Они познакомились благодаря Нику и Хани, поскольку почти одновременно записались и начали ходить на занятия в кинологическую школу.
Хани, полностью белая овчарка, обладательница крутой родословной, со временем обещала стать величественной и грациозной представительницей своей породы.
Пока же была немного угловатым подростком, любопытным, слегка безалаберным, но при этом старательно выполняющим команды.
После каждого этапа упражнений она всегда заглядывала в глаза хозяйке и довольно махала хвостом, находя в них одобрение.
У Ника родословной не было. И породой никакой или хотя бы мало-мальской схожестью с породой он тоже не обладал.
Природа щедро намешала разных цветов и оттенков в его шерсти, наградила длинными лапами и крупной головой, добавила веселый нрав и тягу к общению и сотворила, таким образом, слегка несуразного, но очень добродушного пса.
Дима собаку заводить не собирался. Но тот, кто подкинул щенка им с мамой под дверь, этим не особо был озабочен. И маленькое косолапое чудо благополучно переехало из коробки с тряпьем в скромную однушку старой хрущевки.
Хани специально тщательно подбирали и подарили Амире на семнадцатилетие.
О собаке она мечтала давно, но в известной в городе восточной семье, к коей Амира принадлежала, к собакам относились с предубеждением, считая их, согласно религиозным предписаниям, грязными животными.
Однако, отец Амиры внял просьбам дочери и все-таки согласился купить ей щенка, выбрав именно полностью белого, то есть цвета, символизирующего чистоту, благородство и свет.
Хани в переводе – счастье. И Амира действительно была счастлива…
Занятия у щенков проходили с разными инструкторами, но в одно время. Они постоянно пересекались на тренировочной площадке и очень скоро стали симпатизировать друг другу, также, как и их хозяева.
Довольно быстро симпатия переросла в желание видеть друг друга не только на занятиях. Стремительная весна с ее теплым солнечным настроением усердно способствовала пробуждению нерешительных чувств и нежно согревала пробивающиеся росточки первой любви.
И Амира, и Дима учились в выпускном классе школы. Дима уже практически был студентом, поскольку его, как неоднократного победителя олимпиад по химии, уже ждали в одном из лучших вузов.
Амира собиралась поступать на филологический факультет. Как бы то ни было, у обоих был напряженный период, связанный с подготовкой к экзаменам. Будущее манило новыми красками и перспективами, тревожило и страшило одновременно…
Признание в любви оказалось спонтанным. На одной из тренировок Амира с Хани неудачно выполнили упражнение, и девушка сломала палец. Боль была ужасная, слезы самопроизвольно ручьями бежали по щекам, а палец на глазах распух почти вдвое.
Дима вызвал такси, чтобы везти девушку в больницу. Пока же утешал, как мог, и неожиданно прошептал то, что не решался сказать уже месяц.
А потом разглядел в черных заплаканных глазах ответ и губами собрал с них слезинки…
*****
В середине мая Диме предстояло участие в международном конкурсе по химии, и нужно было уехать на две недели за границу.
— Давай подойдем к твоему отцу, — они сидели на пледе в парке, обложившись учебниками и пособиями, до которых никак не могли добраться, занятые гораздо более важными делами.
Собаки млели в тенечке, растянувшись и уткнувшись носами друг в друга, в полной безмятежности и блаженстве.
А на душе у их хозяев скреблись кошки, которых их четвероногие друзья были не в силах прогнать. В преддверии своего отъезда Дима всерьез тревожился:
— Я хочу объясниться, дать понять, что у нас все серьезно…
— Нет, — Амира прижалась к его плечу и печально покачала головой. — Ты просто не понимаешь, насколько у нас в семьях все происходит по-другому. Диаспора – это особый мир внутри нашего города.
То, что говорит отец семейства, остальным даже обсуждать не всегда можно, нужно просто принимать, как должное. И если ты моему отцу не понравишься, переубедить его будет нереально.
Он и так давно собирается выдать меня замуж за сына своего делового партнера. Отец меня любит и, поскольку знает, что я против, пока оттягивает решение этого вопроса.
Но боюсь, что при малейшем поводе он дальше медлить не станет… Я сама поговорю с ним. Надеюсь, у меня получится убедить его…
— А если нет?
Она почувствовала, как Дима напрягся всем телом.
— Если нет – не должно быть. Я даже думать об этом не могу…
*****
Телефон Амиры перестал отвечать на второй день после отъезда Димы. Он безуспешно звонил ей по обычной связи и пытался связываться через разные мессенджеры.
На конкурсе их команда завоевала призовое место, но мысли капитана все время куда-то убегали, он не мог сосредоточиться, и удачное выступление получилось таким скорее вопреки и лишь благодаря длительной предварительной подготовке.
