Я всегда смеялась над причудами Нелли — искренне, без злобы, но всё же смеялась. Подруга верила в гадалок, астрологов и прочих «барабашек», а я лишь качала головой и думала: «Надо было её брать за руки и вести к психиатру».
Сейчас, оглядываясь назад, я могу объяснить её поступок только с точки зрения психиатрии. Нормальный человек вряд ли прекратил бы двадцатилетнюю дружбу из‑за какого‑то предсказания. Но тогда я не задумывалась об этом всерьёз.
Нелли всегда была подвержена мистицизму — верила в привороты, сглазы, приметы, заговоры. Я по‑дружески подшучивала над ней:
— Нель, ну серьёзно, на дворе XXI век, а ты будто застряла в Средневековье!
— Зато я чувствую энергетику, — парировала она, поправляя серебряный амулет на шее. — А ты просто скептик.
— Я не скептик, я реалист, — улыбалась я. — И я верю в законы физики, а не в планетарные влияния.
Обычно её причуды меня забавляли. Но иногда и раздражали. Например, когда мы планировали поездку на море:
— Знаешь, — вдруг говорила Нелли за день до отъезда, — мне ночью сон приснился. Огромная рыба с человеческими глазами. Я посмотрела в соннике — это к беде.
— Может, ты просто суши переела вчера? — пыталась я разрядить обстановку.
— Нет, это предупреждение! — серьёзно отвечала она. — Мы не поедем.
Зато с подарками проблем никогда не возникало. Нелли до писка обожала кристаллы, обереги, книги про эзотерику и всё в этом духе. На каждый праздник я знала, что выбрать: очередной аметист или фолиант про тайны древних цивилизаций.
Гораздо сложнее было убедить её при болях идти в больницу, а не к «бабке‑шептунье»:
— Да что ты, — упиралась Нелли, — у бабок всё натуральное, а врачи будут пичкать химией!
— Натуральное — это антибиотики, когда у тебя аппендицит, — твёрдо отвечала я и буквально тащила её в поликлинику.
И не зря. Однажды у подруги сильно заболел живот. Она уже собралась идти к какой‑то бабке, которую ей посоветовала коллега. Я настояла на больнице. Врачи осмотрели её и срочно госпитализировали — аппендицит. Если бы она ещё пару дней тянула, неизвестно, чем бы всё закончилось.
Мужчин Нелли выбирала тоже не просто так — сверялась с гороскопами, изучала таблицы совместимости:
— Видишь ли, — объясняла она, — Лев и Скорпион — это конфликт стихий. А вот Телец и Рак — идеальная пара.
— А как же чувства? — спрашивала я.
— Чувства — это энергия, — важно кивала Нелли. — Она должна быть гармоничной.
Когда Нелли резко со мной перестала общаться, я насторожилась. Обычно мы хоть раз в неделю созванивались или встречались, а тут — тишина. Ни звонков, ни сообщений.
Я пыталась связаться: звонила, писала, даже пару раз приходила к ней домой. Один раз увидела, как за шторой мелькнула её тень, но дверь она не открыла.
Тревога нарастала. Зная, как Нелли умеет влипать в странные истории, я решила подкараулить её у работы. Специально отпросилась пораньше, стояла у входа, кутаясь в пальто — ветер продувал до костей.
Наконец она вышла — в своём любимом фиолетовом пальто, с сумкой через плечо. Прошла мимо меня с каменным лицом, будто не узнала.
— Нелли! — я бросилась следом и схватила её за руку. — Стой. Я никуда не уйду, пока ты со мной не поговоришь и не объяснишь, что случилось.
Она замерла, вздохнула, потупила взгляд:
— Даша, нам лучше не общаться.
— Что? Почему? Мы же двадцать лет дружим!
— Просто… так надо, — мямлила она. — Я не могу иначе.
— Объясни нормально! — я уже почти кричала. — Что произошло?
Нелли вздохнула ещё раз, потом выпалила:
— Я ходила к гадалке. Она сказала, что меня предаст рыжая женщина. А среди моих знакомых только ты рыжая.
Я застыла, не веря своим ушам:
— Ты серьёзно? Из‑за какой‑то гадалки, которую видишь первый раз в жизни, ты рвёшь дружбу на двадцать лет?
— Она видела ауру, — тихо сказала Нелли. — Сказала, что у тебя тёмная энергетика.
— Тёмная энергетика? — я рассмеялась, но смех получился горьким. — Нель, мой натуральный цвет — русый. Я крашусь в рыжий. Это что, меняет ауру?
Она молчала, глядя в сторону. В тот момент я поняла, что спорить бесполезно. Нелли искренне верила, что поступает правильно.
— Знаешь что, — сказала я, отступая на шаг. — Если вдруг найдёшь гадалку, которая скажет, что предыдущая гадалка ошиблась, — позвони. Я буду ждать.
Она кивнула, не поднимая глаз, и пошла прочь. Я смотрела ей вслед, и в груди что‑то болезненно сжималось. Двадцать лет дружбы — и всё перечеркнуто парой фраз незнакомки.
Теперь я часто думаю: где та грань, за которой вера превращается в одержимость? И как помочь человеку, который видит мир сквозь призму предсказаний и гороскопов, забывая о реальной жизни, о настоящих людях рядом?
Может, однажды Нелли очнётся. Или кто‑то другой откроет ей глаза. А пока я просто жду — и надеюсь, что дружба сильнее любых гаданий.
КОНЕЦ
