Сестра Вани, Лина, почему-то сразу невзлюбила его девушку, Олесю. Это было странно, потому что никаких конфликтов или столкновений между ними ни разу не было. Да и сама Олеся была настроена на то, чтобы с родными Вани — и с мамой, и с сестрой — у нее сложились добрые отношения.
«Папы не стало, когда Лина была еще маленькой, — рассказывал Ваня, — А мама никогда не отличалась хорошим здоровьем. Вот так и вышло, что мне приходилось подрабатывать уже с четырнадцати лет, а после школы уже полноценно работать. Я поэтому и в институт на вечернее отделение поступил — мне семью кормить надо было. Да и вообще… Так получается, что я какой-то степени заменил Лине отца. Нет, оно и понятно, разница в возрасте у нас приличная… А девочка она, как бы это сказать… С характером. Часто во всякие переделки попадала — приходилось выручать. Хорошо, что все-таки школу окончила и в инстиут поступила. Тяжеловато, конечно, пришлось, все-таки более-менее хорошая зарплата у меня только недавно стала, а обучание, сама понимаешь — удовольствие недешевое. Мне и машину купить хотелось, и жить отдельно, хоть на съемной квартире, хоть где, но… Я-то уже выучился, а за учебу Лины надо платить… Ну и потом, она же девочка. Это мне одни джинсы, один свитер — и норм, а ей и косметику хочется, и наряды модные…»
Картинка сгенерирована нейросетью Шедеврум
«Я, кажется, поняла, — кивнула Олеся. — Лина боится, что, раз у нас с тобой все серьезно, то ты теперь перестанешь ей помогать. Вань, так скажи ей, что это не так! И вообще, тут ей прямая выгода: у меня квартира есть, хоть и однокомнатная, но своя, от деда досталась. Зарплата не меньше твоей. Ты совершенно безболезненно будешь ей помогать. Так и скажи. К тому же, если она захочет, моя мама поможет ей потом с работой. Она же сейчас на пятом курсе? Вот. Не переживай, все отлично будет!»
К сожалению, предположения Олеси оправдались лишь частично. Ваня по-прежнему платил за учебу сестры и помогал ей деньгами. Кроме того, раз в неделю он привозил Лине и маме продукты — те, что тяжелые — потому что мама не доверяла «этим вашим доставкам». Олеся же приглашала в гости будущую свекровь и золовку — посидеть, попить кофе и пообщаться. Однако если сначала мама Вани приходила с удовольствием, охотно смеялась шуткам, поддерживала разговор, то последнее время она все чаще отказывалась от приглашений, а по телефону отвечала односложно, стараясь побыстрее завершить разговор.
«Линка ее против тебя настраивает, — расстроенно сообщил Ваня. — Матери на мозги капает, что ты только притворяешься хорошей. Что, если тебе почи до тридцати лет замуж не взяли, то это твой последний шанс, и ты готова на все.» — «Ерунда какая!» — вспыхнула Олеся, а Ваня попытался ее успокоить: «Да я и сам понимаю. Только… Меня рядом нет, а Лина постоянно с матерью. Я уже столько раз говорил, чтобы прекратила эти сплетни — бесполезно… Обе на меня волком смотрят и твердят, чо, как только мы с тобой поженимся, я сразу про них забуду.»
«Слушай, ну если дело только в этом… У меня нет предрассудков. Я и так тебя мужем считаю. Я понимаю, что у твоей мамы проблемы с сердцем, ей волноваться нельзя, а Лину, похоже, не переубедишь. Ну и что? Ну и поживем мы без росписи — тоже мне проблема! Главное, что мы друг друга любим.»
Ване было не слишком приятно соглашаться на такое, но выбора не было: ссориться с единственными родными людьми он тоже не хотел. Подумав, он все-таки понял, что Олеся предложила оптимальный вариант.
Как оказалось, вариант, действительно, был самым лучшим: Лина снова повеселела, сменила гнев на милость, а мама опять зачастила в гости. Мир в семье был восстановлен.
Прошло три года. Лина уже работала, хоть и зарабатывала не слишком много — мама Олеси, действительно, помогла ей устроиться по специальности. А вот у Вани дела пошли в гору, как, впрочем, и у Олеси: их наконец-то стали ценить не олко на словах, но и значительно повысили зарплату.
Ваня исполнил свою давнюю мечту и купил машину. А еще они с Олесей решили купить дом с участком. Удовольствие было недешевым, но, в принципе, осуществимым. Нужно было накопить какую-то часть денег, а на остальное взять кредит.