Спустя десять дней, когда Дима наконец смог вернуться, дома, кроме мамы и Ника, его встретила Хани…
— Сама пришла сюда, — мама с тревогой посматривала на сына, вид у которого был совсем неважнецкий. — Это же собака той девушки, про которую ты мне рассказывал?
Я сразу догадалась по тому, как Ник ей обрадовался. Только ведь что-то, видно, случилось с ней? Потерялась она, что ли?
Так и не дозвонившись Амире, на следующий день, взяв Хани, Дима отправился к девушке домой…
— Дима, я так полагаю? — отец Амиры просканировал его цепким взглядом колючих глаз. — Давай сразу к делу. Я навел о тебе справки…
Признаться, был удивлен. Умен, перспективен… Но есть одно «но». Моей дочери ты не подходишь.
На реализацию твоих перспектив необходимо время, а конечный результат все равно не определен. А моя дочь привыкла к обеспеченной жизни уже сейчас…
И поверь мне, я знаю, о чем говорю. Моя первая жена умерла, потому что я был беден и не смог собрать денег на операцию, которая ей была нужна.
Я тогда поклялся, что сделаю все, чтобы моя семья ни в чем не нуждалась. И я выполнил свое обещание. Мои дети обеспечены и живут той жизнью, которой достойны. Но на это ушли годы…
Моя дочь пока этого не понимает, но человек должен искать равных себе. Деньги притягивают деньги. Петух не сможет плавать среди уток, а овца не научится мычать, попав в стадо коров…
Амиру я отправил к родственникам в другой город, и ты ее больше не увидишь. В ближайшее время она выйдет замуж за человека из нашей диаспоры…
Искать ее бесполезно. Если она для тебя что-то значит, ты должен понять, что для нее так однозначно лучше.
Это все, что я хотел тебе сказать. Тебе нужно принять это, как данность…
— А что с Хани? Это же ее любимая собака…
— Собака в доме изначально была неправильной, — отец девушки неприязненно поморщился, посмотрев на Хани. — Я дал слабину, когда согласился. Она и сама это поняла, раз ушла, когда Амиру увезли. Оставь во дворе, я найду для нее приют, кто-нибудь заберет…
— Я. Я заберу, — Дима, не прощаясь, вышел…
*****
На вечер пятницы у Амиры было запланировано большое количество домашних дел, бежала она домой с работы на всех парах, одновременно прикидывая в уме порядок действий.
Поэтому на скрючившуюся на скамейке женщину не сразу обратила внимание. Однако, резко затормозив, развернулась и подбежала:
— Вам плохо? Где болит? Посмотрите на меня!
Женщина вяло попыталась улыбнуться, но получилось у нее очень плохо, лицо при этом перекосило, а сама она стала заваливаться на бок.
Расспрашивать дальше Амира не стала и, уложив женщину на скамейку, быстро вызвала скорую помощь.
— Я не могу в больницу! У меня сын… после несчастного случая… дома… один! — говорить у Марии Петровны, так она назвалась, внятно не получалось, и она это делала буквально по слогам. — Он не ходит…
— Вам обязательно надо в больницу! — в ожидании скорой Амира держала женщину за руку и пыталась успокоить. — Иначе, вы ни себе, ни ему не поможете… Что с вашим сыном?
— На работе… Несчастный случай… Газ взорвался… У него лицо обожжено… Нога сломана. Глаза… Операцию сделали… Но он не видит пока…
— Говорите адрес. Вы же где-то здесь рядом живете? Я тоже. Буду навещать вашего сына, пока вас не подлечат. Я обещаю! Не переживайте…
Дом по адресу, названному Марией Петровной, оказался в соседнем переулке, буквально в пяти минутах ходьбы. Небольшой, старенький, но при этом аккуратный и ухоженный.
Дверь Амира открыла отданным хозяйкой ключом, но на всякий случай перед этим постучала, а, войдя, еще и несколько раз позвала хозяина.
Внутри было тихо и ощутимо пахло лекарствами. Миновав прихожую и небольшой холл, Амира заглянула в одну комнату, потом во вторую и, наконец, обнаружила сидящего в инвалидном кресле мужчину – одна нога в гипсе, рубцы от ожогов и повязка на пол лица, закрывающая глаза.
— Здравствуйте, Дмитрий. Не пугайтесь, — она подошла ближе, а он, услышав ее слова, поднял голову и напрягся всем телом. — Я знакомая вашей мамы, живу тут рядом. Ей на улице стало плохо, увезли на скорой. А меня она вам помочь просила…
— Что с ней? — Амира заметила, как пальцы мужчины впились в поручни кресла и побелели.
— Похоже, что инсульт… Но скорая очень оперативно приехала, врачи хорошие попались, быстро все сделали… А это в таких случаях очень важно. Так что надеюсь, все хорошо будет…
— Спасибо вам, — он опустил голову на грудь. — Сижу тут, как овощ, а она все близко к сердцу принимает. Вот и результат… Вы идите. Я справлюсь как-то, — он развернул кресло к окну.
