— Лидочка, здравствуй, моя хорошая. Ты всё пластаешься в своём цветнике?
Лида, подняв голову от большой клумбы, улыбнулась, и поздоровалась с соседкой.
— Здравствуй, баб Надь. Пластаюсь, а куда деваться? Сор- то как на дрожжах прет. Это с культурой повозиться приходится, с самой зимы с ящиками да горшками бегаем, а трава сама знает, когда и как ей всходить. Вон, всё заполонила.
-Поди- ка выходной у тебя нынче, Лидок?
Лида только рукой махнула, мол, да какой там выходной? Сейчас вот клумбу очищу от сорняков, да на работу пойду. У меня же пятидневка, поэтому до выходных ещё ого-го сколько. Ты же, баба Надя, тоже без выходных, каждый день, спозаранку, как штык. Вот и я так же.
— Ты, Лидушка, и вовсе труженица, каких ещё поискать. И семья у тебя, и хозяйство вон какое, и в избе, и в огороде, и на работе успеваешь, да ещё и цветочков вон сколь садишь! На всю деревню не напасёшься, Лида. Бросала бы ты это дело, да отдыхала бы побольше. А то ведь с утра до ночи колготишься, ни отдыху, ни продыху тебе бедной нету! А вот как дело к школе коснётся, вся деревня опять к тебе и попрется. Не за полушку, а за так. От иных и спасибы не услышишь ведь, Лида. Да и так, на любой праздник к тебе тащатся, мол, Лидочка, букетик бы!
Лида, смахнув непослушную прядь волос, которая так и норовила попасть в глаза, выдернула последние сорняки, а потом распрямилась, выгнула спину, да так, что аж захрустели позвонки.
— А я и не за полушку стараюсь, баба Надя. И не за спасибЫ. Скажут спасибо, поблагодарят, так хорошо, а нет- и не надо. Ты вот, баб Надь, говоришь, мол, брось ты это дело. А как же могу я это дело бросить, баба Надя? Это ведь для души, для глаз услада. Для моих, для соседских, да для всяк, мимо проходящих. Вы только представьте, что с маленьких, невзрачных ростков такая красота получается! И не сама она растёт, да силу набирает, красота эта, а с моей помощью.
Пионы вот ранней весной цветут, маячат пышными шапками вдоль забора. Вроде короток их век, а ведь нельзя мимо пройти. Остановишься, вдохнешь аромат, и так хочется рукой их потрогать! Красивые они, пионы. И в палисаднике красиво, и на срез, в вазу поставить, тоже красота. А если с незабудками рядом, так ещё краше выходит.
А рядышком гиацинты цветут. И нарциссы. Тоже, вроде быстро вянут, мимолетная красота, а глаз радуется. Так бы вечно и смотрел на это великолепие.
Маки- те вообще нежные да ранимые. Но до того красивые, что аж дух захватывает, когда много их, и сменяется их яркий цветок с одного на другой. Ведь знают, что погибнут, а всё равно к солнышку тянутся, обжигают свои лепестки.
Вот те же астры взять. Вроде и ничего особенного, а красиво же! А если много их, да целыми грядами цвести будут, по очереди? Одни пораньше на рассаду посади, другие чуть позже. С самого июля цвести будут, и до самых снегов. Это красиво вдвойне.
Или цинии: вроде цветок незамысловатый, проще некуда, а уж коли вразнобой с той же календулой, что ноготками кличут, посадить, так аж в глазах пестрить начинает. Красиво.
Флоксы зацветут- тут не только глазам радость. И нос радуется. До того хорошо на душе становится, что аж улыбка с лица не сходит.
Георгины, гладиолусы, люпины, марьин корень, маргаритки, анютины глазки. Да хоть те же бархатцы. Да всего и не перечислить, баба Надя.
Про розы я и вовсе молчу. Роза- это же королева всего, царица палисадника. Вот как их можно не любить, цветы эти? Не могу я без них, как вот ты без коров своих. А зачем вот ты коров держишь, баба Надя?
