Если бы померанский шпиц по имени Бублик умел писать, он наверняка составил бы трактат о том, что размер эго некоторых людей обратно пропорционален их порядочности.
Но Бублик писать не умел. Он умел только тявкать, хитро щурить карие глазки и любить свою хозяйку Аню с той отчаянной преданностью, на которую способны только четвероногие существа.
Аня была чудесной. От нее всегда пахло ванильным латте и мечтами.
Но у Ани был один существенный недостаток: она верила в сказки. И главным сказочником в ее жизни был Костик.
Как вы понимаете, Костика Бублик не слишком любил. Высокий, напыщенный тип с прической, на укладку которой уходило больше времени, чем у черепахи на прогулку.
Костик пах дорогим парфюмом, чужими деньгами и, что самое страшное, полным равнодушием к правилам приличия.
— Анечка, — говорил Костик, лениво потягивая кофе, за который, разумеется, платила Аня. — Ты же понимаешь, мой стартап по производству крафтовых чехлов для зубочисток требует инвестиций. Это мировой тренд!
Слово «стартап» он произносил нарочито громко, чтобы его услышали все окружающие и восхитились грандиозностью задумки. И Аня, краснея от причастности к великому, протягивала ему карточку.
Бублик в такие моменты демонстративно грыз ножку стола, представляя, что это лодыжка Костика.
«Эх, — думал Бублик, укладывая морду на лапы. — Лучше бы ты купила мне ту утиную грудку. От утки хотя бы есть польза – она вкусная. А от этого стартапа только дыра в бюджете и сомнительные перспективы».
Но Аня ничего не замечала. Она была влюблена…
Бублику значительно больше нравился Саша. Саша был ветеринаром и старинным другом Ани.
Вообще-то, Бублик ветеринаров, как и полагается приличной собаке, не слишком жаловал. Но Саше удалось заслужить его расположение веселым нравом и готовностью помочь в любой момент.
От него пахло антисептиком, искренностью и — о, боги! — сушеным легким, которое он всегда носил в кармане для Бублика.
Саша был ироничным, носил уютные свитера и никогда не пытался казаться лучше, чем он есть. И уж точно не собирался торговать чехлами для зубочисток.
Когда Аня приводила Бублика на плановый осмотр, Саша подмигивал псу:
— Ну что, приятель, как поживает Ваше Высочество? Опять требует поклонения и угощений?
«Если бы ты знал, Саш, — вздыхал Бублик, покорно подставляя живот для пальпации. — Если бы ты знал, какую драму я наблюдаю каждый день. Этот проклятый Костик скоро нас по миру пустит».
Катастрофа грянула аккурат перед Новым годом. Костик, сияя, как начищенный самовар, сообщил, что нашел идеальную квартиру для их совместного проживания.
Нужен был только залог — «всего-то десять тысяч, Зая, я завтра же все верну, просто сейчас все активы в обороте».
И Аня, не задумываясь, отдала деньги, которые откладывала на курсы по дизайну…
Телефон Костика был «вне зоны доступа» уже неделю. Аня плакала в подушку, Бублик сидел рядом, пытаясь слизать слезы с ее лица, и внутри него зрело решение.
«Хватит! — твердо решил он. — Женская логика бессильна перед мужской наглостью. Пришло время действовать высшему разуму».
План Бублика был прост и гениален, как все великие планы. Если Аня не видит очевидного, нужно ткнуть ее в это носом.
А единственный человек, который мог открыть ей глаза на то, как должны выглядеть здоровые отношения, был Саша.
Утром Бублик приступил к реализации первой фазы. Когда Аня, с опухшими от слез глазами, позвала его гулять, он не вскочил, как обычно, а медленно поднялся с лежанки, издав тихий, трагический стон.
Он картинно хромал на правую переднюю лапу, томно вздыхал и отказывался даже от премиального паштета, который Аня в отчаянии предложила ему.
— Бублик! Маленький мой, что с тобой?! — Аня в панике схватила его на руки.
Шпиц, чувствуя, что роль удалась, пустил скупую мужскую слезу и уткнулся носом ей в плечо.
«Оскара мне! — думал Бублик. — Кто еще так натурально изобразит смертельно больного пса пред порогом Вечности?»
На секунду Бублику даже стало немного стыдно за представление. Все-таки хозяйка очень чувствительная, но потом он напомнил себе, что делает это все лишь для ее блага…
*****
Через двадцать минут они уже были в клинике у Саши.
Саша внимательно осмотрел Бублика. Пощупал лапу, заглянул в уши, измерил температуру. Бублик играл роль умирающего лебедя так убедительно, что Аня истратила весь запас бумажных носовых платков.
Саша, однако, на секунду замер, глядя в хитрые карие глаза шпица, и в его взгляде промелькнуло понимание.
— Ну, что я могу сказать, Ань… — Саша посерьезнел, но Бублик заметил искорку смеха в его глазах. — Случай тяжелый. Синдром острой нехватки внимания, отягощенный параличом совести.
— Что?! Саш, это серьезно? Это лечится?! — прошептала Аня, бледнея.
— Лечится, лечится. Полным покоем, усиленным питанием и… — Саша взглянул на Аню. — И избавлением от токсичных раздражителей. Я пропишу ему курс специальных… эмм… витаминов. Приходите через пару дней, отследим динамику.
Бублик ликовал. Все шло по плану. Аня с Сашей будут видеться чаще… Может, из этого вырастет что-нибудь интересное?
Но ничего особо интересного так и не случилось. Пришлось целый день провести запеленутым в шерстяное одеяло, точно младенец, и питаться какой-то протертой мерзостью.
