклонилась к сумке, не глядя, запустила руку, схватила платок и потянула его на себя. Вместе с платком мышка выскользнула на пол. Упала на бок, и от лёгкого встряхивания раздался тонкий писк.
Света опустила взгляд.
Увидела серый комок с хвостом.
И заорала.
Это был не просто крик. Это был визг, от которого, наверное, в соседних квартирах залаяли собаки. Она вскочила, опрокинув стул, вцепилась в скатерть и дёрнула её на себя. Свечи полетели на пол, одна погасла, другая закатилась под стол. Света прыгнула на диван, поджала ноги, закрыла лицо руками и продолжала орать:
— Уберите! Уберите это! Мышь! Мышь! О Господи, мышь!
В коридоре зашумели. Дверь распахнулась, вбежали женщины, которые ждали своей очереди. Они застыли в проходе.
Картина была впечатляющая: «ясновидящая» на диване в позе эмбриона, с выпученными глазами, свечи на полу, скатерть в комок, а посреди комнаты лежит маленькая серая мышка.
Одна из женщин, плотная, в длинной юбке, наклонилась, подняла мышь, повертела в пальцах, сжала — игрушка пискнула.
— Так это ж игрушка, — сказала она громко. — Резиновая. Светлана, вы чего испугались?
Света опустила руки, посмотрела на мышь в руках клиентки, и её затрясло ещё сильнее.
— Убери! — прохрипела она. — Убери сейчас же! Выкинь!
— Да это же игрушка, — повторила женщина. — Моей внучке такую же покупали.
Вторая клиентка, молодая девушка с косичками, не удержалась и хихикнула.
— Ну и целительница, — сказала она. — Мыши испугалась. Моя племянница в пять лет смелее.
Третья молчала, но в её глазах читалось такое разочарование, что я поняла: репутации Светы пришёл конец.
Света, трясясь, выбежала в коридор и захлопнула за собой дверь. Женщины переглянулись и начали расходиться. Я тихо вышла вместе с ними и спустилась по лестнице. На улице я наконец выдохнула.
—
Прошло около двух недель. Я не звонила тёте, давая ей время осмыслить случившееся. И вот однажды вечером телефон зазвонил сам. На экране высветилось: «тётя Галя».
— Лена, — голос у неё был тихий и виноватый. — Ты… ты можешь приехать? Я пирог испекла.
Я приехала на следующий день. Дверь открылась сразу. Тётя стояла на пороге, постаревшая, с красными глазами.
— Заходи, — сказала она.
Мы прошли на кухню. Я села на своё обычное место, тётя напротив. Молчали долго.
— Ты знаешь, — начала она, теребя край скатерти, — ко мне Зинаида Петровна пришла, рассказала. Её подруга была у Светы в тот день. Когда она на мышь закричала. Говорят, Света так орала, что все разбежались. Игрушки испугалась.
Я молчала.
— И я подумала, — продолжала тётя, — если она такой мелочи боится, как она может ауры видеть? Как она может про порчу говорить?
— Хороший вопрос, — сказала я.
— А потом я вспомнила, — тётя подняла на меня глаза. — Ты никогда мне плохого не делала. Ты мамины похороны организовывала, ты меня из больницы забирала, ты продукты возила. А Света… она только деньги брала. Три тысячи за сеанс, потом ещё пять за «чистку кармы», потом ещё две за свечи. Я ей почти все сбережения отдала.
Я мысленно выругалась, но решила, что сейчас не время о деньгах. Главное, что тётя одумалась.
— Потом пыталась дозвониться, вернуть хоть что-то, — добавила она, — а она трубку не берёт. И с квартиры съехала вскоре.
— Тётя Галя, — сказала я, накрывая её руку своей, — ты, главное, жива-здорова. А сбережения… ну что теперь.
— Прости меня, дуру старую, — всхлипнула она. — Я ж тебе такие слова сказала. Про ауру, про вампира… Господи, как мне стыдно.
— Всё, всё, — я обняла её. — Забудем.
Мы сидели так долго. Потом я вскипятила чайник, достала из шкафа печенье, которое тётя всегда держала для меня. За разговором я не заметила, как спросила:
— А что с фикусами твоими? Завяли вроде?
— Завяли, — вздохнула тётя. — Пока я к этой «целительнице» бегала, поливать забывала.
— Куплю новые.
— Купи, Лена. И… ты прости меня ещё раз.
— Я уже простила.
—
Про Свету потом пошли слухи. Клиентки разнесли историю про ясновидящую, которая с воплями убегает от игрушечных мышей. К ней перестали ходить. Вскоре она съехала с квартиры, объявления исчезли. Говорят, уехала куда-то на юг, «развивать практику». Но я думаю, что теперь, куда бы она ни приехала, серая тень маленького зверька будет маячить на краю её поля зрения всегда.
—
— Лена, ты за фикусами-то приезжай. Я тут в цветочном видела такие пышные.
— Приеду, — сказала я.
И подумала: может, когда-нибудь я расскажу ей про ту мышь. Но не сейчас. Сейчас пусть просто пьёт чай и верит, что я приезжаю к ней не ауру пробивать, а потому что люблю.