Баба Надя аж руками всплеснула, мол, чудак-человек ты, Лида! Нашла, что сравнивать! Как в народе — то говорят? Мол, сравнила @пу с пальцем! Где сорняки твои бесполезные, пусть и красивые, и где коровы мои!
Коровы- это же кормилицы. Я, хоть и бабка старая уже, а как же мне без них, без коровушек?
Где молочка продам, где творожка, а где и сметанки купят у меня люди. И им хорошо, всё вкусное да свежее, и мне копеечка к пенсии- то. А у тебя что? Ну глазеют люди, а толку что? Хошь пион твой, хошь георгин с гладиолусом, да розами. Вот что проку от них, когда поглазеть, понюхать, и забыть? Что толку от красоты, когда живот от голода сводит? Не будешь цветами твоими сыт, Лида.
А от коровок моих знамо, какой толк. А уж когда брюхо сытое, так и на душе спокойно, и глаза счастливые.
Ты бы, мол, Лида, лучше ещё одну коровушку завела. Так бы хоть с пользой пласталась, за дело уставала бы, а не с цветочками своими.
Лида с соседкой не спорила. Каждому своё. Как в народе говорится? Кому-то жемчуг мелкий, а кому-то щи пустые. Ей, Лиде, и двух коровушек хватает. И третья ей ни к чему.
И молочка ей хватает, и творога со сметаной. И сыр она, Лида, сама варит. Ещё и цыплят умудряется творожком кормить. Хорошее у неё хозяйство. Две коровы, у каждой по теленочку. Поросят с десяток, да больших чушек парочка. Куры, гуси, да утки. Индюки важно ходят по двору, переговариваются по своему. Кобыла Маруська с жеребенком. Кобыла не её, мужа, но всё равно Лида заботится о ней, ухаживает.
И огород у Лиды большой. Одной только картошки не счесть. По 300 вёдер накапывают, да в погреб спускают. Не только для себя эта картошка, но и для хозяйства. Поросятам надо? Надо. И большим чушкам надо. Да и сами они любители картошки. И жареная в ход идет, и тушеная. И от толченки не отказываются, и в мундирах картошку в сторону не отставляют.
Огурцы? А как без них? И свежих охота, и малосольные за милую душу идут. А уж зимой маринованным огурцом похрустеть- святое дело.
Моркови три больших гряды сажает Лида. Морковь у неё всегда отменная выходит. Может и глупости это всё, но Лида помнит бабушкину присказку, и каждый год, когда сажает морковь, про себя приговаривает, мол, расти, морковяшка, с Дуняшкины ляшки. Дальше конечно нецензурно говорится, и Лида краснеет, но всё же шепчет. И ведь урождается морковь!
Свёклы тоже у Лиды немеряно. И ничего плохого в этом нет, потому что свёкла, вроде как и не такой главный овощ, как картошка, но и без неё никак.
И в борщ свёкла идёт, и в винегрет. Да и просто отварить её, на терочке натереть, да с маслицем и лучком… И с чесночком да майонезом давай сюда.
Кабачки да тыквы поштучно сроду не сажаются. Потому что и себе надо, и скотине. Ни поросёнок, ни взрослая чушка, ни коровушка, от рубленой тыковки ни в жизнь не откажутся. Трескаются так, что аж за ушами трещит.
Перец, баклажаны, помидоры. В достатке всего этого. Только успевай, готовь банки для консервации. По простому, по деревенски, солониной всё это называют.
Хоть и знает Лида, что солонина- это совсем не про овощи, а тоже стала так со временем заготовки называть. Солонина и солонина.
А куда деваться? Все так живут. Время непростое. Коли лениться будешь, так и зубы на полку сложить недолго.
Это ещё хорошо, что Лида зарплату чаще мужа получает. Она в аптеке работает, ей немного проще. А муж у неё простой работяга. С утра до ночи в полях проводит. На тракторе работает. С работы приезжает, так одни глаза и видно на чумазом, мазутном лице.