— Как-то… На ощупь и на одной ноге… А маме звонить в больницу как будете? Тоже на ощупь?
В общем, я обещала Марии Петровне помогать вам, пока она не вернется? Обещала. Так что придется вам потерпеть мое присутствие.
Амира решительно развернула его обратно к себе лицом:
— Мне будет гораздо проще, если вы сориентируете меня по поводу ваших лекарств и процедур и расскажете, в чем конкретно нужна моя помощь.
— Таблетки я сам принимаю. Вот они все расставлены, — он указал на тумбочку. — Медсестра приходит раз в день, обрабатывает раны и глаза…
С водными процедурами справлюсь. Ем сейчас мало, да и сослуживцы меня навещают, снабжают всяким… Так что перебьюсь, не переживайте. Маме звонить. И собак еще кормить…
— О, у вас собаки есть! А где они?
— Мальчик соседский гуляет с ними. Давно просился, а тут такая возможность подвернулась. Вот, отрываются в парке втроем…
— Ну, хорошо. Тогда я пойду что-нибудь приготовлю, — Амира направилась на кухню, но в двери остановилась. — А как ваших собак зовут?
— Ник и Хани, — голос парня дрогнул.
— Хани… — девушка почувствовала, как подкашиваются ноги, и прислонилась плечом к косяку. — Дима…
*****
— С отцом я на следующий день после твоего отъезда поговорила… Он не кричал. Говорил медленно, словно гвозди вбивал каждым словом.
Отобрал у меня телефон и ноутбук и отправил к дяде в другую область. Там с меня глаз не спускали и сразу же взялись готовить к свадьбе…
Амира так и стояла в проеме двери, не решаясь подойти ближе к сидящему в инвалидном кресле Диме:
— И тогда я сбежала… Не знаю, если честно, как решилась. В ушах все голос отца звенел. Металлический, гневный… Понимала, что проклянет меня, но уже ничего не могла с собой поделать…
Мне прабабушка моя помогла. Говорит, беги, оныгым, спасай свою любовь… Ее когда-то тоже отдали замуж силой, а она потом всю жизнь Ваню своего рыжего и веснушчатого вспоминала… Денег мне дала. Много. Я еще несколько лет на них жила.
В общем, села я на поезд. Приехала сюда. Как раз к вступительным экзаменам в универ успела. Сдала, поступила. Общежитие дали, стипендию потом уже…
По Хани скучала. Тебя пыталась искать. Но в соцсетях тебя не было. Номер телефона по памяти не помнила…
Где-то через три недели решилась. Загримировалась, парик специально купила. И поехала в наш городок.
Сначала к тебе зашла. А мне говорят – уехали, больше не живут здесь. Потом встала за оградой отцовского дома, чтобы не увидели. Что дальше делать, не знаю.
И тут как раз садовник наш с водителем разговаривают: «Хорошо, — говорят, — что шавка хозяйская сгинула… Никто больше по клумбам не бегает и не гавкает по ночам…»
Еле доплелась обратно до поезда. И больше туда не возвращалась.
Отец меня сам нашел месяца через три. Забрать пытался… Мы даже помирились потом как-то.
Амира приложила ладони к пылающим щекам и сделала нерешительный шаг в сторону Димы.
— А ты? Ты как жил? — она медленно подошла к нему, села на стул рядом и накрыла своей рукой его руку. — Почему вы тогда с мамой уехали?
— Больше нечего ждать было, — он вкратце пересказал разговор с отцом Амиры. — Мне нужно было уезжать в институт. Маму оставлять одну с двумя собаками не хотелось.
Продали квартиру и перебрались сюда. Это дом деда. Старый, но Хани и Нику здесь хорошо…
Учился. С третьего курса пригласили на работу в экспериментальный цех на заводе…
Там у нас все очень непросто, но интересно. Производство сложное, и в лаборатории всякое может случится. Мама переживала очень, просила аккуратнее быть…
А рвануло совсем в другом месте. На проходной у сторожа баллон с газом взорвался, как раз когда я с пропуском своим зашел…
Так что я под раздачу случайно попал… Глупо. Теперь вот… — он с силой ударил по поручням кресла. — Ты иди… Я сам справлюсь. Друзья навещают. И Макса попрошу помочь, когда с собаками вернется…
— Нет, — Амира опустилась на пол возле его ног, обняла их и прижалась лицом. — Больше я таких ошибок совершать не могу…
Ты здесь. Хани здесь. Счастье здесь. И никуда я не уйду! Выздоровеешь – можешь прогнать. А пока – терпи…
Он почувствовал, как ткань брюк становится горячей и влажной от слез девушки, и до крови прикусил губу, а Амира впервые почувствовала себя истинной восточной девушкой, сидящей в ногах у своего мужчины и большего счастья не желающей…
*****
Не отрекаются, любя… Помните.