А потом Саша сказал, что динамика положительная. Разочарование… План требовал корректировки. И решительных действий.
Вечером, когда Аня открыла дверь, чтобы забрать у курьера давно ожидаемые формочки для пирожных, Бублик решился на побег.
Он выскочил в приоткрытую дверь, прикинув, что когда он «пропадет», Аня в панике позвонит Саше, тот непременно бросится на поиски (не к Костику же обращаться!), и… что-нибудь обязательно случится хорошее.
По правде говоря, так далеко он в своих размышлениях не заглядывал…
Бублик не учел, что на улице стояла зима.
Пес проскочил мимо ног курьера и оказался в темном, холодном подъезде. Дверь за ним захлопнулась. Бублик, взбодренный адреналином, выскочил на улицу через открытую дверь домофона и побежал куда подальше.
Улица встретила его не слишком дружелюбно – ледяным дыханием. Московская слякоть мгновенно пропитала его роскошную оранжевую шерсть.
Мир, который из окна казался таким интересным, а во время прогулок лишь слегка прохладным, предстал перед ним во всей своей пугающей «красе».
Мимо проносились машины, обдавая Бублика грязью. Где-то вдалеке залаяла огромная собака.
«Ой, мамочки… Я, кажется, переборщил с драматизмом. Саша! Аня! Где вы?!»
Он попытался вернуться к подъезду, но в темноте все двери казались одинаковыми, и даже запахи в голове перепутались. Строго говоря, ему еще никогда не приходилось ориентироваться по обонянию на улице.
Бублик забился под старую, ржавую «Ниву», припаркованную во дворе. Он весь дрожал, а его некогда пушистая шубка превратилась в жалкий мокрый комок…
*****
Аня обнаружила пропажу через пять минут. Ее крик «Бублик!» услышали, наверное, даже в соседнем районе. Она тут же позвонила Саше.
— Скоро буду. Встречай меня во дворе, — отозвался он коротко.
Саша приехал через пятнадцать минут. В старой куртке, с фонариком. Он не задавал лишних вопросов.
— Аня, успокойся. Мы его найдем. Он маленький, далеко уйти не мог, — его голос был спокойным и уверенным, таким, какой и нужен в подобной ситуации.
Они ходили по ближайшим дворам пару часов. С неба медленно и величественно падали хлопья снега, что поискам, конечно, не помогало.
Аня хлюпала носом, всматриваясь в каждую тень, Саша методично светил фонариком под каждую машину, в каждый куст.
Бублик услышал их голоса, когда уже почти утратил надежду. Он издал слабый, жалкий писк. Саша замер:
— Тише… Слышишь?
Он направил луч фонарика под «Ниву». Там, среди грязи и льда, светились два крошечных огонька.
— Нашел! — Саша, не задумываясь о своей куртке, лег на живот на грязный асфальт и протянул руку под машину: — Приятель, иди сюда.
Бублик, почувствовав знакомый запах антисептика и сушеного легкого (даже сейчас в кармане Саши!), из последних сил подполз на свет. Саша бережно вытащил его, мокрого, грязного, дрожащего.
Аня схватила Бублика и прижала к себе.
— Живой! Мой маленький, живой!
Они вернулись в квартиру Ани. Саша, не спрашивая разрешения, прошел в ванную, включил теплую воду.
— Аня, неси полотенце. И фен. Его нужно срочно согреть, он переохладился.
Аня, как завороженная, наблюдала, как Саша бережно мыл Бублика. Его руки – те самые руки, которые Костик презрительно называл «руками пролетариата» – были удивительно ловкими и уверенными.
Саша вытер пса, замотал его в теплое полотенце и начал сушить феном, ласково приговаривая:
— Ну что, горе-путешественник, нагулялся? Будешь знать, как от хозяйки убегать.
Бублик, согретый и чистый, лежал на коленях у Ани и чувствовал, как внутри него разливается блаженное тепло. Он открыл один глаз и посмотрел на нее, будто проверяя, сердится она или нет.
А Аня смотрела на Сашу. Смотрела с некоторым удивлением, переходящим в смущение, благодарностью и каким-то новым, глубоким чувством, которое Бублик, как опытный знаток человеческих душ, классифицировал бы как «прозрение».
— Ты… ты спас его, Саш, — прошептала она. — И меня.
— Я просто выполнял свой долг, Ань, — Саша улыбнулся своей ироничной улыбкой, но глаза его оставались серьезными. — И вообще, ты же знаешь, этот рыжий пройдоха для меня как сын.
Он накрыл плечи Ани пледом, который лежал на диване.
— Сиди, я сейчас сделаю чай. Тебе тоже нужно согреться.
В этот момент на телефон Ани, лежащий на столе, пришло смс. Экран загорелся, и Бублик отчетливо увидел имя отправителя: «Костя».
«Зая, привет! Тут такое дело, стартап под угрозой, мне срочно нужны еще пять тысяч, иначе все пропало. Люблю!»
Аня посмотрела на телефон. Потом в сторону кухни, где Саша гремел чайником. Потом снова на телефон. Дальше, не колеблясь ни секунды, нажала кнопку «Удалить чат». А потом — «Заблокировать контакт».
«Неужели? — восхитился Бублик, закрывая глаза. — Святочное чудо свершилось, не иначе. И пусть я чуть не замерз этим вечером, но подвиг стоил того».
Саша вернулся с двумя кружками горячего чая. Бублик, свернувшись калачиком, заснул, чувствуя, как два самых важных человека в его мире сидят рядом, и между ними царит та самая уютная тишина, которая бывает только тогда, когда сказка наконец-то становится былью.