Помогает конечно Паша. Картошку полёт, окучивает. Плантацию тыков обихаживает. С хозяйством иной раз помогает, когда время есть. А в остальном Лида сама со всем справляется. Благо, что сынок, Володька, подрос уже, помогает.
От Володи помощи много. И травы поросятам да птице нарвет, пока мать С отцом на работе, и воды всем даст. И в огороде кое-что прополет, то, что по силам ему.
Единственное место, куда не пускает Лида своих мужиков, это палисадник.
Палисадник- это её отдушина. Это то место, где отдыхает Лида душой. С ранней весны и до поздней осени копошится Лида в своём цветнике, Что-то всё делает, полет, подрезает, да подсаживает. Рвёт, рыхлит, да вырывает без сожаления.
Встаёт ни свет, ни заря, сначала завтрак готовит, а потом в сарай бежит, коровушек своих доит, телят поит, да бежит мужиков кормить. Паша поест, да на работу убегает к тому времени, поэтому с сыном Лида завтракает. Пока поели, вот уже и Володька готов к труду. Отгоняет коров в стадо, возвращается домой, да молоко помогает матери перерабатывать.
Не то, чтобы много того молока, но сепаратор у Лиды ручной. Лавка специальная в углу стоит, а к ней уж сепаратор прикручен намертво.
Вова своё дело знает. Только успевай, крути рукоятку, да молоко подливай.
Вова крутит, Лида рядышком, на подхвате. Вот и справились. Сметана отдельно, обрат отдельно. Пусть киснет стоит, на творог пойдёт. А уж куда творог пристроить, так даже голову ломать не надо.
Слава Богу, управились. Володька ложится сны досматривать, а у Лиды другая забота. Она, конечно, тоже могла бы часок перед работой подремать, но палисадник сам себя не обиходит.
Могла бы и не пурхаться она с ним, на авось всё пустить. Могла, да не могла. Потому что с самого детства болела Лида цветами . И у прабабушки большие цветники были, и у бабушки, и у мамы. Хоть в то время и не было таких красивых цветов, как нынче, а всё равно такие палисадники у них были, что люди мимо шли, и головы сворачивали. Любовались, ахали, да охали.
Вот и Лида впитала в себя эту любовь к цветам. Ей и не в тягость это всё было, наоборот, в удовольствие.
И соседи, и бабы, что просто мимо проходили, любовались палисадником Лиды. Охали, ахали, да вздыхали, мол, ну красота!
Если у кого торжество какое важное, так знамо куда идти за цветами. Лида не откажет. Срежет цветочки, в руки подаст букетик, да улыбнётся, мол, на здоровье вам.
К первому сентября тоже многие к Лиде шли. А Лиде и не жалко. Астры, георгины, гладиолусы. Розы, Календула, бархатцы. Вроде и простые цветочки, а так красиво их Лида вместе складывала, что аж дух захватывало.
И ведь никому не отказывала Лида.
На глазах пустели палисадник. Редели клумбы, печально было смотреть на проплешины в палисаднике.
Баба Надя только головой качала, мол, эх ты, Лида! И стоит ли всё лето хлестаться, чтобы к осени всё вот так разбазарить? Ведь не за полушку, а так, задаром. Не будешь сыт цветами, Лида!
Лида только улыбалась, и срезала оставшиеся цветы, мол, себе, в вазу поставлю, пусть глаз радуется.
Баба Надя всё сокрушалась, мол, и не жалко тебе, Лида? Мало того, что всё раздала, разбазарила, ещё и последнее срезаешь, да в избу волокешь. Пусть бы стояли на улке, хоть чуток бы поцвели, а так какой с них прок? Завянут в избе, опадут, завоняют, да выкинешь.