Словом, финансовые дела были хороши и единственное, что омрачало счастье молодых людей- это то, что мама Вани все-таки не справилась с болезнью и ушла, не дождавшись внуков. Едва прошло сорок дней, Лина начала спрашивать брата, как они будут делить мамину квартиру. Завещания не было, они оба наследники, но ведь по справедливости, Ване есть, где жить, правда? Тем более, они еще и на загородный дом копят. А у Лины это единственная возможность — ипотеку она не потянет. Ваня лишь отмахивался — не до того.
Так часто бывает, что беда не приходит одна. Практически около дома Ваню сбила машина. «Надежды почти нет, — отводя взгляд, сказал доктор заплаканным Олесе и Лине. — Мы, конечно, сделаем все возможное, но спасти его может только чудо… Операция будет долгой и сложной.»
«Я остаюсь здесь, — поджала губы Олеся. — Я должна быть рядом с ним. Буду ждать.» — в ответ доктор молча развел руками, мол, как хотите.
«Слушай, дай мне ключи, я тебе хоть вещи привезу, — Лина посмотрела на Олесю, которрая как была в домашних штанах и майке, так и выскочила на улицу, увидев, что произошло. Так, собственно, и в больницу приехала. — «Спасибо, дорогая, — Олеся обняла Лину. — И сумочку тогда мою привези, ладно? У меня только лефон, больше ничего нет… И документы Вани — они у него в столе лежат, в верхнем ящике. Я что-то не сообразила, что их надо с собой взять — тебе позвонить успела, а потом как будто отключилась…»
Лина вернулась через два часа, когда операция еще шла. «Вот, — она протянула Олесе ее сумочку. — Ты просила.» — «Да, спасибо, — та устало кивнула. — А Ванины документы?» — «Это я сама разберусь. Ты-то с какой радости оформлять все будешь? Я единственная наследница вообще-то.» — «Наследница? — Олеся удивилась так, что ее слезы моментльно высохли. — Какая наследница, Лин? Ваня жив! И с ним все хорошо будет! О чем ты?» — «О том, что я слышала слова врача. Я понимаю, что тебе хочется верить — у тебя-то безвыходное положение, но я реалистка. Шансов нет. Поэтому, уж прости, я сразу документы на машину забрала и карточки банковские, которые нашла у него в столе. А остальные ты мне потом отдашь, если что-то еще есть.»
«Лина… — прошептала Олеся, — Как ты можешь? Это же твой брат…» — «вот именно. Это МОЙ брат. И твой сожитель. Ты ему никто. Поэтому не думай, что можешь на что-то рассчитывать. Я знаю, что машину он оформил на себя, и деньги, которые вы копите, лежат на его счету. Ванька — молодец. Подстраховался. В общем, повторюсь — даже не думай на что-то рассчитывать. Ты никто, а я единственная наследница! Если ты его деньги потратишь, я на тебя в суд подам!»
«Лина…» — «Я все сказала!..» — она села рядом с Олесей и отвернулась, скрестив руки на груди и всем своим видом демонстрируя превосходство.
Дверь открылась, и в коридор вышел врач, по одному виду которого было понятно — жив. «Операция прошла успешно, — кивнул он. — Делать прогнозы пока рано, но шансы есть. Вы жена? — оратился он к Олесе. — Документы привезли? Сейчас медсестра к вам выйдет.» — «Это не жена! Я! Я сестра! Я роджственница!» — вскочила Лина, но доктор уже ушел.
«Паспорт его посмотри,» — едва слышно проговорила Олеся. — «Что?» — «Паспорт. Ты так торопилась забрать карточки и ключи от машины, что не узнала самого главного…» — Олеся закрыла лицо руками. — Мы почти два месяца назад расписались. У нас ребенок будет…»
…Восстанавливался Ваня долго, но к моменту рождения дочери уже неплохо ходил, опираясь на трость. Врачи удивлялись, что он вообще на ноги встал, а Ваня лишь улыбался: он скоро отцом станет, ему нельзя залеживаться. Быстрее выздоравливать надо, Олесе одной с малышом тяжело будет.
Было, правда, и еще одно дело — не такое приятное. Ваня сказал сестре, что не планирует отказываться от своей доли в наследстве. Квартиру они продадут, а деньги поделят. Так будет честно. После этого Лина заявила, что «брата у нее больше нет».