Лида только удивлялась. И так короток век цветов. Что так, что этак погибнут. Ну не срежет их она, Лида, так морозом прибьёт их. На то они и цветы, чтобы любовались ими, чтобы радоваться.
Бежит времечко, летит. Закончились девяностые, пришли нулевые. За ними опять годки полетели.
С колхозами тяжелее стало. Развалили всё, разбазарили. Частники пришли.
Всё так же работала Лида в аптеке. Всё так же работал Паша, только уже на себя. Поля в аренду взял, да технику в счёт зарплаты забрал из колхоза.
И оказалось, что нисколько не легче на себя работать. Всё равно рань — прерань вставать, да на работу бежать.
И у Лиды ничего не изменилось. Разве что Володька подростком стал.
Всё те же коровы, всё те же поросята да взрослые чушки. Всё те же куры, гуси, да утки с индюками. Всё та же плантация картошки, да кабачков с тыквами не счесть. И моркови со свёклой большие, колхозные гряды.
А как иначе? Хочешь жить, умей вертеться.
И палисадник у Лиды остался неизменным. Хоть и говорили Лиде соседи да знакомые, мол, цветами сыт не будешь, а всё равно для себя, да для души сажала Лида цветочки.
И Володька, чтобы порадовать девчонок, стал совать нос в мамкины угодья. Ну неужели жалко ей, мамке, три цветка для девчат?
Жалко Лиде не было, только запретила мать сыну нос свой совать в палисадник. Ты, мол, Вова, лучше мне скажи, и я сама тебе букетик соберу. Как надо, а не так, чтобы после твоих похождений все цветы погибли.
Опять бежит время. Летит, да так, что не успеть за ним.
Как-то быстро оно пролетело, время это. И Володя вырос, женился, и Паша на пенсию вышел, и Лида тоже пенсионеркой стала.
Даже удивительно. Вроде большая она, жизнь- то, вроде длинная, а прошла, и не заметили.
И коровку одну оставили, для себя, да для внучки. Ну куда ещё больше? И так хватает.
И огород картофельный убавили донельзя. Ну где это видано, чтобы сажали всего 5 вёдер?
И моркови со свёклой по небольшой грядочке. Конечно, морковь, как обычно, с бабушкиной присказкой, мол, расти, морковяшка, с Дуняшкины ляшки, а дальше нецензурно, что до сих пор, краснеет Лида.
А помидоры- смешно сказать! Всего-то 30 корней! Да перцев в половину меньше.
А баклажаны и вовсе не сажает женщина. Уж пару килограммов и купить можно, невелики деньги.
Одно только неизменно у Лиды. Огромный палисадник.
С самой ранней весны и до поздней осени копошится Лида в своём цветнике. Пионы, незабудки, маргаритки. Флоксы, люпины, цинии. Астры, георгины, гладиолусы.
Для себя, для людей, для души.
И всё так же идут люди к Лиде, на каждый праздник, на каждую торжественную дату. На первое сентября, да на день учителя.
Всё так же раздаёт, оазбазаривает Лида свои цветочки, не за полушку, а за так, хорошо, если за спасибУ. А остатки срезает, да в избу заносит, мол, пусть глаз радуется.
И всё так же ворчит баба Надя, соседка, мол, пусть бы стояли на улке, хоть чуток бы поцвели, а так какой с них прок? Завянут в избе, опадут, завоняют, да выкинешь.
И всё так же удивляет Лида, мол, и так короток век цветов. Что так, что этак погибнут. Ну не срежет их она, Лида, так морозом прибьёт их. На то они и цветы, чтобы любовались ими, чтобы радоваться.
И всё та же баба Надя скажет, мол, цветами сыт не будешь, Лидушка. Уж лучше бы корову ещё одну завела, всё толку больше.
Ну, тут уж каждому своё.
Кому корова важнее, а кому цветы. Ну и пусть, что сыт ими не будешь. Эмоциями тоже питаться можно. А иногда эмоции и поважнее молочка со сметанкой будут.
